Чтение онлайн

– Подумать только! Путёвка в санаторий стоит четыреста пятьдесят долларов! А санаторию уже сорок два года! Кошмар! – Кто-то из маминых гостей громко возмущался на весь зал. Алексей слушал этот голос сквозь вату усталости. Ему не хотелось подымать глаза на оратора: «А какая разница, кто это говорит? И что такое четыреста пятьдесят долларов? Один билет СВ туда-обратно? Путёвка? Да это копейки», – но вслух ничего говорить не стал. В кармане у него сейчас лежало больше. «Да, это провинция. Здесь у денег другая цена». Алексей вспомнил анекдот: «Только москвич, услышав про зарплату десять тысяч, переспрашивает: десять тысяч чего?» – и заулыбался украдкой.

Его мама уже перестала тискать невестку («словно в разных городах живут») – и теперь с жаром вела разговор о следующем внуке. Мать аж трясло, так она хотела снова почувствовать в руках нежное, пахнущее молоком, трепещущее тельце. Светлана чудовищно смущалась от такого внимания. Слушать громкий разговор про Чубайса Алексей не хотел. Но старая материна подруга, сидевшая справа от Алексея, заскучала:

– Алексей, а ты чего всё время отмалчиваешься?

Лёша подумал было сослаться на усталость, но сочувственных расспросов о работе ему совсем не хотелось. Лучше уж поговорить про реформы 90-х.

– А я к Чубайсу хорошо отношусь, – сказал Звонарёв-младший, и в комнате повисла настороженная тишина, никак не соответствующая атмосфере дня рождения. От него ждали объяснений. – Благодаря ему и Гайдару у нашего поколения появился шанс. Ведь к концу СССР никакие социальные лифты уже не работали. Ну кем бы я стал? Экономические вузы готовили товароведов в пустые залы магазинов. Кассирша в сберкассу из меня бы тоже не вышла. Идти по художественной части? Рисовать бесконечного Ленина? Идти по комсомольско-партийной линии – у родителей связей бы не хватило. А так появился частный банковский сектор – и деньги там платят. Большое время было!

– Но страну же разворовали? – автор темы, лысый мужик, чьё имя Алексей забыл, пошёл красными пятнами. – Во время всей этой приватизации и аукционов.

«Да это вы свои ваучеры не смогли нормально пристроить», – эту мысль Алексей не озвучил, но сказал:

– Просто государство уже физически не могло управлять такой сложной экономикой. Другого способа делегировать ответственность за хозяйственные решения не было. Иначе был бы полный развал и воровство. А так олигархи сейчас хоть какие-то налоги, но платят.

– Платят они, как же… – в голосе собеседника прозвучала неуверенность, но Алёша ощутил, что симпатии остальных участников диспута сместились в пользу его точки зрения.

– Я бы сказал, что государство рассматривает олигархов как неких чиновников. Они аж стонут! Ведь понятно же, что весь этот доставшийся им промышленный потенциал создавался предыдущими поколениями, вот от них и ждут отдачи, – Алексей заметил, как в глазах «предыдущего поколения» засветилась гордость.

– Тост! Тост! – привлёк к себе внимание его отец.

«Да, нам платят деньги, – Алексей зацепился мыслью за им самим только что сказанную фразу и отца не слушал. – А ведь я сильно изменился! Ещё полгода назад считал, что деньги – это свобода. И с тех пор не вспоминал эту формулу ни разу! Удивительно!»

В эту ночь Звонарёв спал плохо. Он снился себе школьником, но кружился среди цифр и биржевых красно-зелёных стрелочек.

И еще Алексей твёрдо помнил, что женат.

Но не помнил, на ком.

Сквозь сон он силился вспомнить – и не мог.

Умственное усилие разбудило его, и он с облегчением ощупал супругу рядом. «На Свете! Вот чего стресс с человеком делает», – пожалел он сам себя. Спать расхотелось, к тому же заболела голова. «Видимо, шампанское не пошло!» Зашёл на кухню в поисках анальгина.

Увидел светящийся синим Светин мобильник, оставленный на подзарядке. Заметил на табло конвертик входящего сообщения.

И открыл!

– Прижаться хочу!

– Вот уже 8 лет мечтаю быть рядом с тобой

– Целовать тебя

– Люблю

– Люблю тебя.

Светиных ответов телефон не сохранил.

