Чтение онлайн

– Превосходная мысль, мистер Мичи.

– Благодарю вас, мистер Диксон.

После обмена этими полувикторианскими, полуэстрадными любезностями Диксон отправился в профессорскую гостиную, где уже не было ни души, и сел к телефону. Все, что могло так или иначе заинтересовать Мичи, должно быть беспощадно изгнано из его тезисов, даже – или, вернее, особенно – то, без чего невозможно было обойтись. Не все ли равно? Быть может, ему и не придется читать эти лекции. Но если так, что ему за дело до Мичи и до трех хорошеньких студенток? Какая разница, проявляет кто-нибудь из них «заинтересованность» или нет? Диксон глубоко вздохнул и взял трубку.

Дальше все произошло неожиданно быстро. Хотя – ему ли этого не знать! – дозвониться от Уэлчей в город было не так-то легко, сами Уэлчи возникали на проводе с ужасающей быстротой. Не прошло и полминуты, как он услышал голос миссис Уэлч.

– Силия Уэлч слушает.

От неожиданности у него слова застряли в горле – погруженный в свои новые заботы, он совсем позабыл про миссис Уэлч. А, впрочем, чего он испугался? И он сказал довольно непринужденно:

– Не могу ли я попросить к телефону профессора Уэлча?

– Это, кажется, мистер Диксон? Сейчас я позову мужа, но прежде, если вы не возражаете, мне хотелось бы узнать, что вы сделали с одеялами и простыней, когда…

Диксон с трудом удержался, чтобы не застонать. И в это мгновение взгляд его расширенных от ужаса глаз упал на номер местной газеты, лежавшей на столе. Не успев даже подумать, он сказал, округляя губы и вытягивая их далеко вперед, чтобы изменить голос:

– Нет, миссис Уэлч, это, должно быть, какое-то недоразумение. Говорят из «Ивнинг пост». Среди наших сотрудников нет никакого мистера Диксона, могу вас заверить.

– Ах, ради Бога, извините. Ваш голос сначала был так похож… Какая нелепость!

– Я понимаю, миссис Уэлч, я понимаю.

– Я сейчас позову мужа.

– Видите ли, собственно говоря, мне хотелось бы поговорить с мистером Бертраном Уэлчем, – сказал Диксон и радостно улыбнулся собственной хитрости – насколько, впрочем, позволяли выпяченные губы. Еще несколько секунд, и весь этот ужас будет позади.

– Видите ли, он… Обождите минутку. – Она отошла от телефона.

«Отступать нельзя», – подумал Диксон. Сейчас миссис Уэлч отправилась выяснять, где обретается Бертран, а это именно то, что нужно знать Кристине Кэллегэн. Теперь он сможет позвонить и сообщить ей это. Да, отступать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Одно из обстоятельств уже приняло форму хорошо знакомого голоса и пролаяло в трубку:

– Бертран Уэлч слушает. – Лай раздавался так явственно, словно Бертран стоял у него за спиной и вместо телефонной трубки возле уха Диксона находились его розовые губы и борода.

– Говорят из «Ивнинг пост», – дрожащим голосом кое-как выдавил Диксон через свой хобот.

– Что же вам от меня угодно, сэр? Диксон понемногу приходил в себя.

– Мы… нам бы хотелось поместить небольшую заметку для нашей субботней полосы, – сказал он. В голове у него уже зрел план. – Если вы, конечно, не возражаете.

– Возражаю? Какие могут быть у скромного художника возражения против небольшой безобидной рекламы? Во всяком случае, я надеюсь, что она будет безобидной?

Диксон выдавил из себя смешок, который его выпяченные губы превратили в какое-то диккенсовское «хо-хо».

– О да, вполне безобидная, смею вас заверить, сэр. Мы, само собой разумеется, уже имеем кое-какие сведения о вас, но, как вы понимаете, нам хотелось бы знать, над чем вы работаете в настоящее время.

– Да, конечно, конечно. Вполне законное желание. Ну что ж, сейчас у меня две-три вещи в работе. Один этюд – обнаженная натура, великолепная вещь. Впрочем, признаться, я не уверен, придется ли это по вкусу вашим подписчикам.

– И даже очень, мистер Уэлч, поверьте, если только мы подадим это в надлежащем свете. Мне думается, с вашей стороны не возникнет возражений, если мы назовем это «Женская фигура без покровов», не так ли, сэр? Во всяком случае, я ведь полагаю, что фигура женская?

Бертран рассмеялся, вернее, залаял, как гончая, напавшая снова на утерянный было след.

– О да, женская и без покровов, если ваши читатели предпочитают такие формы описания. Кстати сказать, «формы» – самое подходящее слово для этой картины.

Диксон присоединился к его смеху. Что за история для Бизли и Аткинсона!

– Можете вы нам что-нибудь сообщить относительно, так сказать, стиля, манеры, в которых это выполнено, сэр? – спросил он после приличествующей паузы.

– В довольно смелой, я бы сказал, манере. Абсолютно современной, но, впрочем, не чересчур. Современные живописцы очень уж возятся с деталями, а нам это ни к чему, не так ли?

– Да, разумеется, сэр, конечно, это нам ни к чему. Написано маслом, сэр, не так ли?

– Да, черт побери, да, и мы не останавливаемся перед затратами – восемь футов на шесть, заметьте. Во всяком случае, с рамой будет никак не меньше. Нечто сногсшибательное.

– Вы ее уже как-нибудь назвали, сэр?

– Да, я думал назвать ее «Дилетантка». Девушка, которая мне позировала для этой картины, является – в известном смысле, конечно, – дилетанткой, хотя она и служила мне натурой – до тех пор, во всяком случае, пока с нее писалась картина. Так что, как видите, я не погрешил против истины. Впрочем, на вашем месте я не стал бы включать это небольшое разъяснение в вашу заметку.

– Да я никогда бы себе этого и не позволил! – произнес Диксон почти нормальным голосом. В последнюю минуту губы у него непроизвольно расслабились и временно утратили форму буквы «О». Что за тип этот Бертран в конце-то концов? Ему припомнились намеки, которые позволил себе Бертран при первой их встрече насчет воскресного свидания с Кристиной Кэллегэн. Да, черт побери, если дело когда-нибудь дойдет до драки, он…

– Как вы сказали? – подозрительно спросил Бертран.

– Это я не вам, мистер Уэлч, это я одному из наших сотрудников, – сказал Диксон, снова придав своим губам форму буквы «О». – Что касается этой картины, то мне все ясно, благодарю вас, сэр. Теперь расскажите, пожалуйста, о других вещах, над которыми вы работаете.

– Еще автопортрет – под открытым небом у кирпичной стены. Много стены и совсем немного Уэлча. Идея такая: бледность лица, измятость одежды на фоне огромной красной гладкой стены. Ну, в общем, живопись живописца, так сказать.

– Ах так, сэр, благодарю вас. Есть что-нибудь еще?

– Еще небольшой эскиз – трое рабочих читают газету в пивной, – но над этим я только начал трудиться.

– Так, понимаю. То, что вы нам сообщили, нас вполне устраивает, мистер Уэлч, – сказал Диксон. Наступал решающий момент. – Ваша знакомая говорила еще что-то о вашей выставке, сэр. Мы правильно ее поняли?