Сандра
Шрифт:
Резко поднявшись, Лаэрт намеренно холодно взглянул на девушку с высоты своего роста и, не сказав ни слова, тихо вышел из комнаты…
Сандра судорожно глотнула воздух ртом. «Может, он пошел уговаривать маму?» — шевельнулась было надежда, но нет: Лаэрт действительно ушел. Ушел совсем. Также, как и в том страшном видении… Рванувшись к окну, Сандра беспомощно ловила взглядом фигуру вышедшего на крыльцо человека, а когда та скрылась за поворотом, то едва смогла перебороть желание побежать следом, забыть обо всем. Но из коридора донесся голос матери: Августа о чем-то разговаривала с Гербертом Лабазом… с ее отцом. Сандра зажмурилась: что она наделала? Неужели сама, собственными руками разрушила свое счастье?!
58
Близилось время отъезда. Откуда-то явился рыбак Джон, и теперь в маленькой гостиной Герберт Лабаз с подобострастием расспрашивал его об условиях жизни в их поселении, на что тот отвечал неохотно и невнятно. Верный своему долгу, Лабаз клятвенно заверял Августу, что впредь будет помогать ей продовольствием, а также всем, что попадает в сферу его возможностей; неутомимый сердцеед сегодня выглядел растерянным и усталым.
Ухода Лаэрта никто не заметил. Сандра по-прежнему сидела на своей кровати, пытаясь успокоиться. Она еще убеждала себя, что поступает правильно, что стоит ей покинуть этот город — и воспоминания рассеются как дым, поэтому девушка жаждала поскорее отправиться в путь.
В комнату постучали. Сандра выпрямилась и спокойным голосом произнесла:
— Войдите…
Наверняка это пришел попрощаться Герберт Лабаз. Всю минувшую неделю он избегал прямых разговоров с дочерью и беспрестанно опускал глаза, словно побитая собака. Сандра не испытывала к нему ненависти. Ей сейчас все безмерно надоело, а дальнейшая жизнь без Лаэрта представлялась ей серым кошмаром…
Приготовившись к неловкому разговору с отцом, Сандра подняла голову и — оцепенела: в дверях стоял тот же вихрастый рыжий мальчишка в потрепанной курточке, все с той же интригующей ухмылкой на губах. В руках он держал конверт.
Сандра побледнела и поднялась. Сомнений быть не могло: посланник прибыл от Лаэрта. Она догадывалась, что он так быстро не отступится. Это было не в его правилах. Один раз этот юный бродяга уже послужил посредником между влюбленными, поэтому Лаэрт снова решил прибегнуть к его помощи. Для чумазого чертенка не существовало преград; за мизерное вознаграждение он мог пройти сквозь каменные стены, перелезть через забор, взобраться в окно — лишь бы доставить послание.
— Здрасьте! — Мальчишка улыбнулся ей, как своей старой знакомой, и протянул конверт, но Сандра отшатнулась от него как от огня. Посланник не растерялся и, подойдя к кровати, положил письмо поверх стеганного одеяла, после чего застыл с выражением любопытствующим и вымогающим. — Он очень тоскует…
Ах, она и так хорошо это знала! Все два часа, прошедшие с момента их расставания, на нее словно давил непосильный гнет — она чувствовала все то, что переживал сейчас ее возлюбленный.
— Что ему передать? — спросил между тем посыльный, наверняка рассчитывая на вознаграждение и с этой стороны.
— Ничего, — сказала девушка, помолчав. — Он и так все знает…
Мальчишка ждал, что ему заплатят, но у нее не было денег. Достав из вазочки, что стояла на тумбочке у кровати, большое спелое яблоко, Сандра сунула его в руку посланника и, промолвив отрывистое «спасибо», отвернулась к окну, так и не взглянув на заветный конверт. Но стоило ей остаться одной, как жуткое нетерпение охватило ее. Она безумно хотела поскорее вскрыть письмо, прочесть его на одном дыхании, а от осознания того, что этого делать никак нельзя, желание становилось еще более злостным и навязчивым.