Алексея оглушило. Какой-то непонятный ступор охватил его. Он не знал, что думать, как реагировать, и вообще испытывал непонятные чувства. Никогда, даже в мыслях он не допускал, что Светлана может быть ему не верна. «Ведь у нас в постели всё так чудесно и безотказно. Неужели ей меня не хватает? Видимо, да». Хотя сам он был целиком увлечён Олей – Алексей даже перестал мучиться угрызениями совести – теперь он испытывал чувство жгучей обиды. «И что мне теперь делать?» – как вдруг его посетило видение открывшейся двери. «Ну что ж. Пусть всё будет, как будет!» – когда-то он уже говорил себе эти слова, стоя за спиной у Олечки, перед тем, как начать целовать её в шею… «Олечка!» – одновременно он почувствовал острую жалость к Капельке, вспомнил её голосок, её ладошки у себя на шее… «Эх! Малодушничаю. Это тебе не Капельку жалко, а самого себя! Я её не бросаю!» Алексей быстро оделся и, схватив неразобранную сумку (Светлана не успела перестирать его вещи, оставив эту процедуру на воскресенье), выскочил во двор.

Он нёсся в Москву, игнорируя скоростные ограничения. Ему нечего было сказать жене. «Нечего.

О чем говорить? Всё ясно. Утром устроить разбор полётов, она будет оправдываться, и я захочу ей поверить, потому что мне выгодно ничего не менять и верить, что измены не было, а её увлечение неизвестным мужиком ограничилось эсэмэсками. Восемь лет… Что ты там говорил про сексуальность жены? Кто её должен развивать? Вот! На тебе!» Алексей разозлился. «На фиг! Пусть сама всё разруливает. Не хочу!» Уже не первый раз во время семейных разладов он отодвигался, оставляя инициативу примирения жене. «Наверное, это моя черта что-нибудь да значит, – подумал Алёша. – Что-то, видимо, во мне изменилось. И сильно!»

2003 год, 19 октября, воскресенье, день.

Отоспавшись после дороги, Алексей уехал в центр завтракать в кафе. Накачавшись кофе, скользнул взглядом по витринам ближайшего магазина. На манекене красовался симпатичный синий кожаный плащ. «А ведь я давно новые вещи мысленно примеряю на Олечку, а не на Свету!» Они старались не звонить и не писать эсэмэски друг дружке в выходные. Но к Олечке хотелось невыносимо!

– Я тут такой чудный плащ увидел! Как раз на тебя!

Прошло несколько минут, и Алексей направился бродить по улицам, не дождавшись ответа.

– Отпусти меня. Плз.

– Что случилось?

Его сердце неприятно кольнуло холодком.

– Плз, плз, плз.

И тут же следом пришло ещё одно сообщение:

– Не могу больше. Правда.

«Сговорились, что ли?» – Алексей зло процитировал старый анекдот [46] , но настроение от этого не улучшилось.

– Надо поговорить. Так нельзя.

– Алеш, я люблю тебя

У меня Стас ушел из дома

Сказав, когда любишь – выбора нет как он прав сижу реву

– Я сейчас приеду к тебе.

– Не надо. Я не дома. Не могу там быть. Пойми.

Алексей растерялся. Он набрал её телефон, но Оля не ответила на звонок.

– Поговори со мной!

Следующая эсэмэска была злая:

– Ты считаешь, что моя мечта быть любовницей? Мой предел? Я что? Себя на помойке нашла? По-твоему?

– Но мне казалось, что у нас так все замечательно. Разве нет?

– Ты жизнь пытаешься подмять и в моем случае ты хотел добиться, чтобы тебе было комфортно…

Это я без обид плз.

а с жизнью надо как с природой в гармонии.

– Но у нас же светлое чувство. Очень-очень светлое. Олечка, я люблю тебя. Не могу без тебя.

– люблю в этом весь фокус

не любила бы, трахалась, как кошка

не могу после тебя дома любовью заниматься и не хочу иметь такого любимого мужчину, с которым так надо жить

вот и все

Сразу следом пришла ещё одна эсэмэска.

– Нет, я не могу заниматься любовью со Стасом после тебя.

– Олечка, у тебя кризис.

– Понимаешь, я себя теряю. У меня была такая приятная жизнь. А теперь все полетело. Я и не я одновременно. Ни дома себе места не нахожу, ни на работе. С друзьями никак. Не хочется ничего. Почему так? И ты… И Стас…

«Да, похоже, девушка мной пресытилась, – грустно думал Алексей. – А я думал, что всегда смогу быть для неё ярким эротическим приключением. Мужчина – праздник. А вот оно как повернулось». В голове у него сидела измена жены, но говорить о ней Оле не хотелось совершенно.

«Вот почему женщина – слабый пол! Она может быть пятьдесят пять раз успешна в карьере и богатстве, но когда она решает, что встретила «мужчину своей мечты», включается биологическая программа. И, как бы ни была легкомысленна любовница, она неизбежно начинает хотеть деток. Это – их культурная роль в каждом социуме. У Конецкого есть фраза, что-то вроде: «Без женщин мужское общество быстро деградирует до уровня совершенно мальчишеского». В лучшем случае спортивная команда, в худшем – собутыльники. Женщины генерируют семью и этим цементируют общество».

– я по жизни консерватор

мне сильный мужчина духом нужен

чтобы двигал такой как Стас

но мне нежности не хватает, которую я нашла в тебе

но сила для меня приоритетнее

Алексей не ответил.

