Чтение онлайн

Вдруг его взгляд наткнулся на пару женских ножек, бойко вышагивавших впереди. Туфельки были скошены внутрь и этим портили девушку. Алёша вздохнул, выплюнул комок тополиного пуха и поднял глаза выше. Попка была упругой и тем компенсировала первое негативное впечатление. «Ну какое мне до неё дело?» – девушка почувствовала попой его взгляд. Или не попой? и, проходя мимо витрины магазина, скосила глаза в стекло, критично оценивая себя. «Вот этот взгляд, которым женщины смотрят на себя в зеркало… Например, когда обновки примеривают… Что-то в нём есть. В этом взгляде. Необычное. Строгое. Может, в этот момент они видят себя именно такими, какие они есть на самом деле? Без маски? Перед тем как примерить новый образ?» – Алёша вспомнил, как смотрит в зеркало Олечка. «Интересно». Вдруг Алексей решил себя одёрнуть. «Послушай, Лёха! Вот ты таскаешься по городу с видом сытого мартовского кота. Со звенящими опустошёнными яйцами. Вечером у тебя будет снова свидание с феерической девушкой, которую любишь ты сам и которая любит тебя, балбеса. Ну чего ты на других заглядываешься?» Отвечать на этот вопрос самому себе совершенно не хотелось, и он вошёл в аптеку.

Алексей стоял в очереди вторым. Старушка перед ним просунула список аптекарше:

– Боря! Боря! Ты куда? – её внук бодренько носился вдоль длинного прилавка. Выставленного на витринах лекарственного многообразия он не видел, и ему было скучно.

– Вам «Физиотенз» в какой дозировке? 0,2 или 0,4 миллиграмма?

– А какой лучше?

– А какой вам врач назначил?

– Давайте в большей. Боря, вернись!

– Вот это? В капсулах или порошок?

– В капсулах.

Разговор явно затягивался. За спиной Алексея уже кто-то встал.

Провизор назвала сумму:

– У вас два рубля будет?

– Сейчас поищу, – старушка принялась ковыряться в кошельке.

– Жёлтой мелочью возьмёте? – Алексей посмотрел на часы.

– Да, – старушка рассчиталась, взяла сдачу и, зажав вырывающегося внука ногами, принялась рассматривать содержимое пакетика с покупками.

– Ой, девушка, а «Афлубин» есть?

– Есть, – продавщица назвала цену.

Внук всё-таки вырвался и убежал на новый круг, старушка снова полезла в кошелёк.

– Ой. А вот это у меня уже есть, – она обнаружила в пакете лишнюю покупку. Аптекарь нахмурилась, потому что возврат лекарств не допускался правилами, и задумалась.

Очередь за спиной насчитывала уже четыре человека, Алексей не выдержал:

– А можно я куплю презервативов и пойду?

Старушка, не поворачивая головы, скосила глаза за спину и спросила сквозь зубы:

– Торопитесь, молодой человек?

– Ага. На работу спешу….

2003 год, 27 мая, вторник, вечер.

Ольга завизжала, впилась пальцами в волосы Алексея, судорожно отталкивая его жаркий язык от себя. Но её бёдра ещё сильнее сжали его голову, не отпуская. Такая противоречивость Олечкиного куни-оргазма уже стала привычной для Алёши, он подчинился и глубоко проник языком вглубь «пусечки». Та в этот момент источала новую порцию сока, а Алексей его по-настоящему любил. Он остановился, наслаждаясь пленом её лона. Здесь был свой особенный микромир, сочетавший вкус и запах любви, гладкость нежной внутренней стороны её бёдер, силу ног и цепкость её коготков. «Интересно, – подумал Алексей, – вот мне уже больше тридцати, почти полжизни прожил, а только сейчас я почувствовал себя настоящим мужчиной. Вроде всё делаю, как и раньше, теми же маршрутами, теми же движениями, – ан нет. Всё стало другим. Ольга придаёт моей жизни оттенок правильности. От этого я чувствую себя гораздо увереннее. Словно… Всё, что я делаю, я делаю для неё», – Алёша перефразировал Брайана Адамса.

