Чтение онлайн

Проскочив перекрёсток насквозь, Ольга в начале аллеи свернула на проезд-дублёр. Такой фокус позволил ей сэкономить порядка двадцати минут и обогнуть пробку на светофоре Плеханова. На этом её возможности ускорить дорогу на работу исчерпывались, и Карпова завидовала Алексею, который, благодаря своей бесшабашности, и вставал позже, и приезжал на работу быстрее.

«Вот если секс совсем отключить? – спрашивала она сама себя. – Я смогу с ним поддерживать человеческие отношения? Алёшенька – классный собеседник, нормальный мужик, светлая голова. Мы вполне смогли бы просто дружить». Эта мысль прозвучала в её головке как-то неуверенно. «Хотя теперь какая разница? Интересно, он понимает, как «сорвал мне башню»? Да я уже и не соглашусь отключить секс». Она вспомнила, как Алексей прикасался губами к её груди, и сосочки тут же требовательно заторчали. «А если оставить только секс? Может ли он просто трахать меня? Так, чтобы в душу не лез? – она вспомнила его детские светлые глазки. – Нет, так я ему быстро надоем».

Олю нагнала ставшая знакомой «Тойота». Теперь она была бурой от грязи. «Это всё – из-за дурацких газонов, – подумала Ольга, вспомнив Европу. – В этой стране всегда так. Тротуар отделяют от проезжей части обязательным газоном, поэтому грязь в непогоду стекает оттуда, и машины вечно мурзатые. И пешеходы всё время в грязной обуви».

За поворотом на проспект Будённого она увидела, как мимо по трамвайным рельсам прогремела плитами знакомая «эмелька». Оля тяжело вздохнула и почувствовала, как сладко задрожал вибросигналом мобильник, лежавший у неё между ног в ожидании Лёшиной утренней эсэмэски: «Заметил».

– Здравствуй, солнышко. Моя милая ненаглядная Олечка.

Когда он называл её Олечкой, ей становилось ещё слаще.

«Он уже скоро будет на работе, – Ольга с тоской оглядела колонну машин, ползущих в Москву. Колонна эта казалась ей однородно безликой. – Может, начать ему падать на хвост? Вот уже и думаю его выражениями. А Стас? Всё вылезет на поверхность, если на работу вместе будем ездить». Стас догадывался об её увлечении чужим мужчиной. Но вида не подавал. Может, не хотел в это верить. Ольга больше всего ценила в муже силу, и тот вынужден был играть роль сильного человека. «И как она ему даётся? Тяжело? – Ольге стало жаль Стаса. – Он мне доверяет, поэтому не устраивает скандалов. Даёт понять, что мосты не сожжены. Даже когда я во время секса назвала его Алёшей, сделал вид, что ничего не заметил». Хотя какие-то изменения она в нём уже обнаружила. Муж перестал помогать ей брить «пусечку», и та заросла неаккуратными завитушками. «Опять Алёшино словечко. “Пусечка”». И по дому больше ничего не делает. Как-то разом утратил всякий интерес к ремонту, который вяло тёк уже несколько лет. Как мне надоела эта стройка!» – Оля позволила себе рассердиться на Стаса, но злость не была долгой. «Мне нужен Алёша. А я ему нужна?» Она вспомнила слова одного своего приятеля, который тоже был в неё тайно влюблён. Костик. Пожалуй, умом он Алексею не уступит. «Тебе не нужен мужчина, которому не нужна ты».

– Скажи что-нибудь.

– Люблю тебя.

«Отписывается, наверное, вправду на работе уже, – Ольга испытала досаду. – Чего я ему навязываюсь?»

– Крепко-крепко. Хочу подвиг! Для тебя!

Ольга заулыбалась.

– Сразу подвиг?

– Ну да. Что-нибудь героическое. Ты на меня так классно действуешь, что… Вот… Тянет на подвиги. Когда я для тебя что-нибудь этакое делаю, словно крылья вырастают.

– Когда мы что-то делаем для других, мы испытываем наивысшее наслаждение. Ты этого лишен, хотя когда это у тебя получается ты рад как ребенок от того и летаешь.

– Благодаря тебе не лишен. Ты какая-то колючая сегодня.

– Ну, не дуйся. Леша, скажи, я – нимфоманка?