– Да моя семейная жизнь благодаря моим способностям регулярно возрождается как феникс из пепла

но ты рядом появляешься и привет

– Но нам же так интересно вместе!

– Как только я стану инструментом удовлетворения твоего эгоизма исчезнет интерес во всем а ты этого не понимаешь

Звонарёв брёл по улице, не видя ничего перед собой. Сел в машину – вернулся в Новокосино.

– Задранный подол пирожки и супчики – это все фигня.

надо оставить меня личностью

Алексей молчал.

– Знаешь, почему у меня со Стасом до сих пор все круто

я при нем звездочка

что до него он сохранил свежесть, которая тебя привлекла, не сделав из меня кошелки

я люблю тебя, поэтому все это рассказываю

«И с чего она взяла, что Стас сильный? Судя по её рассказам, он просто упёртый! Ей просто хочется так думать, вот и всё!»

– я тоже тебе крепко-крепко люблю Это у меня, похоже, кризис. Ты думаешь, я про тебя забыл эти дни? Ну, правда? Там полная жопа с позицией. Похоже, мы пролетаем. Пойми.

– на самом деле глобально это все ерунда

мне как то парень сказал

тебе не нужны мужчины, которым не нужна ты

я давно на это все смотрю легко

потому что это чувствую

– что значит легко? Что теперь будет?

– забудешь меня через три месяца. И все. Время все лечит.

– Нет. Не забуду. А что будет с тобой?

– завтра заявление напишу. Пока. Желаю счастья…

Алексей грустно смотрел на свою незаконченную картину. Портретную часть он так и не начал. «И теперь не начну». Любимая фигурка Олечки выглядела ускользающей в непрорисованную перспективу наброска. Мобильник снова пиликнул

– тут книжку читаю

такие фразы красивые

ну, прямо по душе

типа

вот вы живете – поживаете, без тревог и забот, в изысканно уютном мире, и вам кажется, что это и есть жизнь.

а потом вы читаете книгу или отправляетесь в путешествие, или разговариваете… – и вдруг открываете, что это ваша жизнь – не жизнь, что вы просто впали в зимнюю спячку. Симптомы легко узнаваемы: первый – безотчетная тревога. Второй (когда спячка затягивается и грозит перейти в смертный сон) – ничто не доставляет удовольствия. Вот и все. Миллионы людей живут таким образом, не сознавая, что происходит. Они ходят на службу, ездят на автомобилях, они выезжают с семьей за город, они растят детей. А потом бац… по ним ударяет НЕЧТО, встреча с человеком, с книгой, с песенкой какой-нибудь – и они просыпаются

короче спасибо за пробуждение

вот так вот

тебе всего-всего желаю

чтобы все сбывалось что хотелось

«Интересно, чего мне сейчас хочется? – и сам себе ответил: – Ничего. Пустота». Алексей почувствовал, что сейчас заплачет.

Милая!

Сейчас у меня наступил маленький момент истины.

Я почувствовал середину жизни.

Ощутил, что прошел свою верхнюю точку, подъем, восхождение закончилось.

Произошел перелом, и теперь начнется спуск.

Конечно, впереди еще будут радости, успехи, деньги ……. (вдруг я стану еще изощренней?).

Надеюсь, они сделают мой закат пологим и незаметным.

Останется много возможностей, и может быть они станут еще больше.

Но дело не в возможностях, а в желаниях.

Желания начали угасать.

Сейчас.

Как в том старом тосте.

В молодости есть желание, но нет возможности.

В старости есть возможности, но нет желания…

Конечно, со стороны это может показаться полным бредом на почве бессонницы,

бредом дурака…

Может быть.

Немного времени – и это письмо станет бредом старого дурака

Время опять победит

Увы…

Грустно.

Немного.

А на самом деле моменты истины отличаются от юношеского малодушного скуления тем, что вносят в душу покой и умиротворение.

Поэтому я идиотски улыбаюсь.

Если вспомнишь, конечно, эту улыбку.

У меня была хорошая жизнь

И замечательный подъем.

И ты стала его венцом.

Спасибо ……

«Просто ты строил Большое чувство на лжи. С самого начала… А на лжи ничего построить нельзя!» – грустно подумал Звонарёв.

– а я хочу ку

Алексей не стал отвечать. «Вот чего мне совсем не хочется – так это секса! Даже ку».

– Всегда во все времена исполняли последнее желание

Не ответил.

– остается писать реферат: ку в жизни женщины

целую, пусик

все ок

как надо

«Ну и пусть. Сама же не хотела встречаться»

– Не обижайся! Плз. Попрощайся со мной по-человечески.

«Зачем? Всё ж сама решила»

– Ку хочу всегда, болезнь носит явно хронический характер.

И Алексей уступил:

– Ок. Куда подъехать?