Алёшу вдруг кольнуло открытие. Он слушал её оргазм и завидовал его продолжительности. Он попробовал собраться с мыслями и не смог. Слова в голову никак не хотели возвращаться. Просто он вдруг постиг глубину её ощущений в сравнении со своими. Глубина потрясала своим богатством. «Её оргазм и её сексуальность – объёмны. А мои – плоские», – Алексей, наконец, смог подобрать нужную формулировку. «А чего расстраиваться? – спросил он сам себя. – Это удел всех мужиков. Мы проще устроены, и удовольствия у нас проще. Просто наслаждайся сопричастностью к фонтану Олечкиных эмоций. Они – стоят того».

– «Динь-динь»?

– Это откуда? – Алексей лежал, привалившись плечом к Олиной правой ноге, а щекой прижимаясь к «пусечке». В это время он любовался родинками на её левом бедре. Родинок было четыре, они были сгруппированы попарно. Одновременно он гладил Олечкину ногу обеими ладонями так, что любимая возбуждалась.

– Смотрел кино с Гаррисоном Фордом? Недавно показывали, он играл летчика на каком-то Карибском острове. Так вот. Его подружка предлагала ему секс этим смешным словом «динь-динь»! – тараторила Олечка, когда она произносила «динь-динь», её голосок звучал мелодично, как всамделишный колокольчик.

Алексей насладился звуками её голоса и, поняв, что тупит, не реагируя на вопрос, задумчиво произнес:

– Динь-динь! – его голос прозвучал с хрипотцой, которая ему не понравилась. – He-а, я не смотрю телевизор, ты же знаешь.

– Ты это часто говоришь. Звучит как политическая позиция.

– Ага, – он ухмыльнулся. – А что там смотреть? Прогноз погоды, который не всегда точен? Новостей хватает на работе – в «Рейтере» и Интернете. Что нам показывают?

Стало видно, что он к этому монологу готовился. И Оля не стала отвечать на его риторические вопросы.

– Нам показывают пропагандистские сериалы про добрых милиционеров, которые мне в этой жизни пока не встречались. Или ремейки американских комедий, которые почти невозможно адаптировать к нашей жизни. Общий слоган всего кинотворчества: «Всё будет хорошо!» Помнишь избирательную компанию Ельцина?

Ольга не помнила, но согласно кивнула.

– Этим власти хотят затмить всю ту чернуху и порнуху, которая лилась с экранов в 90-е годы. Ну ладно. Их можно понять. Но мне зачем это смотреть? – Алексей собрался с мыслями.

– Обратила внимание, наверное, на эти сериалы? Герои не работают. Авторы не имеют никакого представления о том, чем живут обычные люди, – он помолчал, давая Оле время обдумать его слова, и согласиться.

– И в литературе – то же самое. Чем мы зачитываемся? Акунии, Глуховский, Лукьяненко. Мы читаем про выдуманные миры. А где наш мир? Помнишь, ты рассказывала мне про наскальные пещерные рисунки первобытных людей? А что останется в культуре от нас? Где произведения про героев нашего времени?

Вот захотят потомки через триста лет узнать, чем мы на самом деле жили, и где им об этом узнать? В книгах про вампиров? В сериалах про няню? Им достанутся выпуски наших новостей, состоящие из криминальной хроники, чрезвычайных ситуаций и выступлений президента. И будут они думать про нас: «Как они не боялись на улицу выходить?» Вот мне очень нравится Юрий Поляков, на закате СССР он писал прекрасные книги о своих современниках. А теперь? Он же ничего не знает о нас сегодняшних. И вот его не видно на прилавках. И так во всём.

Ольга нарушила молчание:

– А в машине ты что слушаешь?

– В основном классику и деловую литературу. Те книжки, которые сложно читать, лёжа на диване и за чашкой кофе. Вот, кстати, опять про триста лет. Пройдут они, произойдет масса событий, которые отодвинут наше время далеко-далеко в прошлое, загородят, так сказать. И наше время в восприятии потомков сольётся, например с XIX веком. И окажется, что про тот век они будут знать всё, потому что тогда жил и творил прекрасный бытописатель Толстой, а про наше время – фигушки, ничего, кроме рекламы. Грустно.

