Чтение онлайн

— Что это с вами, миссис Дэвис? — Он ленивым движением сполз с табуретки и выпрямился во весь рост рядом с ней. — Я ценю вашу заботу о бабушке, которую я очень, очень любил. Больше, чем вы, видимо, можете представить себе. Хотя ей было нелегко оправиться после пережитой трагедии: смерть единственной дочери… пришлось вызволять грудного младенца из-под опеки равнодушной к нему отцовской родни. Мой папочка, сэр Питер Фоклейн, вообще наплевал на все и умотал в Канаду с какой-то певичкой еще до моего рождения. Да… что-то я увлекся. Короче, Нелли сумела заменить мне родителей. И я никогда не чувствовал себя ущербным сиротой! — Джесс ударил сжатым кулаком по ладони, и в его низком голосе зазвенел металл. — Но есть слишком дорогие жертвы. Разумеется, Нелли только в страшном сне могла бы увидеть, что родовое гнездо попадет в чужие руки. Но еще меньше она желала бы отравить мне жизнь горечью несбывшихся надежд, сделать мишенью для шантажа или, того хуже, объектом судебного преследования.

— Да, понимаю. — Только сейчас Лаура услышала рокот стиральной машины. Значит, бедолаге пришлось заняться самообслуживанием, смущенно подумала она, вспомнив фоклейновский багаж, состоявший из небольшой дорожной сумки. — Я достану вам чего-нибудь перекусить. — С этими словами Лаура двинулась к холодильнику, но ее опередили и крепко схватили за локти, вынуждая остановиться.

— Что вы понимаете, мисс… простите, вы же представились как миссис Дэвис? — уточнил он как-то особенно вкрадчиво. — Что вам вообще дано знать об интимной стороне совместной жизни двух человеческих существ? И куда вы, например, подевали своего благоверного мистера Дэвиса?

Джесс завладел ее левой рукой, приподняв на уровень груди и глазами показывая на кольцо, блестевшее на среднем пальце.

Он стоял сейчас близко, слишком близко, и картины прошлого, переплетаясь с грезами одинокой юности, разом мучительно ожили в памяти Лауры. Дремлющее чувство, которое она так долго подавляла в себе, сейчас возрождалось, как феникс из пепла воспоминаний, где разрешалось, не закрывая глаз, прильнуть к нему и жадно встретить теплые, но требовательные губы, выпивающие без остатка боль ее одиночества.

Мартин… Как объяснить связь с ним этому полному жизни, эгоистичному и здоровому самцу, которому нужен секс чуть ли не двадцать раз на день! Ей было восемнадцать в момент встречи с Мартином, а в двадцать один она вышла за него замуж, зная, что выходит лишь за тень мужчины, чтобы в несколько дней овдоветь. Рана была слишком болезненной, чтобы выставлять ее напоказ перед человеком, отождествляющимся с романтическими мечтами ее юности. Жалость со стороны красавчика Фоклейна была бы непереносима. Но он получит ответ на свой вопрос… Вот ведь, вцепился!

— Как-то не сложилось, — дерзко заявила она с видом нераскаявшейся грешницы. — Обстоятельства разлучили нас…

— Гм!.. Ошибки молодости, я угадал?

Лаура надеялась, что полученное разъяснение заставит Джесса выпустить ее руку, но он явно не спешил оставить ее в покое.

— Юношеское увлечение, не так ли?

Она не стала возражать.

— Мы встретились в колледже, где я училась на логопеда…

Его темные брови поползли вверх.

— И вы влюбились до безумия, так, что даже бросили учебу, чтобы выйти замуж?

Уязвленная нарочитым презрением, сквозившем в этих словах, она выдернула все еще находившуюся в плену руку.

— Напротив, я сдала выпускные экзамены с отличием.

— Но затем решили, что сделаться компаньонкой старой леди не столь обременительно, не говоря уж о перспективе?

