Чтение онлайн

– Почему бы вам не вызвать такси? – прозвучал холодный голос отца.

– Сережа! – гневно окрикнула его мама.

– Пап, пожалуйста! – мой голос дрогнул.

Он еще минуту изучающее смотрел на меня и произнес:

– Хорошо, послезавтра мы будем, - и, не прощаясь, он выключил звонок.

Я тяжело вздохнул и опустился на диван.

– Пап, все образуется. Вот увидишь, я уговорю его быть мягче, - Юля улыбнулась уголком губ.

– Ты права, принцесса. Все образуется, - я резко поднялся, и что бы сбросить с себя уныние бодро добавил, хлопнув в ладоши: -Вперед, вперед! Давай собирать вещи. Нас ждет Россия.

Остаток дня мы провели в бешеном ритме. Я пытался разобрать свои деловые бумаги, решая какие из них, мне могут понадобиться дома. Первым делом, в свой небольшой чемодан я сложил ту самую папку с письмами. Я уже видел, как сидя возле могилы жены, перечитываю эти родные строчки. Юля перебирала свои вещи. Ей было сложно упаковать все свои кубки, медали в два огромных чемодана. Она со слезами на глазах, решила оставить целую полку наград здесь. Все ее концертные платья и туфли, естественно, тоже не влезли в сумки. Весь вечер, она ломала голову, как компактнее все упаковать.

Глава 8

Вернувшись после вечерней прогулки с Марсом, я нашел дочь в ее комнате. Я заметил, что в ее настроении что то изменилось. Она грустно сидела на кровати, перебирая свои платья.

– Что такое, детка?

– Пап, я не знаю, что такое с Хелей. Я ей позвонила все сообщить, она заревела и бросила трубку. Не отвечает на мои сообщения, - растерянно произнесла дочь.

Мое сердце сжалось, представив в каком состоянии сейчас Хеля. Я знал, что ей буде тяжело, но она сильная, она справится. Ведь я делаю это только ради нее. Я очень смутился от предстоящего разговора об Анхелии с дочерью, но собравшись с духом, я ответил:

– Ей очень сложно принять это. Сначала ее предает партнер, с которым она танцевала всю жизнь, потом ты, ее лучшая подруга уезжаешь, - я попытался унять дрожь в голосе.

– Но я не предаю ее! Она сама не хочет понять этого. В последнее время мы были как чужие. Я приглашала ее в кино, в магазины, она отказывалась, я пыталась с ней говорить, она переводила тему и уходила от меня. Похоже, у нее появился какой то секрет, о чем она не может рассказать мне, но я не понимаю, почему? Ведь мы с детства вместе. Я всегда принимала ее такой, какой она есть. О какой дружбе речь, если она не может довериться мне? Я пытаюсь быть честной с ней и с собой.

– В жизни случаются разные ситуации, Юль. Будь терпеливее, каждый человек имеет право на личное пространство. Если у нее что то происходит, возможно, она поделится с тобой, только когда посчитает нужным, - понизив голос, я подошел к дочери.

– Пап, ты… – в глазах Юли блеснули слезы, и я понял, что проницательная крошка обо всем догадалась. Я представил, что происходит у нее в голове: попытка сопоставить все факты: о моем поведении, о грусти Анхелии, о нашем настоящем поцелуе. Я ждал, что вот сейчас, дочь вразумит меня, поможет осознать всю нелепость ситуации. Она заорет на меня, ударит, вытолкнет из комнаты, из своей жизни. Обзовет мудаком и извращенцем. Я мысленно просил, умолял дочь поступить так, что бы мне стало хоть немного легче, от осознания того, как неправильно я поступил по отношению к девушке, дав ей надежду на любовь. Но дочь молчала, она продолжила медленно складывать вещи в сумку.

– Я завтра рано утром уеду в Мадрид. Нужно попасть в головной офис по работе. И успеть подготовить документы и справки для перелета Марса. Я попытаюсь вернуться очень быстро. А ты собирайся потихоньку, погуляй, попрощайся с городом, - я направился в сторону выхода.

