Чтение онлайн

— Что? — Герберт повернулся в его сторону с таким изумлением, как если бы вдруг заговорил неодушевленный предмет. Сандра со всем отчаянием поняла, что ее отец своим дерзким поведением специально бросает вызов Мильгрею, а тот должен иметь завидную выдержку, чтобы не сорваться, но, к сожалению, голос Лаэрта уже звенел раздражением. Достаточно одной искры, и вспыхнет пламя скандала, ведь они оба видели друг в друге соперников! О, нужно было ей сразу рассказать Лаэрту всю правду!

— Вы еще здесь? — презрительно бросил Герберт в сторону Лаэрта. — Неужели вы не видите: мы с Александрой вас не задерживаем, можете идти по своим делам… А у вас их, как я слышал, прибавилось, особенно по ночам.

Сандра сжала руку молодого человека, призывая его к спокойствию, но он уже дрожал от бессильного гнева.

— Я бы с радостью посидела с вами, но нам правда нужно спешить, — ответила Сандра со всей возможной доброжелательностью, но Герберт Лабаз даже не глянул в ее сторону — его уничижающий, испепеляющий взор буравил Лаэрта, хоть на губах еще блуждала «фирменная» улыбка.

— Я никуда не уйду без своей жены, — твердо проговорил Лаэрт.

Герберт презрительно расхохотался:

— А кто же тогда дожидается вас дома? Не жена ли?.. Это я пригрел Александру, когда вы выгнали ее, променяли на гулящую девку! Бедняжке было совсем некуда идти…

Призвав на помощь всю свою храбрость, Сандра решилась остудить пыл мужчин:

— Перестаньте! Лаэрт никогда не выгонял меня, и вообще… вы ничего не знаете!

Герберт резко повернулся в ее сторону, и она не узнала его. Лицо «доброго» и «милого» помощника исказил такой гнев, что она отшатнулась.

— Молчи! — прошипел он. — Ты слышишь? Ни слова!..

Герберт никогда не смел говорить с ней в таком тоне! Только теперь Сандра начала узнавать облик своего отца, описанного ей матерью. Должно быть, он также приказывал много лет назад, когда осаживал безвольную наложницу.

Лаэрт не мог позволить, чтобы при нем кричали на девушку.

— Я не позволю… — промолвил он, понизив голос до шепота. Губы его дрожали, брови свирепо сдвинулись к переносице, руки сжались в кулаки, готовые к бою, в теле напрягся каждый мускул. — Вы совратили ее… Вы! Все в округе говорят…

— А что говорят о вас, позвольте заметить? — колко парировал тот. — Яблоко от яблоньки далеко не падает! Ты, молокосос, как и твой отец…

— Не вмешивайте сюда моего отца! — холодно осек его Лаэрт. — Если вы горите желанием сойтись со мной в честном поединке, то почему бы не сказать прямо? Зачем увиливать, если можно поступить честно? Я готов. Выйдем на улицу и там…

— Зачем же оттягивать удовольствие? — усмехнулся Герберт и тут же нанес ему сокрушительный удар в подбородок с такой силой и ожесточением, каких нельзя было предположить в человеке его возраста.

Лаэрт опрокинулся навзничь, безвольно взмахнув руками.

— Нет! Остановитесь, прошу вас! — вскричала Сандра, бросаясь к своему отцу, но тот отпихнул ее, словно собачонку, которая путается под ногами.

Сандра не знала, что ей делать. Ситуация вышла из-под контроля — теперь перед ней были разъяренные соперники, а не воспитанные господа. Но почему, для чего Герберт затеял это на всеобщем обозрении?! Сандра не могла этого от него ожидать. Лабаз всегда был добр, тих, сдержан — неужели все его качества оказались подделкой? Скорее всего, нет. Он имел двойной характер. Да, этот человек мог выказывать искреннее радушие, участие почти ко всем, но только не тогда, когда задевались его собственные интересы. Он мог месяцами ухаживать за понравившейся женщиной, с иронией повторяя: «вода камень точит». С теми же, кто вставал у него на пути, он не считался, рассматривая их как объект, требующий немедленного уничтожения. Но, польстившись на неопытную, скромную девушку, он даже не предполагал, что перед ним его же собственная дочь — бесправный внебрачный ребенок.

