Чтение онлайн

Цены казались мне фантастическими, а стоимость китайского доллара менялась так же быстро, как приливы и отливы; купив утюг за 8 фунтов и коробку спичек за полкроны, я отказался от покупок и спросил генерала Чэна, не сделает ли он это за меня. Похоже, моя судьба - жить в странах, где господствует инфляция, где деньги почти ничего не стоят и их приходится возить с собой в чемоданах, как в Польше или Германии после войны 1914-18 годов.

Внутри страны я жил в настоящем комфорте, граничащем с роскошью, учитывая время стресса. У меня был прекрасный персонал, замечательный повар-китаец, который готовил европейскую еду так же искусно, как и китайскую. Я подавал европейскую еду на всех своих вечеринках, а поскольку мне не нравятся коктейли и обеды, я взял за правило часто устраивать ужины для десяти или двенадцати гостей. Мне нравился китайский обычай, когда перед ужином долго собираются, пьют коктейли или чай, а затем следует вкусный ужин из семи или восьми блюд, после которого можно уйти домой, не будучи обвиненным в дурных манерах. Это устраивало меня до глубины души, поскольку я ненавижу засиживаться допоздна и всегда встаю утром в 5.30. Я пользовался палочками для еды; хотя я так и не стал экспертом, они обладали уникальным эффектом, заставляя меня есть медленно, чего раньше не удавалось добиться ничем. Рисовое вино, отнюдь не трезвеннический напиток, пьют на протяжении всей трапезы. Китайское искусство поглощения велико, а их гостеприимство еще больше. К счастью, серьезное питье здоровья, известное как "гамбе", что означает "без пятки", происходит во время трапезы; лично я не способен пить на голодный желудок. Кстати, пустой желудок был бы достижением в Китае, где еда является неотъемлемой частью официальной работы, но, хотя еды подается очень много, она легкая и не вызывает ужасного чувства переедания.

Сэр Гораций Сеймур был нашим послом в Китае, но к моему приезду он был в отпуске, и леди Сеймур любезно устроила для меня большой фуршет, на котором я познакомился со всеми видными китайцами и различными дипломатами. Почти сразу я почувствовал теплоту и дружелюбие, исходящие от этой далекой страны и ее народа; я почувствовал, что они принимают меня как человека, независимо от моей работы или национальности. Если бы дух этой маленькой общины можно было распространить по всему миру, U.N.O. осталась бы без работы.

Пробыв в Китае несколько недель и осознав огромные расстояния, с которыми мне приходилось сталкиваться, я почувствовал, что для успеха моей работы крайне важно иметь собственный самолет. У британцев в Китае его не было, и хотя американцы были очень щедры и предлагали мне самолет при каждом удобном случае, я чувствовал, что для британского престижа вредно вести себя как бедный родственник, ожидающий крошек со стола богатого человека. Я спросил лорда Маунтбаттена, может ли он предоставить мне самолет; он передал просьбу в R.A.F., которые сказали, что постараются достать мне самолет, но до его доставки пройдет несколько месяцев. Моя нужда была почти отчаянной, ведь Китай - это больше континент, чем страна, и я не мог выполнять свои обязанности, сидя в Чангкинге и сочиняя письма на . Я обратился к мистеру Черчиллю за помощью в этом вопросе, и он сразу же отправил в R.A.F. наиболее характерную телеграмму, сформулированную следующим образом:

Вы предоставите генералу Картону де Виарту самолет и будете еженедельно докладывать мне, пока он его не получит". Стоит ли говорить, что я получил его очень скоро.

R.A.F. хотели, чтобы я полетел на британском самолете в Китай, чтобы показать, что наши машины могут конкурировать с экстремальными погодными условиями, которые там преобладают, и они послали мне Веллингтон. Поскольку это был "Веллингтон", на котором я упал в море по пути в Югославию, я не был особенно заинтересован, но чувствовал, что нищие не могут быть избранными. Я совершил на нем две поездки на Цейлон, по три тысячи миль в каждую сторону, и он вел себя вполне прилично, но во время третьей поездки заляпал свою записную книжку. Мы возвращались из Индии, нагруженные магазинами и с бомбовыми камерами, заполненными до отказа жидкой пропагандой, которая была неизлечима в Чангинге. Мы уже собирались приземлиться на нашем аэродроме в Чангинге, когда мой пилот передал мне, что мы разобьемся. Я почувствовал, что это досадно, учитывая наш ценный груз, но приготовился к столкновению. Он произошел; самолет полностью сплющило , и хотя никто из нас не пострадал, я очень боялся за наш ликер. Вокруг нас собралась обычная толпа людей, оживленно озирающихся, и среди них я увидел американского механика. Я предложил ему помочь нам поднять самолет, чтобы добраться до бомбовых камер и осмотреть останки. Он сказал, что это невозможно, но когда я сказал ему, что если ему это удастся, то он получит бутылку виски, он взглянул на ситуацию с большей надеждой. В тот момент виски в Китае стоило 130 ?130 за бутылку, так что это были хорошие чаевые. Я оставил своего компетентного помощника капитана Дональда Экфорда во главе спасательной партии, и он вернулся через несколько часов со всем нашим грузом в целости и сохранности.

Другой "Веллингтон" появился, чтобы заменить первого погибшего, но разбился из-за лопнувшей шины. И снова никто из нас не пострадал, но самолет превратился в полную развалину, а скелеты наших "Веллингтонов" были разбросаны по всему Китаю. Третий самолет разбился во время испытательного полета в Индии, и на этом мои "Веллингтоны" закончились. Мне дали Dakota C.47, который за два года постоянных полетов ни разу меня не подвел. Его умело пилотировали сначала Пэдди Нобл, а затем Ральф Шоу. Я был абсолютно уверен в его летных качествах и способности справиться со сложными условиями в Китае.

