Чтение онлайн

И я в былые годы знал волненья, Свербившие, как некая парша. Теперь прозрачной толщей опьяненья Отделена от них моя душа.

К другим покой приходит лишь во гробе Над ними я хихикаю хитро, Поскольку затопил в своей утробе Души неповрежденное ядро.

2001

Андрей Добрынин

Если любишь ты, друже, читать прайс-листы, Бизнес-планы и мерзость подобную прочую, То не думай - не станешь козленочком ты: Станешь ты безответной скотиной рабочею.

Твои детки сведут на конюшню тебя, Подстрекаемы в этом супругой бесстыжею, И пойдешь ты в свой путь за одышкой и грыжею, Под немыслимой кладью надсадно хрипя.

Что искал ты в бумагах своих деловых? Видно, больше хотел ты, чем мог переваривать. От натуги теперь будешь кучи наваливать На бездушный асфальт городских мостовых.

Навсегда распростишься ты с яствами милыми, Ведь когда будут корму тебе задавать, Прайс-листы тебе будут подкидывать вилами, Бизнес-планы уныло ты будешь жевать.

И не стоит ворчать:"Бу-бу-бу, бу-бу-бу..." Прояви хоть немного терпенья похвального. Раз тебе было мало питанья нормального, То теперь ты не вправе пенять на судьбу.

2001

Андрей Добрынин

В одном кислотном клубе, где гам и теснота, Боролись мы с охраной, крича:"Едрена мать, Мы люди непростые и прочим не чета, У нас никто не вправе бутылку отнимать".

Охрана же молчала, пихая нас к дверям, От ярости холуйской зубами скрежеща, Тузя нас под микитки, под дых и по шеям, И уж в дверном проеме добавила леща.

Но нас вовек не смогут духовно превозмочь С мозгами земноводных подобные козлы. Из клубного подъезда мы вылетели в ночь, Но смело изрыгая угрозы и хулы.

Слюдой переливался под фонарями снег; Вокруг бродить мы стали в распахнутых пальто, Собачьим мерзлым калом закидывая тех, Кто выходил из клуба и двигался к авто.

Охрана выбегала на улицу подчас И с руганью бросалась к заснеженным кустам, Но вовремя друг другу кричали мы:"Атас!" В сугробы зарывались и замирали там.

Лежали мы в холодной и пресной темноте, Как мышки подобравшись, тихонечко сопя, Когда же уходили в свой клуб уроды те, Опять ночной столице являли мы себя.

Мы ухали свирепо, как пьяная сова, Пинками жесть помойки мы принимались мять, Чтоб в страхе осознала буржуйская Москва, Что не у всех разумно бутылки изымать.

Разумнее не видеть, что мы такое пьем, И контрабандной водкой нам дать упиться всласть Тогда мы подобреем, тогда не проклянем Все то, что нам по правде пора давно проклясть.

2001

Андрей Добрынин

Чтоб не сидеть на паперти с котомкой, Себя в газетах надо продвигать. Читаю:"Быть готова экономкой. Воспитанна. Анал не предлагать".

И я, обдумывая эти строки, Подспудный вызов сразу чую в них Как бы намеренье разить пороки Грядущих благодетелей своих.

Ведь это встарь нас Родина питала, А ныне кормит босс или патрон. Он нас не просит верить в идеалы Он просит лишь подставить афедрон.

И это требование понятно О женщина, возьми скорее в толк: Есть в жизни то, что мило и приятно, Но есть еще святое слово "долг".

И если долг ты крепко осознала, Тогда нагнись, упершись в руки лбом. Я не фанатик грубого анала, Но я за честность в бизнесе любом.

Ты можешь хныкать, никого не тронув, И лишь сопротивляться не моги. Сама звала ты боссов и патронов Настало время отдавать долги.

И попусту о чести не печалься У всех времен своя бывает честь: Сегодня подставляешь зад начальству, А встарь под пули надо было лезть.

2001

Андрей Добрынин

На людей я гляжу с нехорошим прищуром, Ведь любому из них что-то нужно, я знаю, И пускай передохнет вся живность земная, Лишь бы сытно жилось этим низким натурам.

Надо мной они вьются, подобно амурам, Но при этом всем сердцем любовь презирая. Настрадался от их лицемерья сполна я И от этого сделался желчным и хмурым.

Если б встретился мне человек без хотений, Я ему мог бы вверить и тело, и душу,Нет, не то: я его полюбил бы как брата, На него расточал бы свой сказочный гений, Перед ним распахнул бы и море, и сушу, Как единственный клад, не боящийся траты.

2001

Видел я, как, сплетаясь, бегут арабески По стенам усыпальницы древнего хана, И как бьются оркестра внезапные всплески У подножия плоской пещеры органа;

Как в высоты безмерные храмовой фрески Сотни душ воскуряются благоуханно; Как выходит артист в электрическом блеске И овации к рампе летят ураганно.

Постигая художества зреньем и слухом, Я в уме их затем перебрал, подытожил И решил, что поэты отстали от века: Постигается стих непосредственно духом, Ну а дух-то в наш век ослабел, обезножел, Он сегодня - завистливый, злобный калека.

2001

Андрей Добрынин Кино про мерзостных вампиров Мне не показывайте впредь. Из жизни фавнов и сатиров Мне фильмы нравится смотреть.

Они не прячутся под землю, Не рыкают и кровь не пьют, А где придется сладко дремлют, В резной тени найдя приют.

Листва текучая березы На их тела бросает крап И соблазнительные грезы Ниспосылает им Приап.

Тот жар, который в жилах бродит, Который в них Приап зажег, Их безошибочно приводит На некий тайный бережок.

И у подножья медных сосен, Вечерним светом облита, На терракотовом откосе Мелькнет пастушек нагота.

Испуг, погоню и в неравной Борьбе ослабшую красу Все эпизоды жизни фавна Я в сердце бережно несу.

И я, как в этом странном фильме, Леса облазил от и до И наконец на старом ильме Дриады высмотрел гнездо.

Напрасно вы меня искали В гнезде дриады наверху, Как мальчиком на сеновале, Я в птичьем нежился пуху.

И я, как мальчиком, бывало, Мечтой наполнил ход часов, Хоть жизнь людей ко мне взывала, Смущая тишину лесов.

Ну что, краснея от натуги, Ревете вы "Андрей, Андрей"? Мне хорошо в гнезде подруги, А вы подите прочь скорей.

2001

Андрей Добрынин

В часы, когда небо набрякло угрюмым свинцом И клочья теряет, над щеткой антенн волочась, Бреду я Тверской с перекошенным, жутким лицом, Как будто мне вставили нечто в казенную часть.

Еще накануне вкушал я покой и комфорт, Менял секретарш, в дорогих ресторанах кутил, Но тут из Кремля незаметно подкрался дефолт И по лбу меня суковатой дубиной хватил.

Любой содрогнется, увидев мой мертвенный взгляд И слюни, текущие на заграничный пиджак, И кажется мне, что вокруг Каракумы лежат, Где жертвы дефолта белеет иссохший костяк.