– Откуда такой вопрос? – Ольга ощутила напряжение в его встречном вопросе.

– Да, я серьезно. Понимаешь, я сильно изменилась с тобой. Мне все время хочется. Разве это нормально?

– Ну, вообще-то с научной точки зрения нимфоманки хотят секса ради секса и им все равно с кем. Ты себя так ощущаешь?

«А ведь он прав!»:

– Нет, я хочу секса только с тобой.

– То есть, навязчивая идея – это распрекрасный я. Это – просто любовь, глупенькая.

– Фу… Просто ты мне в голове какую-то резьбу сорвал. Я столько лет, оказывается, сдерживалась. И вот теперь прорвало.

– Это я тебе сексуальную революцию устроил. В индивидуальном порядке.

– Да, ты говорил. Но все равно, не то что-то.

– Сказать, как я к этому отношусь?

– Да.

– Мы с тобой гурманы. Одни смакуют еду и выпивку, а мы с тобой смакуем секс. И это – прекрасно.

– Именно поэтому, ты никогда не повторяешься?

– Ну, это тебе кажется. На самом деле, повторяюсь. Потому что не всегда удается контролировать себя. Я ведь тоже живой человек, и мне тоже «сносит крышу», когда ты рядом. А так, да, стараюсь не повторяться. Разве это плохо?

– Наоборот очень хорошо.

– Но меня беспокоит то, что тебя это беспокоит.

– Не грузись!

– Нет, буду грузиться. Даже в «контакты» тебя зашью на букву «Г»: Олечка-груз.

– Это – я тебе груз? Да я легкая как ветер!

– За это я тебя и люблю. В самом деле, «вертеровские сомнения» – это привилегия влюбленных юношей. Ходить под окнами, волноваться, загружать любимую нытьем и соплями.

– А Анна Каренина?

– Фу, не хочу про нее.

– Ну вот, разговариваем серьезно, а ты голову в песок прячешь.

Ольга везла на работу пирожки, Стас и не подозревал, что она пекла их для любимого мужчины, а не для него. Она подумала: «Это я вью гнездышко для другого? Вот уже не первый раз мне нравится смотреть, с каким аппетитом Алёша поглощает мою еду. Ведь ничего особенного не готовлю, но он так это ест! Как меня! Обожаю».

– Ты, как подъедешь к работе, напиши мне. Хорошо?

– Ок.

Ольга парковалась рядом с «эмелькой». Алексей с загадочным видом ждал её и, неуклюже поворачиваясь бочком, уселся на пассажирское сидение.

– Вот! – он с гордостью распахнул «куртку-ветровку», и оттуда выпала головка гвоздики голубого цвета.

– Поломался! – Алексей расстроился как ребёнок, его губы смешно выпятились. «Он что вправду сейчас заплачет?»:

– Алёша, ты ЭТО мне хотел подарить?

– Да. Синий цвет символизирует устойчивую привязанность, – Алексей ещё сильнее сконфузился.

«Алмаз! Неогранённый бриллиант!» – подумала Оля, продолжая улыбаться до ушей его забавному виду.

– Горе ты мое. Кто ж девушке такое дарит? Хочешь, я дам тебе пару телефонов цветочных магазинов, где настоящие дизайнерские букеты делают? Будешь дарить не только мне. И всем будет приятно.

Алексей замешкался на минуту и решил, что ломаться дальше не стоит:

– Хочу! Ты опять права. Везде права! – к нему вернулось игривое настроение.

– Защекочу сейчас! – Оля поняла, что его настроение передалось ей, и сомнения, которыми она мучилась всю дорогу, куда-то улетучились. Рядом с Алёшей ей было спокойно. Захотелось положить голову ему на плечо и замурлыкать, но усилием воли она взяла себя в руки и направилась в офис.

– А мне кажется, зря Наташка собирается замуж за человека, который на столько лет старше. В отцы ей годится.

– Почему? Если они друг друга любят. Пускай!

– Понимаешь, в браке самое главное – «Мы». И для женщины важно, какой вклад в это «Мы» делает она? Куда растет ее мужчина, благодаря ей? А мужик, который намного старше?.. Он же уже состоялся. Во всем! Всего достиг. Молодая жена приходит на все готовое, ей некуда перенаправить его жизнь, да он уже и не собирается куда-то еще расти. На что она его может вдохновить? Пройдет лет десять, девушка повзрослеет и поймет, что деньги – не главное, а ее вклад в их «мы» по-прежнему «ноль целых, шиш сотых». И что потом делать? Разочаровываться?

