Чтение онлайн

— Этого не понадобилось бы, не втяни вы меня в свои темные интрижки.

Джеймс снова улыбнулся и обнял ее за плечи:

— Ромэйн, не волнуйтесь. Все идет так, как я и предполагал. Герцог сосредоточит на мне всю свою ярость, а у вас будет возможность объяснить ему… кое-что.

— Но что он сказал вам, когда я вышла? — в десятый раз спросила Ромэйн. Джеймс чмокнул ее в щечку и улыбнулся.

— Ничего, что не было бы вам уже известно. Я надеюсь, что со временем мне удастся найти общий язык с вашим дедушкой.

— Почему бы и нет?! Вы оба полные дураки! — уколола его девушка.

— Я бы предпочел думать, что мы оба достаточно разумные люди, чтобы оценить ситуацию как необратимую в настоящее время.

Ромэйн прекрасно понимала, что Джеймс обманывает ее, и это ее очень беспокоило, потому что сам он всегда ратовал за честность и прямоту. Почему он стремится утаить от нее самое главное из их разговора? Недосказанность и беспокойство порождают дурные предчувствия. Может быть, ее страхи развеет сам дедушка? Однако Ромэйн не без основания опасалась, что старик окажется не менее скрытным, чем Джеймс.

— О Боже! — неожиданно раздался возглас восхищения. — Какое великолепие! — Ромэйн увидела Эллен и вздохнула. На сегодня рай отменяется.

Эллен крутила головой, потому что сразу хотела разглядеть все. Увидев Ромэйн, девушка бросилась ей навстречу, но замерла на полпути. Глаза ее были широко раскрыты.

— Какое восхитительное платье! Ромэйн, как ты, должно быть, страдала, нося наши лохмотья!

— Я не страдала, — автоматически отозвалась Ромэйн и лишь затем осознала, что в словах Эллен была большая доля правды.

— Вы не очень достоверно изображаете мученицу, — промурлыкал Джеймс.

— Вы тоже недостоверно играете лжеца, — вскипела Ромэйн.

Джеймс слегка щелкнул ее по носу и игриво поинтересовался:

— Мы так и будем перебраниваться каждый вечер?

— Очевидно, — продолжала сердиться Ромэйн.

Беспечность покинула Джеймса, но Ромэйн не получила удовольствия от одержанной победы. Товарищеские отношения, которые сплачивали их во время путешествия в Вестхэмптон-холл, улетучились, и Ромэйн не знала, как вернуть их.

— Тогда будем считать, что вечер начался, и надеяться, что он закончится прежде, чем моя спина окажется исколотой кинжалами ваших сердитых глаз. — Джеймс направился к двери, сделав знак обеим женщинам следовать за собой.

Эллен покачала головой:

— Джемми, сегодня все должны радоваться, потому что Ромэйн и ее дедушка наконец встретились, — и, положив руку на плечо кузена, упрямо добавила. — Все мы устали после долгого путешествия, но нам следует сдерживаться, чтобы ничем не обидеть ни Ромэйн, ни его светлость.

— Не должны ли мы перегрызть глотку друг другу, чтобы потом быть друг другу приятными? — спросил Маккиннон, проходя мимо Эллен, чтобы подать руку Ромэйн, но, когда ладонь девушки легла на его руку, в глазах Джеймса можно было прочитать, что он не стал бы пренебрегать и другими способами доставить ей удовольствие.

А в это время тоненький голосок нашептывал Ромэйн изнутри: «Да, конечно, мы могли бы быть приятными друг другу сегодня вечером».

Поднеся руку Ромэйн к губам, Джеймс поцеловал ее указательный палец, оставив на нем влажный и теплый след от прикосновения кончиком языка. Ромэйн затаила дыхание и замерла, не желая делить наслаждение ни с кем, кроме Джеймса. Видя, что глаза партнера горят желанием, девушка поняла, что они оба должны прилагать усилия, чтобы контролировать страсть, которая росла с каждым днем и толкала их друг к другу. В противном случае их брак перестанет быть фиктивным.

Ужин не заладился с самого начала. Несмотря на то, что Грэндж всегда была желанным гостем за столом, на сей раз герцог не позволил ей сесть с господами. Войдя в столовую в сопровождении мужа и ошеломленной Эллен, Ромэйн пожалела, что ужин не накрыли в уютной и удобной гостиной, где они обычно завтракали. Просторная столовая, которая могла вместить более сотни человек, едва освещалась мерцанием нескольких свечей, расставленных в подсвечниках по всей длине стола красного дерева.

Свечи в латунных люстрах не были зажжены. Пламя, бушующее в камине, не успело прогреть воздух и изгнать из комнаты зимний холод. Герцог, очевидно, имел намерение подавить незваных гостей великолепием замка, однако Ромэйн полагала, что это вряд ли приведет к желаемым результатам.

Эллен медленно обводила глазами стены, задрапированные телком, затканным золотом, и обшитые деревянными панелями цвета спелой вишни. Джеймс, по-видимому, остался безразличен к изысканному убранству столовой. Его пристальное внимание привлек только длинный ряд картин, едва заметных в полумраке.

Ромэйн чувствовала себя беспокойно. Кем был человек, за которого она вышла замуж? Он чувствовал себя одинаково уверенно и в домишке Доры Данбар, и в покоях Вестхэмптон-холла, но, кажется, более всего ему была по вкусу грубая солдатская жизнь. И при этом его костюм, хотя и не последней моды, был сшит, несомненно, искусным портным, из добротного и дорогого материала. Когда Джеймс попал в полосу света, девушке удалось разглядеть, что светлые брюки были подобраны в тон полосатому жилету. Что касается галстука, он был повязан с изысканной элегантностью.

Где же настоящий Джеймс Маккиннон? Этот? Или грубый солдафон, который тем не менее вызволил ее из лап бандитов и спас ей жизнь? Кто же из них настоящий?

— Удивительно! — восхищенно прошептала Эллен. — Эта комната еще больше, чем зал для танцев.

— Берегись пауков, которые живут за фризом, — весело предупредила ее Ромэйн. — Перед редкими приемами гостей, когда мы обедаем в этой столовой, слуги стараются вытравить насекомых отсюда, но некоторым всегда удается уцелеть, и тогда они нападают на ничего не подозревающих гостей как раз перед подачей соуса.

Послышались тяжелые, размеренные шаги герцога, и Эллен не успела ответить. Ромэйн глубоко вздохнула и сделала шаг вперед, чтобы поприветствовать дедушку. Он подставил ей щеку для ежевечернего поцелуя, затем устремил полные ярости глаза на Джеймса, и взгляд этот поведал Ромэйн, что беседа между мужчинами добром не кончилась.

— А где остальные? — строго спросил герцог.

— Мы ждем только Камерона и тетушку Дору, — ответила Ромэйн.

— У тебя нет никакой тетушки Доры!