Чтение онлайн

Когда первое волнение прошло, О'Коннор подошел ко мне и сказал, что у нас есть общий друг, Энтони Мюрхед, который был членом парламента, но умер. О'Коннор знал, что он останавливался у меня в Польше. Сразу же мы с О'Коннором объединились, и через невзгоды я обрел очень хорошего друга.

Несмотря на сильную охрану, Сульмона предоставляла нам определенные привилегии, которые мы в полной мере оценили только после того, как лишились их. Местность вокруг была очень красивой, и нам разрешалось совершать длительные прогулки и даже пикники на целый день с одним офицером в качестве сопровождения. Нам разрешили ходить за покупками в город, что было удачей с моей точки зрения, так как у меня не было ничего, кроме бамбуковой палки, и мне пришлось с самого начала пополнять свой гардероб. Качество всех моих покупок было превосходным, большая часть одежды поступала из Unione Militare, итальянского аналога нашего N.A.A.F.I. Одна из моих самых дорогих вещей - маленькая оловянная кружка для бритья с тиснением детского стишка на итальянском языке, которая путешествует со мной с самого Сульмоны, чтобы выполнять свой ежедневный долг бритья. Иногда она поднимается по социальной шкале и отправляется на пикники. Деньги выделялись по государственным каналам; нам разрешалось получать определенную сумму из зарплаты, которая шла на покупку дополнительных продуктов питания: вина, сыра, фруктов и т. д. Это были дни, когда Италия сама испытывала нехватку продовольствия, и за несколько месяцев до регулярного потока посылок Красного Креста.

У коменданта, полковника Дамиани, была жена-англичанка , и он продолжал быть с нами очень честным, справедливым и приятным. У нас было два охранника, которые присматривали за нами. Один из них, лейтенант Риччарди, был самым выдающимся молодым человеком. Высокий и смуглый, он отличался спокойным характером, но при этом обладал тревожной проницательностью, намного превосходящей его годы, и знал нашу форму от А до Я. Мы все знали его как "Гасси", и хотя он был предельно корректен в своем поведении, мы чувствовали его скрытую симпатию.

Поначалу наши охранники иногда приходили к нам обедать, но вскоре это прекратилось, так как возникло опасение, что мы становимся слишком дружелюбными.

Мы с Диком О'Коннором с утра до ночи обсуждали планы побега, но Сульмона была очень сложным местом для побега: она находилась далеко от границы, а побережье Адриатики хорошо охранялось. В трех-четырех милях от него находился другой лагерь, и несколько офицеров уже предпринимали попытки бегства, но их всегда возвращали обратно. Мы могли бы выбраться из наших мест без особого труда, но только злоупотребив некоторыми привилегиями, данными нам Гасси, а мы не могли заставить себя подвести его до такой степени.

Нам разрешалось писать сколько угодно писем на собственной бумаге, но до нас доходило очень мало писем и практически не было посылок.

Большинство заключенных занялись тем или иным хобби, и проявление талантов было поразительным. Генерал Ним, хорошо известный как охотник на крупную дичь, обнаружил в себе скрытый талант к вышиванию, а также начал работу над книгой, которую он впоследствии опубликовал под названием Playing with Strife. О'Коннор усердно занимался итальянским языком, который должен был пригодиться нам в будущем, хотя никто не мог убедить меня выучить его. Я до сих пор вижу выражение глубокого разочарования на лице одного из наших тюремщиков, когда он спросил, не желаем ли мы воспользоваться золотой возможностью выучить итальянский, а я ответил: "Я не хочу учить ваш чертов язык! Если честно, я совершенно не хотел ничего учить. Я стал недавним приверженцем культа солнечных ванн, и если предаваться ему достаточно долго, то достигаешь своего рода нирваны, отстранения от всех мыслей и действий, что весьма рекомендуется для жизни в тюрьме. Единственным предметом моего интенсивного изучения была история жизни и любви самых очаровательных маленьких ящериц, обитавших на наших террасах и, как и я, тянувшихся к солнцу.

Генерала Гамбиер-Парри тоже забавляли ящерицы, но он был еще и очень одаренным человеком, делал восхитительные зарисовки, был первоклассным фальшивомонетчиком и знающим музыкантом. Но ящериц мне было более чем достаточно. Мы убивали для них мух, соблазнительно размещая их на стене совсем рядом с нами. Позже, когда ящерицы привыкли к нашему виду, мы балансировали мух на руках, и один ящер стал достаточно ручным, чтобы питаться от нас, хотя и не позволял никаких похлопываний. Мне нравилось их отстраненное достоинство и незлобивый характер, и я находил их очаровательными, что, возможно, показывает, до чего мы опустились ради своего развлечения.

