Чтение онлайн

Доржо, видимо, слишком долго рассматривал ее лицо, потому что она строго посмотрела на него и спросила:

– Гражданин, вы что-то хотели купить?

Доржо очнулся, виновато посмотрел на девушку и произнес:

– Простите, пожалуйста, задумался. Дайте мне килограмм мятных пряников, банку трехлитрового персикового сока с мякотью и полкило ирисок. А еще батон, фрикадельки в томате, томатный сок и баклажанную икру.

Девушка быстро все собрала, сложила в авоську, которую Доржо принес собой.

Доржо расплатился, пора было уходить, но он никак не мог заставить уйти. Эта девушка манила его, притягивала, как когда-то Оля. И тут ему почему-то очень захотелось услышать ее смех. Прямо очень-очень. И тогда Доржо взял и просто ляпнул:

– Девушка, засмейтесь, пожалуйста.

Та не поняла его странной просьбы, с удивлением взглянула на него.

– Простите, пожалуйста, я не то ляпнул, еще не проснулся, видимо. Извините. До свидания.

Он взял авоську с продуктами в одну руку, банку с соком в другую и направился к выходу. Он затылком чувствовал, что она смотрит ему вслед, все хотел обернуться, но не мог найти в себе силы еще раз взглянуть на нее. И тут неожиданно он поскользнулся на чем-то скользком, взмахнул рукой, чтобы удержаться, но не удержался и опустился пятой точкой на деревянный пол. Боль была достаточно сильной, что он невольно громко застонал. Тут к нему подскочила продавщица и спросила:

– Вам очень больно? Можете встать?

Доржо мотнул головой и попытался было встать, как вдруг продавщица громко рассмеялась. И снова Олин смех, такой родной и неповторимый, ударил его по ушам. Он мгновенно забыл о боли, вскочил и уставился на девушку.

Та от его взгляда немного смутилась и быстро успокоилась.

– Вы простите, пожалуйста, что я так глупо рассмеялась, но вы выглядели так смешно. Упали, сидите на полу, а покупку свою все равно не выпускаете из рук.

Тут она снова прыснула, Доржо тоже не выдержал, и оба громко расхохотались.

– Да положите вы свои покупки на прилавок, – наконец сказала девушка, – ведь вам надо отряхнуться, вон, брюки сзади замарали.

Доржо последовал ее совету, положил покупки, отряхнул пыль с брюк, потом смело сказал:

– Доржо, – и протянул было руку, но вспомнил, что она у него грязная.

Он опять смутился, но тут девушка выручила его:

– Наташа.

И тут куда-то исчезли скованность и смущение, и они заговорили уже как старые знакомые. Доржо вспомнил, что также было тогда и с Олей. Вспомнив Ольгу, он вспомнил о сыновьях, которые, наверно, уже проснулись, сидят голодные и ждут папу. Доржо попрощался и вышел из магазина, тем более, что в магазин зашли покупатели. При выходе он взглянул на вывеску, отметил, что Наташа освобождается в семь часов вечера, побежал в гостиницу и влетел в комнату.

Он очень удивился, увидев, что мальчишек нет в комнате. Он вышел из комнаты и направился к администратору. Подходя к двери, услышал звонкий смех мальчишек, и у него сразу отлегло от сердца. Он постучался и открыл дверь. Баир и Баин сидели за щедро накрытым столом и уписывали за обе щеки вкуснейший сытный деревенский завтрак: вареное мясо, пирожки, сметану, и запивали все это молоком. Жалма Бодиевна, администратор гостиницы, немолодая полная женщина, ласково взглянула на Доржо:

– Проходите, проходите, садитесь с нами завтракать. Я вот мяса наварила, пирожков нажарила с картошкой, сметанка домашняя, молочко утрешнее, парное, теплое еще. А если хотите, я вам чая налью зеленого.

Доржо не заставил себя уговаривать, сел за стол и в охотку подкрепился. Мясо было что надо, в меру жирное, сваренное по всем правилам, непереваренное, сохранившее свой вкус. Пирожки таяли во рту, а домашняя сметана была выше всех похвал. А потом все пили зеленый чай с молоком и мятными пряниками. Мальчишки развеселились, Жалма Бодиевна очень интересно рассказывала разные истории, им всем было очень весело. Потом мальчишки убежали на улицу играть, а Доржо начал осторожно выспрашивать женщину о Наташе.

