Чтение онлайн

Может быть, он слишком грубо и непочтительно обошелся со старым человеком? При других обстоятельствах герцог ему понравился бы и он, Маккиннон, вел бы себя иначе. Другие обстоятельства… Как часто эти слова мелькали у него в мозгу, с тех пор как в его жизнь оказалась впутанной Ромэйн.

Джеймс бросил взгляд на входную дверь. У входа стоял дворецкий.

— Клэйсон? — окликнул его Джеймс.

— Да, мистер Маккиннон? — Подергивания морщинистого носа не оставляли сомнения в том, что старый слуга не испытывает к незваным гостям иных чувств, кроме презрения. Но служба есть служба.

— Его светлости, возможно, понадобится помощь слуги, который состоит при нем. — И несмотря на все возрастающее любопытство, с которым взирал на него дворецкий, Джеймс поинтересовался только тем, где находятся комнаты его и жены.

— Комнаты леди Ромэйн расположены выше, мистер Маккиннон.

— Буду признателен, если вы покажете мне, где находятся наши комнаты.

Клэйсон сжал губы в ниточку и махнул куда-то в сторону, должно быть указывая на восточное крыло замка.

Джеймс поднялся по широкой лестнице. Верхний этаж был таким же внушительным, как и нижний. Таким он и представлял себе дом герцога.

Блуждая по коридору, Джеймс набрел на уютные и элегантные апартаменты и с улыбкой подумал о том, с каким, должно быть, трудом привыкала Ромэйн к простенькому дому Доры.

Джеймс без стука вошел в комнату, которая, по его мнению, принадлежала Ромэйн. Открыв ее, он так и застыл с жалкой улыбкой на губах: комната была обставлена дорогой, изысканной мебелью, стены были задрапированы белым шелком. Прелестное гнездышко для молодой леди. Но в нем не было места человеку, который предпочитал балдахину звездное небо над головой, а землю — мягкой кровати.

Джеймс прикрыл за собой дверь и направился к камину, облицованному белым мрамором. Стягивая с себя влажный сюртук, он рассматривал превосходную мебель, стоящую на голубом ковре восточной выделки, устилающем пол рядом с кроватью. Маккиннон швырнул сюртук на кресло и ослабил галстук, который раздражал его весь день. Оттянув пальцем жесткий воротник рубашки, Джеймс открыл следующую дверь. Это была гардеробная. Он вытянул руку и потрогал ближайшее к нему платье из дюжины, висевших здесь. Пошуршав шелком между пальцами, он присвистнул: одно это платье, должно быть, стоит столько, сколько его лошадь.

— Для того, чтобы вывести Эллен в свет, ей сначала надо будет сшить почти столько же платьев, — раздался за спиной знакомый голос.

Джеймс обернулся: перед ним стояла совсем не знакомая ему Ромэйн. Затянутая в роскошный пеньюар из розового шелка, она только что закончила причесываться. Мягкие волосы золотой волной струились по плечам и спине. Джеймса манил едва уловимый волнующий запах дорогих духов, исходящий от нее. Ромэйн подошла поближе. Больше всего на свете майору Маккиннону хотелось плюнуть на все договоры и насладиться молодой, прелестной женщиной. Но…

— Вы отправились сюда на разведку, майор? — Ромэйн закрыла дверь в гардеробную и присела на голубой шелковый диванчик, стоящий в центре комнаты. — Здесь нет ни шпионов, ни вообще чего-либо, представляющего интерес для вас.

— Странно, мне кажется, все наоборот.

Ромэйн провела щеткой по волосам и прислушалась к шагам Джеймса за своей спиной. Она страстно желала знать, о чем говорили Джеймс и герцог, но, боясь узнать грустную правду, ни о чем не спрашивала.

Ромэйн вздрогнула, почувствовав руки Маккиннона на своих плечах, и бурная радость переполнила ее сердце.

Джеймс оперся одним коленом о подушечку, отчего диванчик жалобно скрипнул, нагнулся к ней и прошептал:

— Тебе не стоило торопиться принимать ванну без меня, милая женушка. Я бы получил удовольствие, помогая тебе мыть кудряшки.

— Признаться, я больше думала о своем удовольствии.

— Да?! — Джеймс пробежал пальцем вдоль полукруга ее ушка, доставляя ей мучительно-сладостное ощущение от своего прикосновения. Потом, осторожно приподняв ее локоны, он прикоснулся к трепетно бьющейся жилке, вызывая этим в Ромэйн горячее желание.

Потом он развернул девушку к себе лицом и поцеловал ее. Руки Ромэйн оказались под рубашкой Джеймса, и он млел от ее поглаживаний. Со стоном желания Джеймс изо всех сил прижал девушку к себе. Ромэйн часто дышала, чувствуя прикосновения его обнаженной груди.

Внезапно раздался стук в дверь, и девушка отпрянула. Джеймс улыбнулся и снова прижал ее к себе. Пряча лицо, Ромэйн прошептала:

— Кто-то … стучит…

— Пусть стучит, дорогая женушка, — горячо шептал Джеймс, а пальцы его проскользнули под узелок пояска, которым был перехвачен пеньюар.

Ромэйн выпростала руку из-под рубашки, чтобы остановить его, но рука замерла в воздухе, когда он коснулся ее груди. Щемящее чувство, более сильное, чем все физические переживания, испытанные ею ранее, затмило ей разум. Заглянув в зеленые глаза Джеймса, которые на сей раз не скрывали его желаний, Ромэйн вытянулась, чтобы прижаться к его губам. Желание переполняло девушку, его было слишком много, чтобы не поделиться им со своим нечаянным супругом.

Конец ее экстазу положил внезапный крик. Ромэйн опустилась на диванчик и увидела полные ужаса глаза Грэндж. Старая гувернантка ринулась через комнату, схватила Ромэйн за руку и заставила подняться.

Стоя между Ромэйн и Джеймсом, старуха поплотнее запахнула на девушке пеньюар и потуже затянула поясок.

— Где твой разум? Неужели ты потеряла остатки рассудительности? То ты говоришь его светлости, что это брак по расчету, а то…

— Я никогда не говорила такой… — Ромэйн осеклась при взгляде на Джеймса, который обошел диванчик с другой стороны. Его отрешенное лицо свидетельствовало о сильных чувствах, бушующих внутри, о чувственности, которой было согрето каждое его прикосновение, и о многом другом, с чем бы ей не хотелось столкнуться.

— Его светлость распорядился, чтобы мистер Маккиннон занял комнаты для гостей в западном крыле дома. — И не давая ни одному из супругов вымолвить ни слова, Грэндж затараторила: — Мистер Маккиннон, мисс Данбар желает говорить с вами. Ее комната расположена с противоположной стороны коридора через одну дверь налево от комнаты мисс Ромэйн.

— Эллен поселили рядом, а меня выслали в западное крыло? — Джеймс рассмеялся и перекинул сюртук через плечо. — Его светлости не удалось запереть меня в чулане где-нибудь за пределами графства Йоркшир, и тогда он распорядился выселить меня в дальнюю комнату Вестхэмптон-холла. — И, повернувшись так, чтобы только Ромэйн могла видеть радостный блеск его глаз, добавил: — Не терзай себя, дорогая. Мне, несомненно, удастся убедить твоего дорогого дедушку, что мое место рядом с тобой.