– А ты мудра!

Звонарёв был балбесом. Ему и в голову не приходило, насколько глубоко Ольга переживает их роман. Какая-то струнка в его душе протяжно пела о том, что сексуальные приключения стали чем-то большим, но он продолжал отмахиваться от этого. Собираясь в отпуск в Турцию с женой, он переживал только об одном: «лучику» предстояло перевоплотиться назад в «толстого», а в возбуждённом состоянии, когда крайняя плоть обнажала головку, на последней чётко выступали синим следы зубов. Во время последнего «ку» Олечка так зашлась от страсти, что прикусила «лучик». Болезненных ощущений не было, но происхождение отпечатков было очевидно. и вот Алексей переживал, когда же они пройдут? И что ему делать, чтобы Светлана ничего не увидела? Признаться самому себе, что Света ему надоела, он пока не мог. В голове уже долго жила привычка любить жену, и изгонять эту мысль оттуда Алексею не хотелось. Однако роман с Олечкой затягивал. «Эх, каким же я был наивным, называя про себя эту связь тайным эротическим приключением!» Отношения не стояли на месте и развивались. Дав любви течь свободно, Алёша уже не мог противостоять ей. Да и не хотел. «Конечно, я сравниваю Олю и Свету», – мысленно отвечал на несказанный вопрос Алексей самому себе. «С женой отношения в постели настроены как часы. За столько лет мы настолько приросли друг к другу каждой клеточкой, словно пазлы». Алексею нравилось, что с женой он всегда на высоте. Что её оргазм гарантирован. Этой уверенностью он дорожил, потому что она оказывалась комфортной. «С Олечкой всё не так. Её сексуальность гораздо сложнее. Её тело оказалось сложной задачкой, которую я решаю успешно. Пока решаю успешно. Мне сложно понимать её ощущения, угадывать её реакции, но так здорово разгадывать этот вкусный эротический ребус! Ещё и ещё! Но, с другой стороны, ни о каком ленивом комфорте здесь речи не идёт. Олечке нужен сильный мужчина, и возле неё просто опасно быть слабым». «Слетев с пьедестала» однажды в глазах жены, Алёша боялся повторения этого печального опыта. «Интересно, она понимает, что мне сложно всё время быть на высоте? Не только в сексе, но и вообще по жизни? Она мне как раз и нужна, чтобы я всегда был на высоте, всегда оставался на пьедестале. Все эти её разговоры про творчество, про насыщенность жизни событиями. Ведь она этим окрыляет меня. Вдохновляет меня. На подвиги ради неё – и не только. Всё-таки здорово, что рядом со мной в середине жизни оказалась женщина, с которой у меня вырастают крылья и всё в душе поёт и скоро начнёт говорить стихами. Нет. Не начнет. Не буду разбрасываться», – Алексей задумался о картине, ожидая, что возвышенные мысли о любимой девушке вызовут волну вдохновения. Но без Олечки вдохновение не шло: «Рядом со мной муза. Нет, не так. Рядом со мной Муза. И охота же ей со мной цацкаться? Любит меня. Не подозревает, что в глубине души я – мямля. Но она не просто прекрасная молодая женщина. Она – чужая женщина. Чья-то жена». До сих пор Звонарёв не испытывал к её мужу никаких чувств: ни стыда, ни сочувствия, ни мужской солидарности. Всё, что происходило с женой неведомого ему Стаса, Алёша считал естественным и само собой разумеющимся. А в последнее время его стала охватывать яростная ревность: «Я всё время хочу быть рядом с ней! А она уходит домой. Идёт к нему. Будет спать с ним, он будет касаться её. А она будет думать обо мне. И, наверное, получать удовольствие. С ним. Нет, так нельзя – я злюсь». Но не злиться Алексей не мог. «А о чём ты думал, когда делал первый шаг? Да. Мы оба думали, что потрахаемся пару раз и разбежимся. Что-то вроде командировочного романа. По крайней мере, Оля точно так настраивалась. А оно вон как получилось. И не развяжешься теперь, – Алексей понял, что говорит словами героя кинофильма «Любовь и голуби» и поморщился. – Нет. Всё не так. Я и не хочу никак развязываться». Он вдруг представил, что Оля бросит его, и всё его тело обдало удушливым жаром изнутри. «Нет. Только не это. Ни в коем случае». Чувство бессильной ярости сменилось страхом. «Мне дорога каждая минута, прожитая рядом с Олечкой. И она – моя. Нужно сделать так, чтобы она была моей по-настоящему. Навсегда». Алексей посмотрел на небо. «Вот есть же там кто-то, кто связал нас такой прочной незримой нитью. Всего несколько месяцев знакомы, а уже родные друг другу люди. Зачем от своего Чувства прятаться? Родные люди. и это – правда». Алексей снова подумал о Боге: «Наверное, Ему так надо. И не скажет, почему. Самим придётся догадываться». Вдруг он понял, что принял решение. Его охватило ощущение, что все ответы найдены и нужно делать шаг вперед. Алексей хмыкнул, наслаждаясь этим новым чувством. «Ясность во всём. Только вперёд!» – и тут же червячок сомнения зашевелился в груди: «Только вперёд? Сейчас? Перед отпуском?» Алексей огляделся. Предметы вокруг него стали чёткими и словно обнажёнными. Своими глазами он видел их словно все сразу. «Нет, всё-таки не сейчас», – Алёша позволил сомнению одолеть себя, но тут же заспорил с ним снова: «Сцышь? Ты только что стал на новую дорогу. Более прямую и более твёрдую, чем раньше. Можешь малодушничать и дальше, но тебе по ней всё равно теперь идти». И Алексей принялся сочинять Олечке новое письмо.