– Вы не скажете, кто эта девушка, где живет, с кем?

Словоохотливая женщина охотно отвечала на его вопросы. Живет с матерью, отца у нее не было, вернее, был, но женатый человек. У того в своей семье тоже росла дочь. И через год с небольшим после ее рождения его жена узнала, что муж ей изменил, и у любовницы тоже родилась девочка. И тогда жена выставила его за порог и больше замуж не выходила, так и жила с дочерью. А мужчина тот уехал тогда из села, и больше его никто не видел. Поговаривали, что любовница тоже указала ему на дверь, вот он и остался у разбитого корыта, а потом и вовсе покинул родные края. И мать Наташи тоже забрала дочь и уехала куда-то, только года два, как вернулись обратно.

– Не зря говорят, за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, – вздохнула женщина. – Испортил жизнь обеим женщинам, обе так и не вышли замуж. Законная жена уже умерла, и дочка ее тоже умерла там, в городе. Говорили, что вышла удачно замуж, родила детей, а потом умерла. Такая хорошая была девочка, никому слова дурного не скажет, всегда приветливая. Она же с моей дочкой училась, вот поэтому я ее хорошо знала, Оленьку-то.

Доржо сидел и не верил своим ушам. Он встретил женщину, которая хорошо знала его Олю, а что речь идет о ней, он даже и не сомневался. Оля тоже рассказывала, что отец изменил матери, что у нее есть сводная сестра, только она ее никогда не видела. Теперь Доржо был уверен, что Наташа – сестра Оли. Вот откуда такое сходство, все-таки у обеих один отец. И тогда Доржо сказал женщине, что он муж Ольги. Жалма Бодиевна заахала, всплеснула руками, потом достала откуда-то початую бутылку дорогого коньяка и налила в два бокала.

– Помянем Оленьку, светлая девочка была. Вот теперь я поняла, кого мне напоминают твои сыночки. Они ж на мать очень похожи.

Оба выпили, помолчали немного. Потом Доржо поднялся и пошел за мальчишками. Как ни странно, он нашел их в том самом магазине. Они стояли перед витриной и рассматривали товар. Доржо прислушался к их разговору.

– Давай купим ей эту гребенку, – азартно шептал Баинка, – ты видел, у нее сломанная гребенка в волосах.

– Нет, давай лучше одеколон, они, женщины, любят, когда от них вкусно пахнет, – сказал Баирка.

Доржо невольно улыбнулся, услышав их разговор. Было понятно, что они хотят купить кому-то подарок.

– Ааа, вот вы где, – подошел к сыновьям Доржо. – Кому вы хотите купить одеколон?

– Пап, ты подслушивал, так нечестно, – закричали мальчишки.

– Простите, ребята, я нечаянно, просто вы так громко шептались, что я все услышал. Так кому хотите купить подарок?

– Бабушке Жалме, она хорошая. Пап, можно?

– Можно, конечно, только женщинам не дарят одеколон, им дарят духи. Вот, например, эти, «Красная Москва», их очень любит ваша бабушка. Интересно, в городе их с днем с огнем не сыщешь, а тут свободно на витрине стоят.

– Наташа, а можно три флакона? – спросил Доржо. – Нет, лучше четыре.

– А зачем вам столько? Хотите перепродать втридорога? И потом, нам нельзя отпускать в одни руки столько сразу.

– Ну что вы, – оскорбился Доржо, – как так можно. Мы их подарим бабушке Эмме, тете Римме, бабушке Жалме из гостиницы, а четвертый флакон мы подарим одной очень хорошей тете. И у нас не одни руки, у нас их целых шесть. Да, ребята?

И с этими словами Доржо поднял обе руки, за ним тут же подняли руки близнецы. Наташа взглянула на них, звонко рассмеялась, и опять ее смех напомнил ему смех любимой и больно кольнул в сердце.