47

Лаэрт с трудом поднялся на ноги, а Герберт, который будто только этого и ждал, вновь с размаху ударил его по лицу, не дав сопернику опомниться — это была единственная возможность одержать победу в столкновении, ведь, несмотря на молодецкий задор, Лабаз был намного старше Мильгрея, и тот мог взять его измором. Сандра зажмурилась: ей показалось, что ее возлюбленный снова упадет и больше не поднимется, но, с опаской открыв глаза, она увидела, что противники, сцепившись, кружат по вестибюлю, пытаются друг друга побороть, а вокруг уже начинает собираться толпа. Запахло жареным, и любопытных не пришлось дожидаться; тем более, драку двух не последних людей в городе можно увидеть не каждый день.

С искаженными лицами, корчась от натуги, борцы, кажется, вовсе потеряли человеческий облик, ослепленные яростью взаимных оскорблений. «Они дерутся из-за меня! — с ужасом подумала Сандра. — Но как их остановить, если они даже не смотрят в мою сторону?!» Она не помнила себя от страха за Лаэрта, ведь он еще, должно быть, не совсем выздоровел и был слаб, а Лабаз избивал его с таким упорством, будто хотел уничтожить, стереть в порошок. Создавалось впечатление, что Герберт хочет доказать всем присутствующим свое превосходство. «Смотрите! Я еще очень силен! Я еще могу дать фору таким молокососам, как этот!» — казалось, говорил он каждым своим ударом. Но Лаэрт не сдавался, он вцепился в полы пиджака противника мертвой хваткой. Лицо его приобрело сероватый оттенок, из разбитой губы сочилась кровь.

— Сделайте что-нибудь! Почему вы стоите и смотрите?! Разнимите их, ведь они поубивают друг друга! — оглядевшись вокруг, крикнула Сандра.

Лишь после этого отчаянного крика люди зашевелились, но попытки подступиться к драчунам не увенчались успехом. Отшвырнув Лаэрта на близстоящий столик, Герберт уже думал торжествовать победу, но не тут-то было! Молодой соперник не выпустил из пальцев его одежды, и оба с грохотом рухнули на пол, опрокинув столы. Звон посуды не охладил противников, уже через секунду они с остервенением катались по полу, издавая глухие, хриплые звуки, подобные рычанию диких зверей.

Кто-то завизжал, волна зевак отхлынула в сторону; потревоженные постояльцы подняли шум, кто-то требовал вызвать полицию. Лишь когда возникла угроза порчи имущества, подоспели охранники и под руки оттащили Лабаза. Его соперник к тому времени обездвижено лежал на полу.

Провожаемый испуганными взглядами Герберт Лабаз под конвоем проследовал к выходу и, поравнявшись с бледной, как полотно, девушкой, чуть слышно прошептал:

— Я отомстил за тебя… — Его глаза гордо блеснули, но Сандра с омерзением отшатнулась. Взлохмаченный, с пеной у рта, он напоминал старого бешеного пса. Она больше не думала о нем, а бросилась к распростертому среди осколков битой посуды Мильгрею.

— Лаэрт!.. — Сандра склонилась над ним, и он немедленно приоткрыл помутневшие глаза. Забыв о том, что находится на всеобщем обозрении, она с испугом, с благодарностью, с умилением утирала его лицо дрожащими пальцами, вне себя шепча какие-то бессвязные речи.

— Ему нужна помощь? — спросил сверху чей-то безучастный голос.

Сандра растерянно оглянулась, но Лаэрт ответил сам, силясь подняться.

— Нет, — прохрипел он, облизывая разбитые губы. — Все в порядке… извините… я не хотел…

Он с недоумением оглядывался вокруг, словно не совсем понимая, как вообще мог оказаться лежащим на полу — поверженным, побежденным, раздавленным — под множеством взглядов… Лаэрт всегда был тихим, скромным, здравомыслящим человеком, отчего произошедшее сильно смутило его. С трудом, опираясь о плечо Сандры, молодой человек поднялся на ноги, опустив глаза, как провинившийся драчун-мальчишка, и уже хотел было, шатаясь, покинуть место позора, как остановился, порылся в кармане брюк, достал оттуда смятые купюры и сунул их в первые попавшиеся руки со словами: