Чтение онлайн

– Конечно, поеду. Какая хорошая новость. Это надо отметить, налей-ка, доча, еще чайку.

– Да, чай отменный, бодрит. Сразу легче стало, – в тон ему вторила свекровь.

Вечер прошел в теплой обстановке, Дыжид даже осталась у них ночевать. Дома ее никто не ждал, хозяйства не было, все отдала сыну после смерти мужа, поэтому она спокойно прилегла в комнате, которая всегда пустовала. Сейчас это была комната для гостей, но отец Михаила, когда строил дом, сразу отвел эту комнату себе, говоря, будем на старости лет жить с детьми, помогать нянчить внуков. Но не довелось ему пожить с детьми, умер, к сожалению, вот ей и надо сейчас перебираться к детям, что уж ей век одной доживать. Так думала Дыжид-абгай, лежа на широкой и мягкой кровати.

На следующий день они все вчетвером поехали в больницу. Михаилу было рано еще выписываться, но он упросил врача отпустить его домой, сообщила свекровь по дороге.

Подъехав к больнице, все вышли. Римма со свекровью направились в здание, а Аня с дедушкой остались на улице возле машины.

Уже подходя к палате, Римма невольно замедлила шаг и взглянула на свекровь. Та одобряюще ей закивала, и Римма решилась. Открыв дверь палаты, увидела, что Миша смотрит на дверь. Увидев жену, он обрадовался, это было видно по его сияющим глазам, на щеках сразу заиграл румянец:

– Ты пришла? Ты простила? Римма, как я соскучился.

Римма бросилась к нему и осторожно, чтобы не причинить боль, обняла мужа.

– Все хорошо, любимый, все хорошо, мы вместе, и мы поедем домой.

Миша не успел ответить, как дверь палаты снова открылась, пропуская врача. Он, видно, услышал ее последние слова, потому что сразу сказал:

– Нет уж, голубчик, никто вас не отпускал, я лишь просто сказал, посмотрим. Но рано, рано еще, не торопитесь.

Оба переглянулись, и Миша сказал:

– Все хорошо, доктор, я буду лежать, сколько понадобится. У меня все хорошо, я потерплю.

Врач вышел из палаты, и супруги еще долго не могли наговориться. Очнулись от стука в дверь. Оглянувшись, увидели Аню с дедушкой.

– Папа, папка, ты здесь? Пап, тебе плохо? Тебе больно? – участливо спрашивала дочка отца, а сама нежно гладила по загипсованной руке папу.

У Миши на глаза непроизвольно навернулись слезы, он постарался их скрыть, но, взволнованный нахлынувшим чувством стыда и раскаяния, нежности и любви, он просто молча и нежно обнимал свою девочку. А Аня будто понимала его, молча стояла и гладила отца по щеке, волосам. Римма тоже не могла сдержать слез, видя трогательную картину встречи отца с дочерью. Она понимала, что сегодня все меняется в их жизни, Миша многое понял и осознал. «Неужели все наладилось, неужели все будет хорошо», – вертелась в голове назойливая мысль. И верила в это, горячо верила.

Через месяц Миша вернулся домой. Римма не знала, как ему и угодить, не знала чем накормить, старалась все ему подать-принести. Даже Анечка как-то сказала совсем по-взрослому:

– Он что, маленький что ли, наш папа? Что ты его кормишь, как маленького, в кровати. Он что ли сам к столу не может подойти?

Они тогда посмеялись над словами дочурки, а Римма вспомнила слова Таси:

– Смотри, не бегай перед ним, не стелись, иначе опять посадишь на шею и все испортишь.

Но Римма решительно отогнала такие мысли и пошла по своим делам.

Что и говорить, Миша действительно изменился, стал нежным и добрым, как раньше, с дочкой подружился, часто они играли вместе, он лежа или сидя в кресле, а она рядом. И Римма радовалась этому. Но за месяцы болезни он совсем обленился, и, когда окончательно выздоровев, он вышел на работу, по-прежнему мало ей помогал дома, по хозяйству. Но Римма была довольна тем, что он не кричит, интересуется дочерью, редко, но стали выезжать, ходить в гости, в кино.