2003 год, 4 июля, пятница, день.

Скандинавы всё-таки выловили Звонарёва за несколько дней до отпуска. Явно обиделись, что он проигнорировал их тусовку. Тот, который совсем не скандинав, по имени Виктор, вызвонил Звонарёва и вытащил его «попить кофе в спокойной обстановке» в «Шоколадницу». Их было двое. Один из них – настоящий иностранец. С ухоженным лицом, маникюром, благородной сединой и акцентом:

– Алексей, позвольте, мы сразу перейдём к делу.

Лёша кивнул, положительно оценив их трепетное отношение к его времени.

– У вас есть определённая репутация… Слава Мастера…

Звонарёв неопределённо пожал плечами. Во время визита вежливости в зал казначейства делегация «форинеров» с любопытством разглядывала гипсовую фигурку медвежонка на его столе. Медвежонок уже несколько раз падал, одно его ухо было приклеено жвачкой – Алексей хранил его с тех пор, как ему удалась большая медвежья игра. Лёша тут же понял, что о его ставшей известной игре на понижение знают:

– Это было давно и неправда…

– Ну, не скромничайте. Дело в том, что, прежде чем что-то организовывать в России – делать дочку или покупать банк – мы хотим приобрести рыночные активы посимпатичнее и показать акционерам их потенциал. Понятно, что о кредитах российским резидентам речь не идёт, мы, видимо, воздержимся и от акций и облигаций ваших компаний, – Витольд помолчал, но Алексею не требовалось времени, чтобы переварить сказанное им. – Мы хотим для начала прикупить [29] российских евробондов.

– Но мы, наш банк, не торгуем евробондами, мелкие слишком.

– Мы в курсе. Дело в том, что сумма будет большая. И оказаться коровой, которую будут доить все брокеры подряд, нам совсем не хочется.

– Я бы подобрал выражение посильнее.

– А о том, что вы помогаете нам играть на понижение цены евробондов, никто из основных дилеров на этом рынке не заподозрит.

– Да они меня и не знают, видимо.

– Видимо, – подключился к беседе Виктор.

– Нам нужна ваша помощь, – сказал Витольд.

Звонарёв некоторое время пил кофе, обдумывая.

– Послушайте. Насколько я в курсе, тренд на все русские бумаги сейчас повышательный. Если сильно захотеть, то можно массированными продажами одолженных бумаг поиграть против тренда, но сломать его? Вы себя не переоцениваете?

Скандинавы молчали. Поэтому Алексей продолжил.

– Чисто технически, вы сможете обвалить курс, напугав потенциальных покупателей, заставив их ждать лучшей цены. Но, когда вы решите откупиться обратно, рискуете не успеть. Толпа охотников за русской дешёвкой будет слишком плотной. А перевернуться, то есть докупить по самому низу бумаг для себя, может вообще не получиться. Тренд всё-таки. Вам его не сломать.