Оля зашевелилась, и Алёша понял, что отлежал её ногу. Он сместился вниз и залюбовался её ступнями. «Какие розовые и нежные подушечки пальчиков на ногах». Лёша поласкал их кончиками своих пальцев так, чтобы не было щекотно, а когда Олечка замурлыкала, принялся целовать их снизу. Её пяточку в этот момент он поставил к себе во вторую ладошку, заметив, что пяточка замёрзла.

Его монолог тут же вылетел из её головки, и Карпова едва снова не попросила «динь-динь», но Алексей ещё не закончил своей лекции:

– Кстати, слушал «Анну Каренину». Всё – то же самое. Женщины тогда и сейчас. Те же самые проблемы, наше время ничего нового не придумало. Ну, может, только бытовой техники было поменьше. Как и сейчас, она сидела дома, маялась от безделья и накручивала сама себя каким-то бреднями, – Ольга поняла, что сейчас он говорит про жену, потому что в его голосе прозвенели нотки раздражения.

Она возразила:

– Тогда женщина сильно от статуса зависела. И хотела бы чем-нибудь заняться, да нельзя было.

– Наверное, ты права.

– А твоя жена работает?

– He-а. Домашняя хозяйка, – Алексей старательно выговорил оба слова.

– Я тоже хозяйка! – закричала Олечка. – Только дикая!

Звонарёв засмеялся.

– А почему ты не рисуешь?

– Рисую, только с большими паузами. Вдохновение надо, – Алёша посмотрел на Олю с вызовом, но та не поддалась на провокацию.

– Просто если уж замахиваться, то на шедевр, а мне мастерства не хватает, – он попытался опередить взрыв её возражений. – Зачем плодить третьесортную живопись?

– Ты не прав! – голос Ольги прозвучал сокрушённо. Похоже, она на ходу передёргивала свою мысль. – Ты рисуешь не для кого-то, а в первую очередь для себя! Понимаешь?

– He-а. Зачем для себя? Я ж буду видеть свои недоделки, и меня будут раздражать всякие ляпы.

– Нет. Ну как тебе объяснить? – Ольга задумалась. – Вот посмотри, я сама себе сшила минисумочку. Да – неказистая. Но я такое удовольствие получила, когда шила её. Это – моё! Сам процесс творчества. Это же так важно!

Алексей понимал, что она сказала действительно что-то важное. Ему оставалась только согласиться и пообещать попробовать, но Олечка продолжала:

– Вот я в пробках вяжу. Если не читаю. Не себе – своей маленькой племяннице. Думаешь, ей нужны мои шарфики? – и тут же пояснила: – И свитера я вязать не успеваю – она растёт быстрее. Для себя, ради процесса!

Ольга вспомнила, каким у неё получался последний свитер. Пришлось постоянно довязывать рукава, которые несуразно удлинялись до тех пор, пока свитер вообще не стал мал девочке. И рассмеялась над собой.

– Хорошо. Обещаю взять себя в руки. И творить!

Солнышко вдруг осветило малюсенькие волосики на бедре Олечки. Волосики выгорели и выглядели такими беззащитно нежными. «Ух!». Кое-кто зашевелился от невыносимого желания прикоснуться язычком к ним.

– Хочу, чтобы следующий «динь-динь» был твой. Как ты хочешь.

– В смысле, я могу загадывать желание?

– Ну да.

– Надо подумать.

– Только недолго, – Ольга засмеялась и скептически посмотрела на «лучик». – Какую бы ты позу хотел попробовать?

– Ты сверху!

– Ну, это не самая моя любимая поза, хорошо.

– Ты сверху и сзади!

– А ты гурман! – Ольга задумалась и некоторое время молча играла с «лучиком» рукой. Вдруг она заметила, что Алексею уже всё равно, какая будет поза.

– Ножки с кровати свесь, на пол поставь! – скомандовала она. – Поуже!

Алексей подчинился, Ольга сама разорвала упаковку презерватива и деловито упаковала в него «лучик».

Алексей смотрел.