Прошло три года. Римма забеременела. Что и говорить, тяжело ей доставался малыш. У нее все время болели поясница и низ живота, тошнило первые шесть месяцев постоянно, гемоглобин упал, все время была угроза выкидыша. Римма провела полсрока в больнице. Михаилу пришлось бы туго, если бы не родители Риммы, которые по очереди жили у них дома, водили Аню в садик, смотрели за хозяйством. Мать, Дыжид-абгай, опять начала показывать характер, невестку не навещала в больнице, хотя после выписки из больницы сохранились хорошие отношения с невесткой.

– Человек непредсказуемый, как ветер, – сказала как-то Мише про мать соседка, пожилая старушка. – Семь пятниц на неделе. Тяжело ей с таким характером, и ей, и окружающим.

Да, права была бабушка, думал Миша, видя, что мать опять начала злобиться на Римму. Нет, она уже не скандалила, не кричала, зато очень редко приходила к ним, а приходя, всегда старалась съязвить что-нибудь в адрес невестки. Но Римма, к большому удовольствию Миши, сказала:

– Не переживай, я не держу зла. Такой уж она человек, что поделаешь. Но все равно она стала намного лучше, а ее высказывания иногда даже помогают мне. Все-таки она умудренная опытом женщина, есть чему поучиться.

С тех пор Михаилу стало спокойно, хорошо, ведь раньше он все время жил, как бы меж двух огней. «До чего же у меня умная и добрая жена», – думал Миша.

Но вот настал торжественный день. Римму тогда только собирались положить в больницу, чуть раньше срока, но малыш оказался еще торопливее. Утром Римма проснулась, заметив, что у нее отошли воды. Миша бегом ее в охапку и в больницу.

Роды были тяжелые, ребенок шел ножками, поэтому Римма промучилась более суток. Будь она в городе, ей бы сделали кесарево сечение, но в районной больнице не было возможности, приходилось терпеть. Боль была ужасной, раздирала всю изнутри, Римма старалась не кричать, но когда становилось слишком больно, она не выдерживала, и из груди вырывался какой-то утробный, похожий на звериный, крик.

Через двадцать девять часов Римма наконец разрешилась от бремени, лежала измученная, ко всему безучастная. Но тут она услышала крик малыша, повернула голову и увидела маленькое, голенькое существо, красно-синее, страшненькое.

– У вас мальчик, вес – 3100, рост – 49 см, – сказала Римме врач.

Римма чуть улыбнулась почерневшими, искусанными губами, затем закрыла глаза. Ей сейчас хотелось только спать-спать-спать. Но врачи еще долго возились с нею, зашивая ее, а Римма, отупевшая от боли, уже почти не замечала и спала, только изредка вскрикивая во сне.

Ей принесли ребенка на кормление на третий день, когда Римме стало намного легче. И молоко только начало прибывать, поэтому двое суток Римма проспала, набираясь сил. Когда принесли малыша, Римма уже ждала его. Взяв на руки, она начала кормить сынишку. Малыш сначала будто не понял, чего от него хотят, затем, почувствовав вкус вкусного маминого молочка, начал жадно сосать.

– Ишь, как тянет, настоящий мужчина, сразу видно, мальчик. А Анечка долго куксилась, жеманилась, сосала еле-еле.

А тем временем малыш опустошил одну грудь, и, пока мама меняла, заплакал, требуя добавки.

Насытившись, малыш сразу заснул. Дышал он ровно. Римма смотрела на сынишку и старалась угадать в нем черты то Михаила, то свои. Но тут вернулась акушерка и забрала малыша до следующего кормления.

Вернулись они домой через десять дней, где их ждали родственники, соседи, друзья, был накрыт щедрый стол. Уложив малыша спать, Римма вышла к гостям. Она заметно похудела, побелела и сейчас выглядела не мамой двоих детей, а девочкой-подростком.