Чтение онлайн

Когда Алёша мыл её в душе, Оля еле стояла на ногах. Её качало, то и дело она наваливалась своим телом на его плечо. Он поворачивал её. Его умение купать маленькую девочку было очевидно.

– Я сикать хочу, – Оля, в самом деле, ощутила себя маленькой и вошла в роль.

Его глаза загорелись как-то по-озорному:

– Сейчас!

Алёша властно раздвинул её ноги пошире и длинным средним пальцем правой руки нежно проник в «пусечку». Олю снова качнуло, и она наклонилась, чтобы лучше видеть, что он делает. Не видно было ничего. Алексей принялся мягкими нежными круговыми движениями массировать её переполненный мочевой пузырь изнутри, то находя, то теряя «точку G».

– Ах! – запищала Оля.

– Сикай! – попросил он, и она подчинилась.

Жёлтая жидкость беззвучно потекла ему в открытую ладонь, но Лёша продолжал играть внутри пальчиком, доставляя Ольге незабываемое удовольствие.

– Алёша, Алёша, Алёшенька, – жалобно причитала она.

Он снова её вымыл, обернул в полотенце и отнёс «осквернять супружеское ложе». Оля не сразу и поняла, что эта кушетка – единственная мебель в комнате, кроме DVD-двойки. Ей было совершенно всё равно, что он с ней собирается делать. Секса уже не хотелось. Наоборот – хотелось какой-то нежности, уюта. Но Алёша, чувствуя это её желание, всё сделал иначе.

Он положил её на правый бок, а сам пристроился сзади, прижавшись к спине девушки всем телом. «Ой, как сладенько», – подумала Ольга. Но Алёша просунул руку между её ног и ввёл спящий «лучик» в «пусечку».

– Пусть он внутри отдыхает, – прошептал он, и они растаяли в этой позе, блаженно закрыв глаза.

«Заснуть бы», – думала она.

«Не заснуть бы», – подумал он и пультом включил радио.

И они не заснули. Сколько прошло времени, Оля не поняла. Ей надоело лежать на боку, но на этой кушетке вдвоём иначе было никак не поместиться. Она заёрзала, переворачиваясь на спину, и Алексей сполз пониже, не желая извлекать «лучик» из «пусечки».

– Послушай! Мы «динь-динимся» каждый день. Ты вообще как?

– Да я сам удивляюсь. И по два раза получается, – он явно намекал на продолжение, зная, что она не сможет отказать. Оля закатила глаза.

– Это всё ты. Я чувствую себя каким-то музыкантом, когда касаюсь твоего тела. Оно просто великолепно. Везде!

– Уууу, – Оле понравились эти слова. – А мне так нравится быть твоим инструментом, – мурлыкнула она.

В углу комнаты она заметила что-то белое:

– Что там?

– Ты, – как ни в чём не бывало сказал он.

– Покажи! – она встрепенулась, но он удержал её. «Лучик» только-только начал подавать признаки жизни, и ему не хотелось отвлекаться. Он пристроил его поглубже и принялся ласкать её грудь:

– Потом…

Через несколько минут он сам поднялся и потянул её за бедро:

– Вставай, – прошептал он. Оля покорно оперлась на локти, приподняв попку навстречу «лучику». Он пошелестел презервативом и…

Оля сама не догадывалась, насколько близко она находилась к оргазму! Алёша навалился на неё, крепко сжимая бёдра. «Лучик» достал до самой стенки матки и натянул её. Глубокими и сильными движениями, Алёша переносил свой центр тяжести вперёд так, что точкой равновесия оказывалась именно головка «лучика» в самом дальнем положении. Оля ощущала себя надетой на «лучик», как на копьё, и совершенно потеряла голову. Границ оргазма, его начала, конца она не ощущала совершенно. Ей было так хорошо, что она не помнила ничего, кроме имени, которое кричала:

– Алёшенька! Алёшенька! Алёёёёёёша!