Ольга слезла на пол, повернулась к нему спиной и, пропустив его колени между своих широко расставленных бёдер, принялась усаживаться на «лучик» «пусечкой». Её спинка выгнулась, мелькнул кустик-зав лекунчик, губки «пусечки» раскрылись, «лучик» проскользнул внутрь – зрелище было вкусным. Ольга осторожно задвигалась на нём, осваиваясь. Похоже, сама она получала немного удовольствия, но Алёше уже было всё равно. Он совершенно не контролировал себя.

– Потише, обожди! – крикнул он, придерживая Олечку за талию. – Не хочу так быстро!

«Как скажешь», – подумала Оля, зависая над ним так, чтобы внутри осталась только головка «лучика». Она наслаждалась силой его ладоней на своём теле.

Алексей громко застонал, и она продолжила…

– Вот! Вот! Ещё! – начала она вслух задавать ритм, понимая, что поза не такая уж и бестолковая, что толк есть!

Алёша снова вскрикнул, и Оля должна была почувствовать, как «лучик» запульсировал у неё внутри, но не почувствовала. Она остановилась, насаживаясь поглубже. И обнаружив, что любимый бессильно лежит, запрокинув голову, спрыгнула с него и помчалась целовать его потный лоб:

– Спасибо, пусик! Всё-таки здорово, что ты не куришь.

– Да? А почему?

– Запах! Ты пахнешь просто обалденно! С ума схожу.

– Согласен. Запах табака отбивал бы… А так мы оба не курим, и это чудесно!

– Чудесно-расчудесно-о-о-о! – пропела Ольга.

– Знаешь, что самое главное в женской привлекательности?

– Что?

– Запах! Если женщина правильно пахнет… пахнет Моей Самкой… мне всё равно, какого размера у неё грудь и какие у неё ноги. Включается в мозгу какая-то химия, и воображение окутывает предмет любви волшебным ореолом.

– Какой ты циник!! И со мной тоже так? Я правильно пахну?

– Да! Ты-супер-как-пахнешь!

– И мои коленки тебе больше не кажутся толстыми из-за запаха!? – в её голосе прозвучало удивлённое возмущение.

– Да! – Алексей решил, что Оля играет, и продолжил гнуть своё.

– Хотя… – он деланно засомневался. – Ты с тех пор похудела!

Она догадалась, что он дразнит её, но прозвучавший штампованный комплимент всё равно подействовал приятно.

– Это мы просто тогда пирожками увлекались… Когда ты меня первый раз увидел… – Олечкин голос уже звучал сбивчиво, потому что Алексей принялся целовать её в шейку…

– Тогда был не первый раз, – Алёша прервался, решившись раскрыть свой секрет.

– А когда же был первый? – любопытство мешало Олечке наслаждаться его поцелуями, но Алексей считал, что недосказанность добавит интриги их любовной игре.

– Потом… потом…

2003 год, 10 июня, вторник, утро. Две недели спустя.

– Чем ты там занят?

– Да вот GPS купил – осваиваю.

– Что? Дорогу домой забыл?

– Нет. Определяю высоту над уровнем моря.

«Новые мальчики», которых привёл Карен, чтобы показать им дилинговый зал, произвели странное впечатление на Звонарёва. Во-первых, они оказались лет на десять старше любого из сотрудников управления Алексея. Называть их «Саша» и «Серёжа» язык не поворачивался. Оба они сидели напротив Алексея в клиентской переговорной. Серёжа, почти полностью лысый, как и Карен, ещё пытался хранить невозмутимый вид, но Саша – очень худой седеющий брюнет, костюм на котором болтался как на вешалке, выглядел растерянным и скрыть своё неудовольствие от знакомства даже не пытался. Серёжа спасал ситуацию формальным разговором ни о чём, во время которого Саша периодически жевал губы и молчал. Видимо, они ожидали от банка большего. «Привыкли работать в гламурных офисных комплексах класса «А», а мы тут своей непритязательностью режем глаз, – решил Алексей и подумал о Карене: – И вот этими зубрами он собирается руководить? Да они небось ещё помнят кризис 1998 года или даже 1995. А будь что будет!»

2003 год, 10 июня, вторник, день.

Алексея накопилось много вопросов к руководству, и он обрадовался, когда Кирюхин вызвал его сам. В дверях его кабинета Звонарёв столкнулся с Романенко и Карповой. Его сердце болезненно кольнула ревность, но Ольга улыбнулась ему так радостно, что Лёша чуть не забыл, зачем пришёл.