— Вы намекаете, что я рассчитывала на какую-то долю в наследстве миссис Раджебл? — От возмущения Лауру просто затрясло. — Я вернулась сюда, в Амершем, чтобы душевно восстановиться после… — Она уже собиралась сказать: «после смерти мужа», но брошенное ей оскорбительное обвинение стократ умножило причины скрывать правду. — После того, как мой брак прервался, — холодно обронила Лаура. — Если бы вы тогда объявились здесь, то узнали бы, что ваша бабушка только-только выписалась из местной больницы, частично оправившись от первого удара… — Она с удовольствием увидела тень, пробежавшую по его лицу, и твердо продолжала: — Да, она нуждалась в заботливом уходе, но я могла ей дать и нечто большее. Видите ли, миссис Раджебл страдала от афазии — неспособности правильно выговаривать слова. Это было осложнение после болезни. Я могла помочь ей как специалист.

Охваченная праведным негодованием, Лаура гордо подняла голову и смело посмотрела своему обидчику прямо в глаза.

— Если вы в состоянии вспомнить, каким человеком была ваша бабушка, то согласитесь, что всякого рода споры и дискуссии были для нее великолепной отдушиной. Я подумала, что могу помочь ей вернуть утраченную способность. И мне это удалось! Если за всем этим было что-то низменное и неискреннее, Бог мне судья. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Так вам готовить завтрак или нет?

— Пожалуй, не стоит. — Джесс наблюдал за ней с выражением, в котором, к своей досаде, Лаура уловила насмешливый оттенок. — Вдруг вы угостите меня грибами? Последствия могут быть самые непредсказуемые.

— Вы обвиняете меня теперь в намерении отравить вас? — ахнула она, бросив на наглеца испепеляющий взгляд. — Поверьте, я слишком дорожу собственной свободой, чтобы рисковать из-за сиюминутного удовлетворения, которое доставила бы мне месть одному очень недалекому господину.

Несмотря на оскорбление, молодая женщина почувствовала, что губы против ее воли начинают складываться в улыбку. Слишком забавно они с Джессом должны были смотреться со стороны.

— Кроме того, — добавила она, смягчившись, — я уже почти готова выслушать извинения за вашу безобразную выходку.

Вместо ответа Фоклейн замер, словно хищник, учуявший долгожданную добычу.

— «Вернулась в Амершем», — бормотал он. — «Выслушивали извинения за безобразное поведение…»

Сжавшись в комочек, она попятилась к кухонной двери, и тут картины прошлого, не заслуживавшие ничего, кроме забвения, понеслись, закрутились яркой чередой. Проклиная сделавшиеся ватными ноги, Лаура уже тянулась к дверной ручке, когда позади раздался торжествующий крик:

— Ага, ну как же! Вот и попалась. Ты же Лора! Маленькая Ло Пэркью!

Лаура похолодела. Как Фоклейну удалось узнать ее спустя столько лет, а тем более вспомнить, как называли ее сорванцы из летнего лагеря, которым она после ряда неудачных попыток подружиться с обитателями автоприцепов, осаждавших Амершем летом, представилась как Ло, чтобы избавить себя от насмешливых вопросов?

Она решительно взглянула на него и с упавшим сердцем поняла по недоброму блеску в карих глазах, что пробудившаяся память подсунула «наследничку» великолепный козырь.

— Так-так, малютка Ло Пэркью, — развязно присвистнул Джесс. — Соплячка, которая умудрилась вдрызг расстроить первый мой сладенький роман, обозвав Агату Эйрон «вонючей жирной городской дурой»?

— Ах… да, конечно. — При воспоминании о стычке на узкой деревенской улочке Лаура почувствовала, что заливается краской. — Должна признать, что я вела себя очень грубо.

— «Грубо» — не то слово, солнышко, — протянул Джесс с явным удовлетворением. — Ведь на самом деле Агата была уже готова сообщить о твоем, пардон, о вашем «безобразном поведении» вашей суровой тетушке и потребовать хорошенько выдрать маленькую козочку.