Радио играло «А я иду в оркестр на репетицию», и Агузарова своим речитативом словно задавала темп. Наконец Алексей покачнулся, взрываясь как-то особенно страстно, и «малютка» не выдержала. Ножки той части, которая раскладывалась вперёд, хрустнули и подломились.

– Я думала, у тебя так не получится! Ой, что я говорю! – но Алексей сделал вид, что не заметил вырвавшейся у неё бестактности. «Оказывается, муж круче! В чём-то. Но сейчас она со мной!» – Алексей всю жизнь стеснялся незначительных, по его мнению, размеров своего хозяйства. И вот эта случайная поза, подарившая Олечке экзотическое удовольствие, наполнила его гордостью гиганта.

На сломанной кровати полежать уже не получалось. Пока Алексей рассматривал повреждения, а ему для этого пришлось зажечь свет, Ольга подошла к холсту и с любопытством приподняла край простыни, которой тот был накрыт. Это был карандашный набросок девушки, стоящей к зрителю спиной, на восемь часов. Сдёрнув простыню совсем и присмотревшись к паутине штриховок и исправлений, она узнала сначала свою любимую юбку, а потом себя. От удивления её глаза полезли на лоб:

– Это я? Почему сзади? Ты по памяти это рисовал? – обрушила она на Алексея шквал вопросов. Тот засмущался и замямлил:

– Ну, это пока только идея, наброски, да, я потом хотел тебе сказать, когда портретную часть буду рисовать, попросить тебя о позировании хотел, но стеснялся.

– Дурачок! – Оля была удивлена тем нюансом их отношений, который ей только что открылся, и была удивлена приятно. – Это же здорово! Я тебе обязательно как-нибудь попозирую.

– Но это будет долго. Готова терпеть? Портрет будет двойной.

– Как это?

– Я потом расскажу, можно? Просто я не уверен, что у меня получится, и не хочется раньше времени… Вдруг придётся бросить, и… некрасиво будет… Ты понимаешь меня?

– Странный ты. Ну как скажешь. А что за идея?

– Потом скажу. Я ещё сам не созрел, – его глаза оживленно блестели. Ольга поняла, что в нём сейчас говорит не гурман-любовник, а художник. Она позабыла свои сексуальные впечатления и крепко задумалась.

Карпова вышла на тёмную улицу и, оказавшись в свете фонаря, обернулась, чтобы найти глазами его окна. Алексей действительно стоял у окна, провожая её взглядом. Ей не нужно было видеть выражение его лица и глаз. И так всё было понятно. Ольга в знак благодарности присела в книксен.

2008 год, 20 октября, понедельник, утро.

«Ну ладно. Пора», – и Алексей заставил себя погрузиться в работу. Боль в спине переместилась выше и стала ноющей. Она регулярно преследовала его во время личных кризисов. Видимо, опускались почки. Сейчас предстояло решить, от какого актива нужно избавиться, чтобы его сотрудники получили зарплату в срок. Звонарёв ещё раз осмотрел состав портфеля. «А! Вот оно!» – подумал он с какой-то мазохистской мстительностью, увидев акции ВТБ. Когда-то именно Алексей настоял на участии в «народном» IPO, считая ВТБ недооценённым. И с тех пор особенно болезненно переживал драматичность падения этих бумаг. «ВТБ-24, ВТБ-12, ВТБ-6, ВТБ-3, ВТБ-2…», – этот грустный анекдот, всплывший в памяти по старой доброй привычке веселить самого себя в трудные моменты, вызвал у Алексея лишь гримасу. «На фиг!» – решил он, открывая «мышкой» «стакан» биржевых котировок акций ВТБ. Эта бумага как раз стоила чуть больше трёх копеек за штуку, и Звонарёв следующим щелчком зафиксировал убыток почти в 80 % от суммы вложений. Следующая малодушная мысль должна была констатировать очередное разочарование Алексея в нашем государстве, но он сдержался.

2003 год, 4 июля, пятница, утро.