– Мне будет удобно начать сразу, – заявил Кирюхин, не здороваясь и отметая тем самым сомнения Алексея. «Видимо, он решил, что я пришёл за бонусом для моих людей», – разгадал босса Алёша и про себя улыбнулся. Обсуждать такие щекотливые вопросы, как бонусы, следовало только будучи уверенным в хорошем настроении Кирюхина. – Вам слово, Ольга Викторовна!

Банк с каждым годом менялся к лучшему, и Ольга, наблюдавшая за его отчётностью в целом, не могла скрыть удовлетворение. Отчасти она считала этот успех своей заслугой. И это её самомнение сквозило в том докладе, с которым она сейчас выступала, сидя на мягком кожаном диване, скрестив свои точёные ножки. Звонарёв слушал её и гадал, в чём его роль здесь и сейчас? Обычно хозяин не обсуждал с ним стратегические вопросы.

Ещё пару лет назад прибыль от «чернухи» была основной статьёй доходов банка. Но сейчас деятельность «людей Ник-Ника» стабильно сместилась на третье место по эффективности. Первые места делили между собой кредитное управление и департамент, который возглавлял её любимый Звонарёв. И хотя она искренне желала ему успеха, сообщала, что доход, приносимый портфелем ценных бумаг, не был стабилен и рассчитывать на него в бизнес-планировании неразумно. А если выделить форексные доходы Звонарёва (четвёртое место), то процентные доходы кредитчиков уверенно доминировали последние три квартала.

– Наконец-то! – бросил удовлетворённую реплику Кирюхин. – Так надоело строить банк на «чернухе» и валютных спекуляциях!

– Тем не менее, – продолжил монолог Карповой Романенко, он был довольно мрачноватым субъектом, худой, одного роста с Алексеем и не намного его старше. Он довольно долго, ссутулившись, молчаливо бродил по банку, «разглядывая бизнес-процессы». И этим представлял собой загадку для всего персонала. – Мы обязаны исходить из пессимистичного сценария развития событий. В последнее время мы решили сделать упор на развитии автокредитования. Оно короче ипотечного и длиннее потребительских кредитов в торговых точках. Ваша задача, Алексей, подумать над следующей идеей. Первое. Совместно с кредитным управлением автокредиты нужно стандартизировать по максимуму, чтобы «в случае чего», – Романенко многозначительно понизил голос до печальной ноты, – этот портфель кредитов можно было бы легко переуступить по цессии [27] .

Чем стандартнее кредиты, тем легче их уступить одним скопом.

– Не понял, а причём тут я? – пробурчал Алексей, устав любоваться Олиными коленками.

– Кроме цессии существует ещё один, не самый плохой сценарий. Это – второе. Пул стандартных автокредитов можно выделить в обеспечение облигационного займа. Мы ещё ни разу не выпускали облигаций. Такой шаг будет полезен для нашей рыночной репутации, симпатично разнообразит пассивную часть нашего баланса. Выпуск этих облигаций будете готовить вы. И сопровождать его во время «жизни», – так Романенко назвал период обращения облигаций до их погашения.

– Ликвидность этих бумаг на вторичном рынке [28] сделает ненужной цессию.

– Теперь понял, – но голос Алексея звучал неуверенно.

– Не унывайте, Алексей, – вмешался Кирюхин. – Все мы чему-то всё время учимся. Вы человек неглупый, справитесь!

– Хорошо, – Звонарёв счёл нужным улыбнуться своим собеседникам. Ему хотелось обдумать всё наедине с самим собой, и он осмелился сменить тему.

– Вот если запустим клиентский маржин-трейдинг на форексе, может, и не будет это направление на четвёртом месте! – Звонарёв знал, что пачка бумаги с бизнес-планом проекта, рождённым Кареном, «Сашей и Серёжей» под его чутким руководством, уже не первую неделю пылилась на столе Кирюхина. И сейчас Лёша пытался угадать, прочёл ли его босс?