– Мы это прекрасно понимаем, Алексей. Слабость своих возможностей. Игру, которую вы нам сейчас описали, мы можем организовать и без вашей помощи. Но Виктор говорил, что вы можете для нас сгенерировать что-то особенное. Мы примем любую помощь, идею, совет, подсказку… У нас немного времени, но у вас время подумать над нашим предложением есть. Немного.

Виктор смотрел на Алексея несколько вызывающе.

«Темнят прибалты, что-то недоговаривают, – думал Лёша. – На вшивость меня проверяют, что ли?»

Выдержав паузу, Виктор решился:

– Мы обещаем учесть ваши личные интересы. Если повезёт, конечно.

– А если нет? – Звонарёв поморщился.

Собеседники заметили это и засуетились, опасаясь, что обидели его предложением взятки.

– Мы не хотели вас задеть. Извините, – Виктор зачастил.

– Но это на самом деле так. Мы считаем, что любое усилие партнёра обязательно должно вознаграждаться. Даже дружеское, – уже более сдержанно добавил Витольд.

– Я подумаю, – Алексей соизволил ответить. «А чем чёрт не шутит?»

– Виктор остаётся в Москве и будет с вами на связи.

– Да, – тот согласился с начальником. – Нам, наверное, ещё раз придётся пересечься, хотя бы для обсуждения деталей.

Виктор смотрел многозначительно, всем своим видом давая понять, что ему ещё многое нужно сказать Алексею, но начальство мешает. Звонарёв расшифровал этот взгляд и резюмировал:

– Приятно было ещё раз познакомиться. Мне не хочется ничего обещать, но в жизни всякое бывает. Может, и вправду подскажу чего.

А про себя подумал: «Интересно, за кого они меня принимают? За Сороса? Чего этот Виктор про меня им наплёл? И откуда он вообще знает о моих прошлогодних, даже позапрошлогодних успехах? Знали бы, чего я наторговал с тех пор – не подкатывались бы». Виктор ещё раз протянул Алексею свою визитку с адресом электронной почты, дописанным от руки. Как будто он догадался о том, что предыдущую визитку Алексей благополучно выкинул в урну сразу после встречи.

2003 год, 4 июля, пятница, вечер.

Алексей сидел в турфирме, ожидая, пока девушка оформит ему билеты на послезавтрашний чартер в Турцию. Завтра в ночь он должен был метнуться за семьёй в К. и вернуться обратно. Лениво листал журнал с рекламой туров в Шотландию. Качество фотографий было отличное, и Звонарёв невольно залюбовался. «И отчего я не рисую пейзажей?» – сам себя спросил Лёша и загрустил. Собственная грусть ему была непонятна. Поддавшись очарованию рекламы, он вгляделся в дорожки роскошного парка с замком на заднем плане. И вдруг застонал: «Я не просто хочу в Шотландию. Я хочу гулять по этим дорожкам с Олей!»

Выйдя из турагенства, Алексей зашёл в чайную лавку. Следом за ним зашла очень богато одетая женщина. Её возраст был полностью скрыт под слоем умелого макияжа, и Звонарёва она не заинтересовала вовсе. Его внимание, как и взгляд продавца, привлекла крошечная собачонка, которую дама держала в ладошке. Собачонка, попав в лавку, начала пронзительно чихать, смешно морща носик-пуговку. Такую реакцию вызвали ароматические добавки, которыми маркетологи усердно насыщали чаи.

– Анабель! Анабель! Что с тобой? – заверещала хозяйка, поднося собачонку к своему лицу. В её позе сквозило такое отчаяние, что Алексей невольно посочувствовал ей.

– Мы сейчас выйдем, минутку обожди, пожалуйста.

Сердце Звонарёва встрепенулось от жалости, и он поморщился: «Фигня ведь!» Но во всех жестах этой незнакомой женщины, в её голосе было столько муки! «Не нашедшего выхода материнства», – определил Алексей и горько подумал… об Ольге. Ему вдруг стало стыдно перед ней. Он смутился и вышел на улицу, забыв, зачем зашёл в лавку. «Да что это со мной сегодня!? Я же её две недели не увижу! И уже скучаю!»