У Ольги был свой маршрут на работу. Они жили на улице Старый Гай в хрущёвке, доставшейся Стасу от бабушки. Стас предпочитал ходить до метро пешком, пересекая железную дорогу. Получалось довольно долго, а зимой и холодно, но он радовался такой возможности делать прогулки.

Вставать ей приходилось раньше, чем Алексею, потому что она дисциплинированно отстаивала все пробки по дороге. Ну, почти все.

Ольга сделала макияж ещё до эстакады и, не выключая потолочный плафон, открыла книжку. Чтение не пошло. Справа послышался скрежет. Мужик на «Ауди» сложил её зеркальце и, заметив, как она тянется через салон, сам опустил своё стекло и вернул зеркальце на место.

– Лучше за рулем не читать, – услышала она его снисходительный голос, но ничего не ответила.

Какая-то старушка, которой вежливая Оля уступила дорогу вне «зебры», всё равно обматерила её. Слов слышно не было, и Карпова спокойно выдержала полный ритуальной классовой ненависти взгляд старушки.

Она выезжала на Новогиреевскую эстакаду, когда рядом по встречке пронеслась и резко затормозила машина ДПС. Навстречу ей так же лихо выкатилась другая. Ольга заметила, как ехидно переглянулись между собой смеющиеся милиционеры с полосатыми палочками, резво выскочившие из машин. «Вот поросята, гонку устроили, кто быстрее хлебное место займёт». У Ольги был принцип, который мешал ей. Она никогда не платила взяток гаишникам, как только те того не добивались. А поскольку превышать скорость ей случалось довольно часто, нормальным состоянием Карповой была езда без прав, которые вечно находились в ГАИ в ожидании уплаты штрафа через сберкассу. «Я никогда не плачу денег мужчинам», – провокационно заявляла она Алексею. Звонарёв в таких случаях предпочитал передавать права гаишнику с вложенной «пятисоткой». «Эх, а всё-таки мой принцип полетит скоро к чёрту!» – пожалела Оля. Дело в том, что во время последнего визита в сберкассу новенький терминал электронной очереди выдал ей квиточек с издевательским сообщением: «перед вами 74 человека». «Это что – ОВИР? Или налоговая инспекция? Откуда такие очереди?» – с возмущением думала Ольга, пытаясь выбрать такое время для визита в Сбербанк, чтобы старушек было бы поменьше.

Добравшись до метро «Перово» за тридцать минут, она не стала прорываться на Плеханова-Электродную, а свернула во дворы между Первой и Второй Владимирскими. Если не ошибиться с поворотом, то можно выскочить как можно ближе к светофору на углу Первой Владимирской и шоссе Энтузиастов. Из всех известных Ольге светофоров, сковывавших это злополучное шоссе, этот был наименее болезненным. Рядом показалась ярко-жёлтая крошечная «Тойота» – эта модель нравилась Ольге, и она полюбовалась ею несколько мгновений.

Утром Стас овладел ею «по-быстрому». В их семье такая практика была таинством. Теперь, связавшись с Алексеем, Оля волей-неволей сравнивала любовника с мужем. Будучи искренней с собой, она не могла определить, кто из них лучше. Секс со Стасом был реже, жёстче – те прелюдии, которые муж практиковал, давно уже перестали возбуждать Олю. Поэтому вся квартира была на забаву зашедшим в гости подружкам заставлена лубрикантами, которые «всегда должны были быть под рукой». Но Стасу удавалось нечто такое, что пока никак не удавалось Алексею. Ольга прислушивалась к своим ощущениям и понимала, что оргазмы от Стаса ей очень, очень дороги. С другой стороны, Алексей был разнообразен до головокружения. Он был мягче, нежнее, теплее, ласковее. Ольга текла от одного его запаха, а невинное прикосновение к запястью могло выбить её из рабочего состояния на полдня. Секс с Алексеем был очень, очень, очень!.. Феерическим и ослепительным. «Я сравниваю своих мужиков, как последняя шлюха? – сама себя спрашивала Ольга, но тут же отвечала: – Всё-таки нет. Чего плохого во взрыве моей сексуальности? Зачем мне её стесняться?»