Кирюхин понял его немой вопрос и, закончив совещание, велел Звонарёву остаться. Из угрызений совести перед своим подчинённым он принял решение прочесть проект прямо сейчас, при нём. Это заняло минут тридцать, в течение которых Алексей по непроницаемому лицу Кирюхина пытался угадать возможные вопросы и его реакцию. Вопросов не было. Окончив чтение, Кирюхин прошёлся по своему огромному кабинету и долго смотрел в окно, словно забыв про Алексея.

– Это же не противоречит нашей глобальной цели прирастать клиентскими доходами? – рискнул нарушить молчание начальника Алексей.

– Нет, – коротко отрезал Кирюхин и продолжил задумчивое молчание. – Мне не нравится этот проект, – вдруг сказал он так же резко и, вернувшись в кресло, уставился на Алексея тяжёлым взглядом, словно в упор. Теперь молчал Лёша, ожидая пояснений. Ему вдруг стало легче. – Как я понял, суть проекта в том, чтобы завлечь как можно больше неопытных «чайников», чтобы те проиграли нам как можно больше своих денег, – Кирюхин не спрашивал, а утверждал. – Понимаете, Алексей. Неправильно считать своих клиентов «лохами», относиться к ним, как к людям второго сорта. Это неэтично. Кирюхин поморщился от этих несвойственных ему слов: – Любой бизнес – это всё-таки партнёрство, а в вашем проекте равноправием и уважением к клиенту даже не пахнет. – Слово «уважение» больше понравилось Кирюхину, и он оживился: – Мы как будто пытаемся обмануть их, «развести на деньги» радужной перспективой, заранее зная, что для большинства из них всё закончится плохо. – Алексей не ответил, а Кирюхин не понимал, соглашается ли с ним Звонарёв. – Я считаю, что в долгосрочной перспективе такое отношение к клиентам себя не оправдает. Вот и всё!

Восклицание Кирюхина словно потребовало от Алёши какой-то реакции, и тот ответил.

– Хорошо! Я понимаю. Расскажу Карену о вашем решении, – Алексей понял, что напоминать о бонусе несвоевременно, но всё же сделал такую попытку.

Кирюхин обрадовался, что разговор вернулся в ожидаемое с самого начало русло, и выдал «домашнюю заготовку»:

– В пятницу! Приходите в пятницу! Всё подпишу! – срок подписания документов на выдачу бонусов не имел значения для Кирюхина, просто ему нравилось капризничать, играя в недоступность. Алексей хорошо знал Кирюхина, не огорчился отсрочке и вышел в приёмную. «А ведь это урок! – подумал он о владельце банка уважительно. – Чернушечник, а такой пассаж об этике!»

Дверь кабинета Романенко, расположенного напротив комнаты Кирюхина, была раскрыта, и, увидев Звонарёва, Пред позвал его.

– Вы справки безопасности на своих кандидатов видели? – Романенко имел в виду «Сашу и Серёжу».

– Не-а.

– Не умеете вы подбирать себе людей, – на лице Романенко выразилась досада, он решал, отдать ли Звонарёву кипу бумаг, подготовленных службой безопасности. Бумаги были бестолково структурированы, надёрганы из различных милицейских баз данных, содержали много «воды» и совершенно идиотских оценок, никем никогда не доказуемых. Этот недостаток боссы прощали своей «безопасности». Помедлив, предправления решил всё же справки Алексею не давать, а кратко резюмировал:

– На предыдущем месте работы они попались на «читинге». Слышали о таком понятии?

– Нет.

– Когда объём клиентских операций большой, у дилеров есть искушение неудачно открытые позиции оставлять банку – всё равно никто не заметит. А удачно открытые – отдавать подставным клиентам. И забирать себе случайную прибыль, – Романенко было приятно научить чему-то новому своего главного дилера.

– Во как! Ну, Кирюхин всё равно тормознул проект.

– Вот и славненько.

Ольга встретила Алексея в коридоре – её глаза были переполнены невысказанными расспросами о беседе Звонарёва с боссами, но Лёша не повёлся.

– Хочу пригласить тебя на икру. К себе, – и додумал: «Сколько можно тусоваться по гостиницам?»

– Красную или чёрную? – Ольга без слов поняла его мысль.