Метнувшись к кровати, Сандра уже было протянула дрожащую от волнения руку к конверту, но тут же ее отдернула. «Я прочту, когда буду в пути, когда берег скроется от моих глаз и уже ничего нельзя будет изменить». Слишком велико было искушение отступиться, проявить слабость, но девушка твердо уверилась в том, что не может оставить свою мать.
Когда Августа подошла к дочери и увидела ее бледное, изможденное сердечными муками лицо, то не удержалась от порыва ласково пригладить ее кудрявые волосы. Девушка встрепенулась и удивленно посмотрела на мать, отчего та невольно смутилась. Между ними никогда не было теплых отношений, они не ссорились, но и не поверяли друг другу своих сокровенных мыслей. Сандра не сомневалась в том, что она нежеланный ребенок — обуза, причина всех несчастий. Но теперь во взгляде матери девушка не увидела прежней суровости.
— Сандра, — начала Августа со всей несвойственной ей мягкостью, — мы с Гербертом решили уговорить тебя остаться в городе…
Сандра изумилась: «Мы с Гербертом!» Мать говорит так, будто между ней и этим человеком извечно были любовь и согласие! Неужели он прощен?!» Девушка искоса глянула на дверь, за которой мелькнул чей-то профиль. Вне сомненья, Лабаз с жадностью слушал их разговор.
— Мама, ты же приехала за мной, ты же сама отговаривала меня, — недоверчиво промолвила девушка.
— Да. Отговаривала, потому что долгие годы боялась этого человека… Он мне угрожал, что если я осмелюсь вернуться, то… Впрочем, это неважно. Сейчас все изменилось, — запинаясь и краснея, говорила Августа. — То была наша ошибка, ты здесь ни при чем. Герберт твой отец. Неважно, каким он был раньше — главное, что он хочет тебе помогать сейчас. Он раскаялся… Прошу тебя, забудь хоть на мгновение свою глупую гордость — она к добру не приведет! Я отказалась от его помощи, но ты не должна… У тебя же вся жизнь впереди!
Сандра не могла поверить в то, что слышала, как и не могла осознать всю свою радость — ведь это означало, что ей не придется расстаться с Лаэртом! Это означало, что она наконец будет счастлива, а угрызения совести отойдут в прошлое.
Видя оцепенение дочери, Августа улыбнулась сквозь слезы:
— Я же все понимаю… Я видела, как он любит тебя. С таким человеком мне не страшно тебя оставить.
Девушка поняла, кого мать имеет в виду. Она говорила о Лаэрте, и Сандра еще больше возликовала оттого, что ее понимают. Не сказав ни слова, они обнялись, не сдерживая более слез.
— Спасибо, мама! — облегченно выдохнула девушка, и словно гора свалилась с ее плеч.
— Да-да, я ведь все понимаю, — бормотала женщина, всхлипывая и замирая. — Лаэрт хороший человек, он очень тебя любит и вы… должны быть вместе… Я не смогу себя простить, если…
— Полно, мама! Мы будет к тебе приезжать, мы не оставим тебя! — вскричала Сандра. — Спасибо, спасибо!.. — Судорожно втянув в себя воздух, она положила голову ей на плечо.
— Я не хотела тебя отпускать, боясь, что ты повторишь мою судьбу… Но сейчас я увидела, как ты нужна тому парню… Он все эти дни не отходил от твоей постели…
— Также, как и ты, — покорно добавила осчастливленная дочь.
— Также, как и твой отец…
Взглянув на дверь, Сандра на миг даже не узнала Герберта Лабаза. Сейчас он тихо, виновато улыбался ей такой улыбкой, какую нельзя было раньше вообразить на его лице…
59
Едва простившись с матерью, Сандра, преисполненная радостного предвкушения, взялась за письмо Лаэрта. Конечно, он не мог оставить ее, не мог беспрекословно уйти, и за это она еще больше его любила.
Вскрыв конверт, Сандра увидела белый лист бумаги, наклонно исписанный красивым мелким почерком. Создавалось впечатление, что Лаэрт писал это не торопясь, тщательно выводя каждую букву, но девушка почему-то была уверена, что он, напротив, сочинял послание в нервозной спешке — его почерк, передавая характер владельца, независимо от настроения контролировался сам по себе, сохраняя спокойствие и выдержку.