Полная лунасмотрит мне в окно.Я сижу однаи уже давно –жду твоих шаговтак знакомый звук.Нет на свете слов,что спасут от мук –ни заумных нет,ни простых, в слезах.В полнолунных мнене прочесть глазах:не умею я:незнакомый шрифт.Темнотой объяттихо дремлет лифт.
«Ты не очень высок и не очень красив…»
Ты не очень высок и не очень красив,но она не глядит на красавцев:ей бы только – улыбок чудесных твоих,ей бы только – твоих нежных пальцев,ей бы только –твой взгляд, синий-синий, поймать,только б голос услышать твой милый,ей бы только, что любишь её ты, узнать,не такой уж высокий, красивый.
Вечный двигатель
Бессонница перед глазамицветные картинки меняет, –как в темноте кинозала,твой образ любимый мелькает,счастливый такой, смеющийся,ещё радостней, чем тогда,с экрана ко мне несущийсясквозь прожитые мной года.А вот закрывается дверь,кадр –за смазанным серым кадром,и смотреть не могу, поверь:я ослепнуть была бы рада,да памяти вечный двигатель,увы, невозможно выключить.
«Когда нам за сорок, боимся старенья…»
Когда нам за сорок, боимся старенья, –всё думаем: как с этим жить? –так старости, брезжащей, давят мученья,что в пору от страха завыть.Но старость – не возраст, а что-то другое:усталость не тела – души.Пусть тело, негибкое, немолодое,диагнозы нехороши,но если осталось к чему-то стремленье,желание думать, творить, –мечтающим не угрожает старенье,и тем, кто способен любить.
«Как не хочу я просыпаться…»
Как не хочу я просыпатьсяи в этот мир унылый,из снов счастливых возвращаться,где был со мной мой милый, –где обнимал мня так жарко,что плечи сладко ныли;где солнце так светило ярко,так сини дали были,и где у нас над головамицвела сирень так пышно;где осыпал меня словами,которых здесь не слышно,и нет его улыбок нежных,что душу мне ласкали,не сини, здесь, и не безбрежны,а серы, тесны дали.Здесь мне не хочется смеяться,здесь я грущу, тоскую…Зачем те сны так часто снятся,мне, про любовь былую?Зачем опять меня волнуют, –заставив сердце рваться,картины прошлого рисуют,с которым не расстаться?
«Сердце бьётся за жизнь…»
Сердце бьётся за жизньдо последнего нашего вздоха, –бьётся так, что дрожит,ударяясь о ребра, душа.Позади остановка во лжи –впереди, освещённая плохо,в неизвестность дорога лежит,может, там будет жизнь хороша?
«Как я рада птицы пенью…»
Как я рада птицы пеньюи ромашкам на лугах,речки тихому теченью,серым уткам в камышахи тропинке, в зной награда,сквозь жасминные кусты –одному совсем не рада:что так часто снишься ты.Просыпаясь, понимаю:это счастье лишь во сне, –я опять тебя теряю, –лучше б ты не снился мне.
«Что ты стонешь так, моя…»
«Что ты стонешь так, мояодинокая?Что за боль тебя – душа –рвёт жестокая?Что в комочек ледянойты сжимаешься?От кручинушки какойплачешь, маешься?» –«От разлуки стала яодинокою, –хромоножкой стала я,кривобокою.Будем вместе горевать –– пригорёвывать,дни и ночи коротатьда порёвывать». –«А давай-ка я твоюножку вылечуи без палочки ходитьлаской выучу,и бочок другой, прямой,дай приделаю, –заживём, душа, с тобойжизнью белою.А та, чёрная, тогдапохоронится,и её тоска-беданам не вспомнится.Стоит только пожелать –всё изменится:дни дождливые опятьсолнцем сменятся».
«По ночам крошки прошлого мысли клюют…»
По ночам крошки прошлого мысли клюют,птичьей стайкой к кормушке слетаясьи толкая друг друга, молчат – не поют,ухватить свою крошку стараясь.Та кормушка не выглядит слишком большой,но кормёжка в ней не убывает:память столько бросает им щедрой рукой:всем насытиться крошек хватает.
«Я жду, дорогой, – до сих пор…»
Я жду, дорогой, – до сих поржду звука твоих шагов,спешащих ко мне через двор,так жду всего нескольких слов,сидя у телефона:«Я приду через пару часов,не уходи из дома», –жду твоего тепла,памятью только греясь,жду, как всегда ждала,ни на что не надеясь.
«Говорят: слезами не поможешь…»
Говорят: слезами не поможешь;а зачем же горю помогать,если ты и так уже не можешь:ни смотреть, ни думать, ни дышать.Как же дальше жить себя заставить?Есть противоядье от него:можешь душу бедную избавить,вытравив улыбками его.И освободившееся местоснова радость светлая займёт,и в душе опять наступит лето,сжавшись, пустоглазое уйдёт:горе не живёт в садах цветущихи в сердцах, от радости поющих.
«И солнце, и ветер, и брызги в лицо…»
И солнце, и ветер, и брызги в лицо, –на палец ещё не надето кольцо, –за быстрой «Казанкой» [1] на лыжах несусь,по лилиям белым, и звонко смеюсь.Темно и пронзительный ветер в лицо, –и с пальца давно уже снято кольцо, –иду, вспоминая, сквозь стынущий двор:ту лодку, те брызги и лилий ковёр,и Волги притоку – чудесную Созь,легко вспоминая, без боли и слёз.Тропинку к подъезду совсем замело,а мне, к удивленью, тепло и светло,как будто двор солнцем – т'eм солнцем залит.Пусть память тот день навсегда сохранит.
1
«Казанка» – моторная лодка.
«Я отчаянно просила…»
Я отчаянно просилаот меня не уходить,говорила: «Как любила:никому так не любить!»Но любовь не стала слушать,нацепила пальтецои, заткнув руками уши,убежала на крыльцо,а с него сквозь сад опавший,через поле, через лес…Навсегда вдали пропавшейслед, её, во мгле исчез.
«Вода стоит отвесною стеной…»
Вода стоит отвесною стеной,и стёрта обезумевшей грозойграница между небом и землёй,и молнии сверкают где-то рядом,трещат суки, обломанные градом,и кажется свершившееся адом.С горячечным ознобом в мокром телеты прячешься под лапы старой елии замираешь там, живая еле,рукой замёрзшей истово крестясь,Царю небесному отчаянно молясь,чтоб эта буря поскорее унялась.Закрыв полуослепшие глаза, –где капля дождевая, где слеза, –ты ждёшь, когда закончится гроза;и гром гремит всё тише, тише, –и вот уже его не слышишь,и снова полной грудью дышишь.Сквозь лапы ели солнце блещет,и сердце радостно трепещет,что по щекам вода не хлещет.В душе отвыли страха волки,и нежно гладишь ты иголкитебя укрывшей старой ёлки.Конаковоиюль 1975