– О! Ты торгуешься? На чёрную.

– Наверное, не устою – приду. Когда?

– В девять нормально будет?

– Если только на икру.

– В смысле?

– Я ж говорила. Не хочется делать то, за что сама убила бы.

– То есть?

– На супружеской кровати…

– На этот счёт не парься. У меня в Москве – только холостяцкая раскладушка, – Алексей приготовился соврать, что Светлана к нему в Москву не приезжает. Но Оля уточнять не стала.

– Только одно условие, – он прислал эсэмэс, продолжая разговор.

– ?

– В моем доме – никаких трусов!

– Ок, на пороге подол в зубах зажать?  – Ольга приняла игру.

– Вот на пороге и решу, – Алексей изображал строгого господина.

2003 год, 10 июня, вторник, вечер. Ольга ещё в машине сняла колготки, всё-таки оставаясь в трусиках до самой лестничной площадки. «В лифте сниму», – решила она, но и в лифте сделать это побоялась. Обшарпанные стены, тяжёлый запах были противоестественным фоном для оголения. Снимаемая Алексеем квартира имела общий с соседями тамбур, заставленный мебелью 60-х годов прошлого столетия. Дверь тамбура была заранее приоткрыта. Ольга вошла, прислушалась к соседской двери, и быстро стянула с себя трусики, ощутив, как юбка обтянула попу прохладной тканью. И только потом позвонила в дверь. «Я уже мокрая. Хорошо, что душ успела принять», – подумала она, вспомнив о своём желании задрать подол, но было уже поздно. Открывший дверь Алёша встретил её… в смокинге. Чёрная матовая ткань, сияющая белизной рубашка, блестящий шёлковый пояс. Весь его внешний вид противоречил Олиной оголённости и её ожиданиям. Перед входом лежала подушка, на которую Алёша встал коленями, он сунул голову под Ольгину юбку. Убедившись, что девушка выполнила его просьбу, он довольно замурлыкал, целуя лоно, пытаясь приподнять на плечо её ногу, чтобы «пусечка» раскрылась. Та была почти полностью выбрита, только сверху торчала завитушка-завлекунчик. Когда он слизнул между её губок первую капельку сока, расправив их языком, Ольга покачнулась от удовольствия и потрепала его по голове:

– А бабочка где?

– А найди!

Ольга о месте бабочки догадалась с первой попытки, едва он уступил ей место на подушке. Через минуту она стояла перед ним на коленях, наблюдая, как он расстёгивает пояс. «Лучик» был аккуратно перевязан красной бабочкой! «Как конфетка, – подумала Оля и взяла его губками. – Ах, какой он!» Но Алексей не хотел исчерпать весь вечер эротической сценой у входной двери.

– Икра же! – Воскликнул он, когда эрекция наполнила его уверенностью, что сегодня всё тоже будет волшебно.

– А икра в самом деле будет? – Ольга захлопала ресницами, притворяясь дурочкой. – Я думала, это только повод заманить меня сюда и снова изнасиловать в ротик.

– И не только в ротик! – Алексей уже был полностью голый и теперь стягивал с Ольги блузку. – Прошу!

На кухне, оборудованной мебелью из «Икеи», кроме стола был единственный мягкий табурет, и Ольга не поняла сразу, куда же ей садиться. Алексей жестом показал на стол и уложил её на спину так, что обе ножки уместились на столе в согнутом и разведённом положении, как раз напротив табурета. Из холодильника он уже доставал банку чёрной икры. Дал Оле на кончике пальца попробовать деликатес. Пока она сладко жмурилась, вспоминая забытый ещё в далёком детстве вкус, Алёша несколькими широкими мазками нанёс икру тонким слоём на её роскошное тело, от груди до лобка. «Баксов на двести, – с улыбкой подумал он, вспомнив в какую цену ему обошлась икра, но сказал Оле: – Я первый!»

Он поцеловал её в губы, стоя сбоку от сверкающего чёрной икрой тела, и, наклонившись, принялся слизывать икру сверху вниз.

