Чтение онлайн

– Что-то ты слишком уж бодрый, – сказала я.

– Я люблю этот дом на дереве, – откликнулся он. – Мы с Дунканом когда-то целые уик-энды тут проводили. Здесь я впервые поцеловался.

– Не с Дунканом, надеюсь.

– С Лией Пирсон. Помнишь ее? С рыжей. Я попытался по-французски, а она укусила меня за язык.

– Она уже мне нравится.

Еда была теплая, ночь – прохладная. От свежего воздуха я проснулась. Взяв бокал, я подняла его в тосте.

– За кусачих, – сказала я, мы чокнулись и пригубили.

– За первые поцелуи.

– За чертовски быструю езду.

– За то что разрешаешь занозе в заднице, другу своего младшего брата, ехать с тобой через полстраны.

– Я не против, – сказала я и вдруг осознала, что это правда.

Несколько минут мы помолчали, рассматривая дом Джи-Джи. Это был самый настоящий дом Франка Ллойда Райта в стиле вестерн, который дедушка с бабушкой купили за бесценок, когда в шестидесятых его выставили на рынок под снос. Дедушка, который умер еще до моего рождения, был архитектором, и они с Джи-Джи сохранили дом в изначальном виде, таким, каким он был на момент его постройки в 1912 году, только добавили кое-что современное на кухне и в ванных. Джи-Джи вырастила тут четырех детей, прежде чем взять к себе нас с Дунканом. В нем чувствовалась величавость старого дома, который много всякого повидал на своем веку.

Я давно тут не была и, слушая стрекотанье сверчков, болтала ногами, как ребенок. Взошла луна, на небе показались звезды, из кухонного окна во двор лился теплый свет. Даже до того, как мы переехали сюда насовсем, я часто ночевала у Бабули Джи-Джи, и этот двор хранил практически все связи с детством, какие у меня остались.

– Спасибо, что вытащил меня сюда, – сказала я через некоторое время. – Я совсем забыла про дом на дереве.

– А знаешь, что еще я помню про этот дом?

– Что?

– Тебя, – сказал он. – В твоем окне.

– Отсюда можно заглянуть в мое окно?

– Ага.

– Вы что, ребята, за мной следили?

– Пытались, – кивнул Джейк. – Всякий раз, когда ты приезжала погостить. – Он сделал глоток вина и добавил: – Не Дункан. Только я.

– Почему?

Стемнело уже настолько, что наши лица казались лишь скоплениями теней. Но он все равно всмотрелся в мое.

– Потому что был в тебя влюблен.

– Вот как? Я и не знала.

Он кивнул.

– Без памяти влюблен.

Я покачала головой:

– Но я же была замужем.

– Знаю. Я познакомился с тобой у тебя на свадьбе.

– Помню. Тебя в числе приглашенных не было.

– Дункан привел меня как свою половину.

– Дункан сделал это, чтобы меня взбесить.

– Я потом это узнал.

– Я потом годами на него злилась.

– Ну, на меня это оказало противоположное воздействие.

– Ты о том, что пришел ко мне на свадьбу?

– Это просто очень сильно, – сказал Джейк, – когда впервые видишь женщину, когда на ней шелковое подвенечное платье, фата и подвязки. Особенно если тебе шестнадцать и ты совсем желторотый. И твоя мать всего год как умерла.

– Мне очень жаль, – сказала я.

– Не стоит. Ты разбудила меня в тот день.

– Если бы я знала, была бы с тобой повежливей.

– Ты была достаточно мила.

– Наверное, мне надо было тебя отвадить или еще что.

– С влюбленностью такое не срабатывает.

– Пожалуй, нет.

– А как по-твоему, почему еще я все время пялился на тебя, разинув рот?

– Наверное, я просто решила, что у тебя нос заложен.

– Нет, это паралич влюбленности.

Как-то так вышло, что в бутылке осталось только на донышке. Я подняла бокал с остатками вина в последнем тосте.

– За влюбленность.

– За женщин в свадебных платьях.

– И подростков, которые на них пялятся.

Мы снова чокнулись, и Джейк на лишнюю секунду задержал мой взгляд, прежде чем залпом допить свое вино.

Вернувшись в мою девчачью комнату, я переоделась в старую ночнушку с Гарфилдом, которую нашла в комоде, и разобрала постель. Подушка выглядела гладкой, прохладной и манящей. Только я забралась в кровать, как в дверь постучал Джейк.

– Уходи, – сказала я. – Я сплю.

Но он все равно приоткрыл дверь и заглянул ко мне.

– Джейк, уже поздно.

– Десять вечера.

– Вот я и говорю.

– Мне просто надо кое о чем тебя спросить, – сказал он, переступая порог.

Он был только что из душа, в штанах от пижамы и без майки. Я отвела глаза от голого юного торса.

– И что же? Я ведь теперь престарелая, а стариков от вина в сон клонит.

– Вопрос в том, не хочешь ли ты сыграть в «Скрэббл»? – Он показал мне дорожный набор для игры в слова.

Подумать только! Моя любимая игра.

– Я слишком устала, чтобы играть в «Скрэббл».

Но Джейк сделал еще шаг и сел на мою кровать. И я ему позволила.

Я села, чувствуя себя нелепо голой, и вообще как-то странно принимать светские визиты без бюстгальтера. Я собрала вокруг себя складками покрывало.

– Зачем ты ее принес?

Он поднял брови:

– На случай, если захочешь сыграть.

Я поймала себя на том, что со вздохом сдаюсь. Что-то в Джейке меня словно бы разбудило.

– Я и в самом деле с радостью поиграю в «Скрэббл».

– И я.

Он положил между нами коробку. Во впадинке на его ключице еще оставалось несколько капелек воды.

– Ты собираешься надеть рубашку? – спросила я.

Он поднял глаза, точно такая мысль не приходила ему в голову.

– А надо?

– Разве тебе не холодно? – спросила я, мой взгляд скользнул к влажным завиткам волос у его шеи.

– Не-а.

– Разве ты не чувствуешь себя голым?

– Не-а.

Я вздохнула:

– Ну, а мне холодно, и я чувствую себя голой только от одного твоего вида.

Это вызвало у него улыбку. Поэтому он оставил меня сидеть с плашками и секунду спустя вернулся в футболке с надписью «ГАРВАРД» спереди.

– Быстро ты, – сказала я.

– Я же не хочу, чтобы тебе было холодно и ты чувствовала себя голой только от одного моего вида. – Он на мгновение встретился со мной взглядом.

Ну вот, опять. Он со мной флиртует. Он что, подначивает меня, не оскорблюсь ли я?

Я решила не обращать внимания.