– Пап, подожди. Вот, я собрала ненужные мне платья, ты не мог бы их завести завтра Анхелии домой. Ей они пригодятся, у нас один размер. Пожалуйста, - обернувшись на голос Юли, я попытался почувствовать подвох в ее словах. Она тряхнула головой, и мило улыбнулась мне. Я мысленно в миллионный раз признался в любви к своей дочери, ведь она дала мне то, что было необходимо: шанс самому объясниться с Анхелией.

– Хорошо, - кивнул я, и вышел их комнаты.

Закончив все дела на работе, на метро я доехал до величественного здания академии искусств, о которой грезила молодежь. Я немного постоял у входа, но собравшись с духом, я потянул на себя тяжелую дверь.

По ощущениям, дорога в Валенсию оказалась намного быстрее, чем в Мадрид. Еще не наступил вечер, а я уже сидел в машине, припаркованной возле парка, недалеко от дома Анхелии. Я окинул взглядом чехлы одежды с вешалками, которые мне предстоит передать девушке, занявшей все мои мысли. Я глубоко вздохнул, и, прихватив большой белый конверт из своего рюкзака и платья, вышел из машины.

Семья Анхелии жила в небольшом двухэтажном доме, в одном из спальных районов. Поднявшись на крыльцо, я позвонил в дверь. Послышался шум и детский плач. Дверь открыла мама Анхелии сеньора Офелия. Она держала на руках трехлетнего брата Анхелии, который заливался плачем.

– О, сеньор Воробьев! Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.

– Добрый день. Надеюсь, не помешаю вам, - я закрыл дверь, и проследовал за хозяйкой в гостиную, где меня встретил отец Анхелии.

– Здравствуйте, сеньор Умберес.

– Здравствуйте, - кивнул он, и мы пожали друг другу руки.

– Располагайтесь, может содовую или сок? – поинтересовалась сеньора Офелия. Я отказался. Женщина начала качать ребенка на руках, напевая детскую испанскую песню.

– Я принес некоторые платья Юли для Анхелии, - неуверенно произнес я. Черт, как же было паршиво на душе. Смотреть в глаза родителям, чью малолетнюю дочь я целовал и представлял в самых грязных своих фантазиях, хотя не имел на это никакого права.

– Уезжаете все таки? – грустно спросила мать Анхелии. Ребенок спрыгнул с ее рук и сел на ковер.

– Да. Решили уехать. У нас есть такое выражение «Где родился, там и пригодился», - я попытался улыбнуться.

– Как интересно и правильно, по-моему. Желаю вам успеха на новом-старом месте, - добродушно отвел сеньор Умберес.

– Исмаэл, иди покорми, пожалуйста, Рамира, я на кухне все подготовила, - сеньора Офелия обратилась к мужу.

Сеньор Умберес поднял с пола играющего малыша и унес из комнаты.

– Как себя чувствует Анхелия после кубка? – решился спросить я.

– Мы не можем понять, что с ней. Она совершено замкнулась в себе, когда приехала с соревнований, ничего нам не сказала. Только из видео в интерете мы узнали что произошло. Уже два дня не выходит из своей комнаты. Все лежит на кровати и ест только конфеты, выпечку, которую ей нельзя, ведь она быстро потеряет форму. Я пытаюсь с ней заговорить, она грубит и совсем не слушает, - женщина грустно опустила голову.

Как же гадко на душе, ведь во многом, я стал причиной такого настроения Анхелии. Девочка расстраивает и себя, и свою семью.

– Луис не приходил извиняться?
– заранее зная ответ, я все же спросил.

– Нет, что вы, сеньор Воробьев. Более того, я встретила сеньору Терезу в магазине, она высказала мне мало приятного, обозвав мою дочь всяким словами. Хорошо, что мне позвонил тренер дочки из нашей школы искусств, слава богу, там не считают мою дочь виноватой. Руководство собирается выделить некоторые деньги, на обучение Хели, считают, что ей необходимо развиваться в Мадриде. Мы с Исмаэлом тоже думаем брать кредит. Раз уж такая ситуация сложилась, что партнер оказался не большого ума, это не должно сказаться на карьере Хели.