Олины ощущения были волшебны. Холодная солоноватая икра, скрадывавшая её запах, тёплый влажный язык Алексея, посасывающие движения его губ – он словно ел её. Ощущение буквальности происходящего усилилось, когда он скользнул от пупка вниз, где икра уже смешалась с «пусечкиным» соком и теперь липко стекала по губкам ещё ниже. Алёша вылизал всё! Насладившись уже ставшей привычной лаской «пусечки», Ольга почувствовала, когда его язык, став острым, проник в её анус, и неожиданная волна наслаждения накрыла его. «Хочу в попу!» – вдруг решила Оля, поняв, что для него – для Алёши, её совсем не жалко, а наоборот, именно ему она должна позволить лишить девственности никем не тронутую узенькую дырочку, и снова повторила свою мысль: «Хочу в попу». Ей вдруг захотелось встретиться с ним глазами, понял ли он её мысль? Но возбуждение было столь сильным, что удержать в голове такой серьёзный проект дольше нескольких секунд Олечка не могла. Увидав перепачканные икрой щёки и ушки любимого между своих бёдер – икра словно подчеркнула их идеальную гладкость – Оля тут же забыла обо всём и потянула его на себя. Заставила склониться над собой и принялась жадно слизывать остатки икры с его лица. Иногда Лёша прерывался на поцелуи в губы, и эти паузы прекращали насыщение, наполняя их тела страстным ожиданием.

Алексей за плечи передвинул Олю по столу так, чтобы её голова оказалась на краю, а ноги уверенно оперлись на другой край. И дал «лучик» в рот. Пока Оля ласкала его язычком, он повторно намазал её грудь икрой.

– Теперь я тебя покормлю, – он принялся собирать с груди икру «лучиком» и с него кормить Олю. Она ссасывала с «лучика» икру, как сосут мороженое. «Супер»! – больше никаких мыслей не было. Его возбуждение стало чрезмерным, и «лучик» своей твердостью стал мешать еде. Ольга перебралась на стул, Алёша в третий раз нанёс икру ей на грудь. Теперь собирать икру вздыбленным, как копье, «лучиком» и подавать её в рот было удобнее. По-видимому, Оля уже наелась икры, потому стала задерживать «лучик» во рту дольше, чем нужно. Алексей понял это, снова переместил её на стол и решил: «Пора»!

Он перешёл в торец стола и, полюбовавшись задранными к потолку идеальными ножками Олечки, ждущей текущей «пусечкой», неспешно и аккуратно ввёл «лучик» внутрь. В этой позе у него не было никакого напряжения. Он чувствовал себя музыкантом, он управлял своим и её вожделением так, как хотел, снижая чувственный накал для себя и убыстряя оргазм для неё. Ножки Оли он подпирал плечами под икры, а руками крепко сжимал её за бедра. Иногда он снижал темп, чтобы полюбоваться, как мокрый чуть ли не дымящийся «лучик» выходит из «пусечки», чтобы снова войти в неё, раздвинув всей мощью головки тёмные блестящие губки. Ольга поняла цель его игры и послушно уступила оргазму. Алексей сделал паузу, повернул девушку на правый бок, и снова вошёл. А она снова… «уже всё»… теперь уже в этой позе, наслаждаясь тем, что «лучик» входит в неё не прямо, а под углом. Алёша перевернул её на левый бок и обрушил на Олечку третий оргазм. Она уже решила, что для неё хватит – всё нутро возбуждённо гудело от непокидавшего ощущения наполненности, поэтому она сползла на табуретку, едва Алёша снова прервался. Но он не позволил ей опустить ноги на пол – Оля осталась стоять на табуретке на четвереньках, выпятив попу, и в четвёртый раз Алёша проник в неё сзади, в её любимой позе. Четвёртого оргазма она уже не ощущала и не помнила, всё сливалось в одно непрерывное, уже переставшее усиливаться удовольствие. Ольга кричала в полный голос, не заботясь о соседях. Алексею стало трудно сдерживаться, он уже перестал чувствовать Олю. Поэтому он подошёл спереди и, крепко сжав её голову обеими руками («Можно подумать, я собиралась сопротивляться»), принялся глубокими рывками «динь-динить» Олю в ротик, заботясь только о том, чтобы она не поперхнулась. Сил ласкать его у неё уже не было – она покорно подставляла губы, ожидая его финала…