Чтение онлайн

— Ноккамс?

Эллен обернулась к герцогу и пояснила:

— Это мой щенок, ваша светлость. Тэчер вызвался …

— Мисс Данбар, — вымолвил герцог, — надеюсь, вы благосклонно отнесетесь к моим старческим наставлениям, поскольку они продиктованы добрым отношением к вам. Здесь, в Вестхэмптон-холле, мы взяли за правило не говорить во время ужина о беспородных дворняжках, вне зависимости от того, сколько у них ног — две или четыре. Уверяю вас, что этого правила придерживаются во всех аристократических домах Лондона.

Сердце Ромэйн переполнилось жалостью к девушке, когда она увидела ее удрученное личико, но Ромэйн ни в чем не упрекнула деда. Тоненький голосок нашептывал ей, что высший свет будет намного беспощаднее к Эллен, чем ее дедушка. В Лондоне никто не станет принимать во внимание, что детство и отрочество Эллен провела в безмятежном созерцании природы, что ее никто не школил и не готовил к вхождению в общество. Одна ошибка, допущенная Эллен, сможет повлечь за собой неприятности, которые будут преследовать девушку еще не один сезон. Свет не был жестоким, но светским львам и львицам давно все прискучило, и единственное развлечение они находили в том, чтобы насмехаться над теми, кто оступился.

— Хорошо, что основные события этого сезона начнутся не раньше чем через несколько недель, — сказала Ромэйн. — Нам это даст возможность хорошенько подготовиться к выходу в свет.

— В чем она, безусловно, остро нуждается, — цинично вставил герцог.

Чтобы не дать Эллен возможности расплакаться, Ромэйн поспешно спросила:

— Дедушка, когда ты планируешь отправиться в Лондон?

— Ты же знаешь, я никогда не пропускаю вечеров у миссис Кингсли, — ответил старик, потянувшись к супнице. — Это будет через две недели. — Он взглянул на Эллен, вздохнул и обратился к Ромэйн: — Ты что, полагаешь, что сможешь подготовить ее за две недели?

— Да, — не колеблясь, ответила Ромэйн, в глубине души убежденная, что ей и Эллен поможет только чудо. Эллен предстояло постигнуть светские науки: как вести себя в обществе, как поддерживать светскую беседу. Кроме того, ее надо было полностью одеть. Легко, будто не придавая этому первостепенного значения, Ромэйн вымолвила:

— Я пошлю за мадемуазель Лабомбард. Если я объясню ей важность этого события, уверена, она откликнется и приедет. Кроме того, мы пригласим мистера Такермана.

— Этот портняжка не приедет, если не пообещаешь ему двойную цену.

— Я понимаю это, — согласилась Ромэйн.

Герцог взглянул сначала на внучку, потом на Джеймса и насупился.

— Надеюсь, ты не промахнулась, выйдя замуж, и тебе нечего беспокоиться о таких пустяках, как деньги.

— Нет конечно, — отозвалась внучка. Завтра утром она пошлет записочку адвокату, который ведет дела семьи, и тогда будет ясно, как долго она сможет помогать новоявленным родственникам на средства, оставленные ей родителями.

Старик холодно улыбнулся:

— Ты удивляешь меня, Ромэйн. Тем не менее я предполагаю, что ты и твоя родня остановитесь в моем лондонском доме.

— Если ты не будешь возражать, дедушка.

— А что скажете вы, мистер Маккиннон?

Джеймс с неудовольствием положил ложку. Лучшего овощного супа, чем этот, ему давненько не доводилось пробовать, и он рассчитывал расправиться с ним прежде, чем вкуснейшее блюдо остынет. Ромэйн блестяще поддерживала беседу с герцогом, и Джеймс не видел никаких оснований вмешиваться. Но теперь, после вопроса старика, выбора у него не было.

— Ваша светлость, мы будем счастливы принять ваше предложение. Оно весьма разумно.

— Предложение?! — расхохотался герцог, но голос его смягчился. — Похоже, что и вы добились согласия на брак у моей внучки быстрым умом. А она уже испортила себе жизнь из-за того, что слишком прислушивалась к речам сладкоголосого распутника.

— Ваша светлость, благосклонности вашей внучки я добился отнюдь не разговорами.

Камерон прищелкнул языком, Эллен хихикнула, Ромэйн покраснела. Вовсе не от смущения, а от злости. Не следует заходить слишком далеко. До настоящего времени она была союзником Джеймса. Молчаливым союзником поневоле. Ему не следует провоцировать ее и вынуждать раскрыть тайну, чтобы оправдать себя. Это создаст слишком много проблем, с которыми Джеймсу придется столкнуться, покуда он не выполнит свою миссию.

— Если мы отправимся в Лондон несколькими неделями раньше, нам не придется вызывать модистку и портного сюда, в Вестхэмптон-холл. Мы сможем пригласить их прямо в лондонский дом или даже сами зайти в их магазин.

— Хорошо бы тебе до этого научиться заказывать наряды, будучи без фартинга в кармане, — съязвил герцог, когда слуга унес супницу.

Джеймс с тоской посмотрел на свою тарелку с супом, уплывающую за дверь, а оттуда на кухню, и вздохнул. Его слуга мог бы поступить так коварно только один раз.

Старик тем временем продолжал:

— Да, Ромэйн, может, ты и преуспеешь в поиске подходящей партии для мисс Данбар. В конце концов, нашла же себе мужа Филомена Баумфри, чей папаша вот-вот был готов надеть зеленую шляпку.

— Ее папа носил шляпку? — у Эллен округлились глаза.

Ромэйн мягко улыбнулась:

— Это означает, что у него совсем не было средств.

— Он был банкротом, — пояснил Джеймс сестре и обратился к герцогу: — Ваша светлость, пожалуйста, извините Эллен. У себя в Шотландии мы привыкли называть вещи своими именами, не прибегая к эвфемизмам. Когда человек банкрот, мы так и говорим — банкрот.

Не успел герцог вступить в перепалку с Джеймсом, как вмешалась Ромэйн:

— Я не сомневаюсь, что такая прелестная юная леди, как Эллен Данбар, не встретит препятствий в выборе подходящей партии. Может быть, на ее руку будут претендовать сразу несколько мужчин из тех, кого больше интересует улыбка женщины, чем ее состояние.

— Деревенщина даже в королевском наряде остается деревенщиной, — парировал герцог.

Джеймс с интересом наблюдал за Ромэйн и Вестхэмптоном. Оба они подались к столу и азартно перебрасывались репликами, и было непонятно, кто выйдет победителем из этой словесной перепалки. Только теперь он понял, почему Ромэйн так тосковала без дедушки: глубокая привязанность, связывающая их, была сильнее даже того раздражения, которое они время от времени вызывали друг у друга.

— Но Эллен выступит во всей красе. — Ромэйн улыбнулась Эллен и Камерону, выражение лица которого свидетельствовало о том, что сейчас он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. — Пока для Эллен готовят наряды, я займусь ее манерами.

Глядя на мясо, которое Блам положил ему в тарелку, герцог усмехнулся и сказал:

— Тебе осталось только научить ее дрыгать ногами.

— Дедушка, я научу Эллен танцевать. Это будет не трудно. Ты и сам должен признать, что она резва, как весенний ветерок. — Эллен поблагодарила ее улыбкой, и Ромэйн добавила: — Надеюсь, мы все похорошеем в твоих глазах после ночного отдыха.