Комб, Юнгхазбенд и Тодхантер были энтузиастами-садоводами и занялись птицеводством и кролиководством. Тодхантера пришлось отстранить от кроликов, поскольку он, похоже, был единственным человеком в мире, который отговаривал их от размножения. Его перевели на более эрудированное занятие - собирать новости из итальянских газет и составлять их резюме на английском, с чем он блестяще справлялся, оставляя кроликов додумывать за себя. Комб, напротив, побуждал усталых старых кур нестись без всякого корма. Он осыпал их лаской, которую очень редко можно предложить курице, и был вознагражден плодовитыми результатами.

Думаю, что мой день рождения стал инаугуратором всех праздников, поскольку выпал примерно через три недели после нашего прибытия. С тех пор они отмечались с неизбежным кроликом, вином, тортом и любыми развлечениями, придуманными сержантом Бейном, который вел у нас домашнее хозяйство, и сержантом Бакстером, который готовил для нас.

Денщики были отличные, и если бы нас попросили выбрать их лично, мы не смогли бы выбрать лучших. Мой собственный денщик, Преветт, служил в Королевских Глостерширских гусарах, и я чувствовал, что между нами была связь, и, надеюсь, он тоже ее чувствовал.

Главным удовольствием в Сульмоне для меня были прогулки, поскольку, как мне кажется, я один из немногих мужчин, которым нравится гулять ради самой прогулки, не стремясь куда-то попасть и не пытаясь что-то убить по пути. С моей манией к физическим упражнениям я не понимаю темпа ниже четырех миль в час. Некоторые из моих товарищей по заключению ворчали на меня и говорили, что я лишаю прогулку всего удовольствия, идя так быстро. Я признаю, что являюсь очень непривлекательным спутником на прогулке, поскольку, мчась по воздуху, я не замечаю ни разговоров, ни вида.

Иногда мы ходили на пикник к водохранилищу, расположенному на полпути вверх по склону горы, где купались самые отважные из нас. Я довольствовался наблюдением, поскольку не люблю ледяную воду и считаю плавание самым скучным развлечением, а в воду вхожу с протестом. В Сульмоне, в саду, у нас был небольшой пруд с золотыми рыбками, который иногда достигал нужной мне температуры после того, как солнце сильно его раскаляло, но водохранилище не было соблазном.

Во время одной из прогулок я спускался по склону горы, отстал от остальных и появился среди них только после того, как они добрались до подножия. Я обнаружил Гасси белым по самые жабры и кипящим от сдерживаемого раздражения, думая, что, насколько ему известно, я мог сбежать. Меня сурово упрекнули.

С нашей виллы был виден отель, расположенный высоко в горах и похожий на орлиное гнездо. Он был известен как Терминиллио. Позже он стал известен благодаря сенсационному спасению Муссолини немцами по воздуху после того, как он был заключен в тюрьму своим собственным народом.

Лето продолжалось, светлячки тысячами освещали нашу темноту, и в самый разгар нашего почти человеческого существования пришло известие о том, что нас перевезут. По слухам, речь шла о гораздо более подходящей тюрьме где-то неподалеку от Флоренции. Наши охранники с энтузиазмом описывали ее. Они говорили о ней так, будто она сочетает в себе очарование райского сада и все удобства современного загородного клуба. Наши сердца замирали в предвкушении.

Глава 15. Тюремная жизнь

Был октябрь, когда мы покинули виллу Медичи. Мы все отправились в путь в сопровождении Гасси, чтобы на станции Сульмона нас встретили еще двое заключенных, которые должны были ехать с нами. Это были лорд Ранфурли и лейтенант Смит, R.N.V.R. Они сидели в соседней тюрьме, хотя Ранфурли был помощником Нима и был взят в то же самое время.

Я не встречал Ранфурли раньше, но он подошел ко мне и сказал, что первой информацией, которую он получил от итальянцев, было то, что я попал в их руки. Поскольку последнее, что он слышал обо мне, было то, что я командовал дивизией в его родной стране, Северной Ирландии, он не поверил им и был очень удивлен, услышав, что я нахожусь в Сульмоне.