Глава 19. Китайское Чаривари

У дома на холме были восхитительные соседи, которые значительно усиливали его очарование. По одну сторону от меня жили мистер и миссис Р. К. Чен, которые стали моими самыми большими друзьями и с первых дней дали мне понять редкое очарование и качество китайцев.

R. К. Чен был директором Банка Китая, а миссис Р. К. была одной из самых умных и привлекательных женщин в обществе. Другим моим соседом был мистер Т. В. Сунг, брат мадам Чан Кай-ши. Он был премьер-министром и министром иностранных дел Китая, известным финансистом и очень вестернизированным в своих идеях и манерах.

В то время г-н К. К. Ву занимал пост заместителя министра иностранных дел. Это был исключительный человек, который не позволял ничему сломить себя и справлялся с невероятным объемом работы. Теперь он мэр Шанхая, и трудно представить себе более сложную работу, но он приложит к ней все мужество и энергию, которые только можно найти в человеке. Миссис К. К. Ву похожа на маленькую фарфоровую фигурку и является одной из самых красивых женщин в стране красивых женщин. Преданная и прекрасная пара, они стали моими большими друзьями.

Янцзы - увлекательная и бурная река, наполненная речными судами всех размеров и форм и живущая своей собственной жизнью. Некоторые летние резиденции находились на противоположном от моего дома берегу реки, и вечеринки предполагали самые авантюрные путешествия на лодках и по ступенькам. Однажды я переправлялся на южный берег на очень переполненном пароходе, и на борту появился человек, продававший что-то бурлящей и восторженной толпе. Он без передышки рассказывал о достоинствах своих товаров, и хотя я не понимал ни слова из того, что он говорил, в его голосе слышалась нежная похвала. Его успех был электрическим. Он успешно торговал как с мужчинами, так и с женщинами, и, пробудив любопытство, я спросил своего переводчика, что продает этот человек. Он ответил: "Только афродизиаки, сэр". Похоже, они чрезвычайно популярны на Востоке и, несомненно, на Западе тоже, но на Западе больше скрытности и притворного невежества в таких вопросах. Однажды вечером я ужинал с одним важным китайцем, и он с нескрываемым удовольствием сообщил мне, что на одно из блюд нашего ужина мы должны были съесть медвежьи лапы. Очевидно, этот деликатес отвечал тем же требованиям, что и популярная закуска нашего друга-пароходчика, но я могу только думать, что этот медвежонок родился без амбиций, потому что я не заметил, чтобы в компании произошли какие-либо изменения.

Несмотря на эти два инцидента, я видел и слышал о любви в Китае меньше, чем в любой другой стране, с которой я знаком. Я уверен, что их сдержанность вызвана не лицемерными причинами, а просто чувством деликатности и желанием приберечь нужную тему для нужного места. Я не видел ухаживающих пар в темных переулках и подворотнях, и на людях их поведение было самым приличным; я не знаю, что происходит в помещениях.

Акры и гектары сельской местности были заняты кладбищами, причем так много, что нельзя было не подумать, что китайцы умирают чаще, чем кто-либо другой. Было очень мало мест, где не стояли бы гробы, и когда в Чунгкинге разбивали мой сад, мы обнаружили, что в нем похоронено несколько человек. Похороны проходили непрерывно и представляли собой любопытное зрелище: процессия скорбящих была одета во все белое. После эпидемии холеры гробов никогда не хватало, или же бедняки не могли позволить себе их, и можно было увидеть, как труп несут по улицам с петухом, сидящим на его груди. Идея петуха заключалась в том, чтобы накормить труп во время его путешествия на тот свет; как правило, петух был мертвым, но иногда я видел живого, сидящего на груди трупа, который оказался бы довольно жесткой пищей.

Помимо того, что я был личным представителем премьер-министра, я также выполнял функции офицера связи лорда Маунтбаттена с генералиссимусом. Хотя у нас были некоторые разногласия, я очень привязан к Маунтбаттену, высоко ценю его способности и привлекательную личность. Дикки Маунтбаттен - это любопытная смесь королевского и демократического; он может одинаково хорошо сочетаться как на высоком, так и на низком уровне и быть абсолютно правым в каждом из них. Есть одна история о нем, которая совершенно характерна. Он инспектировал некоторые американские посты, и было очевидно, что американцев заранее хорошо проинструктировали относительно их поведения. Все шло хорошо, пока Маунтбаттен не подошел к одному часовому, который тут же протянул руку и сказал: "Я Браун из Техаса". Маунтбаттен, ничуть не смутившись, пожал протянутую руку и ответил: "Вас, техасцев, здесь много". На что солдат ответил: "Да, вот почему война идет так хорошо".

Начальником штаба лорда Маунтбаттена был генерал-лейтенант сэр Фредерик Браунинг, сменивший на этом посту сэра Генри Поуналла после того, как Поуналл отправился домой на столь необходимый ему отдых. Пауналл провел очень тяжелую войну и несколько месяцев страдал от нездоровья. Бой Браунинг вышел в свет вскоре после Арнемской эпопеи, которая показала его как человека с отличными боевыми качествами и прекрасного командира. Он был одним из немногих офицеров высокого ранга, которые никогда не учились в штабном колледже, но я никогда не знал лучшего штабного офицера . Ничто не было для него слишком сложным, и он был готов помочь в любом деле, будь то большое или малое.