Чтение онлайн

У Мари-Элен Жори не было лекций в понедельник утром, утро было в ее распоряжении. Ее друг ушел из дома около половины девятого и прямехонько направился к себе в офис. Свидетели подтвердили, что в девять он был на месте. Тридцати минут как раз хватало, чтобы взять машину и доехать до работы. Майор Кривен это лично проверил с хронометром в руке. Часов в десять мадемуазель Жори вышла за газетой и хлебом. Обычный обмен любезностями с продавцами. Одна из соседок, пожилая дама, встретила ее немного позже, когда мадемуазель Жори возвращалась домой. И никто ничего не знал о времени между этим моментом и тем, когда она переступила порог собственной квартиры. Встретила ли она кого-нибудь на лестнице? Открыла дверь посетителю? Сплошные вопросы — и никаких ответов. Как бы там ни было, дверь никто не взламывал. Бригада дознавателей продолжала расспрашивать соседей. Может быть, кто-нибудь смотрел в окно и видел молодую женщину?.. Кривен разделял разочарование своего патрона: серьезной информации с этой стороны ждать было нечего. Он решил вернуться на набережную и составить график передвижений жертвы: необходимая деталь для полноты картины.

Уголовная бригада была выстроена строго иерархически. Двенадцать групп, объединенных по три под руководством глав подразделений, которые все были комиссарами полиции или действующими майорами. Подчиняясь начальнику бригады или заместителю, они-то и составляли действующую силу знаменитого убойного отдела — около ста человек, находившихся на государственной службе, среди которых пятнадцать женщин. Эта центральная бригада — точно так же, как и бригада по борьбе с организованной преступностью, защите несовершеннолетних, светская бригада, занимавшаяся борьбой с бандитизмом и наркотиками, — находилась в подчинении заместителя регионального директора Уголовной полиции; над ним располагался региональный директор, над которым, в соответствии с иерархией, существовало еще два начальника: префект полиции и, наконец, на самом верху пирамиды — министр внутренних дел.

На этот раз в кабинет Нико Сирски отправились майор Кривен и начальник подразделения комиссар Жан-Мари Рост. Стрелки часов показывали девять вечера.

— Вы смогли составить расписание дня Мари-Элен Жори?

— Да, но зацепиться на самом деле не за что, — раздраженно ответил Кривен, протягивая Нико свой отчет. Он никак не мог успокоиться. — Никто ничего не видел и не слышал. Просто злость берет. А ведь там днем народ кишмя кишит: жители окрестных домов, посетители кафе, зеваки, туристы… Но всем на все наплевать! Теперь кто угодно может заниматься чем угодно, и никто ничего не заметит.

— Этого следовало ожидать, Давид, — успокоил его Жан-Мари Рост, — Наши люди начали опрашивать родственников, друзей, коллег жертвы и ее сожителя. Завтра свяжемся с банком и врачами.

— А что говорят эксперты? — спросил Нико. — Что они думают о веревке и узле на ней?

— Пока ничего, — ответил Рост. — Они еле справляются… Завтра или послезавтра…

— Завтра. В восемь утра. У меня. — Нико не церемонился. — Выбритые и готовые к распределению обязанностей. Я сам буду заниматься этим делом.

Рост с Кривеном успели выйти за дверь, когда в большом кабинете дивизионного комиссара раздался телефонный звонок. Звонили от помощника прокурора.

— Завтра в одиннадцать вас ждет господин прокурор, — сообщил женский голос. — Судебный следователь будет назначен позднее.

Отлично. У Жан-Мари Роста хватит времени составить рапорт о совершении преступления, указать результаты проведенных опросов свидетелей и соседей, описать место преступления, оружие, найденное на месте преступления, особые улики… Надо будет присоединить к этому полный отчет о вскрытии, фотографии жертвы и нанесенных ранений от профессора Вилар. Миленький семейный альбомчик…

Снова зазвонил телефон. Не кричи «Волки!»…

— Нико? Это Армель. Мне сказали, что ты хочешь присутствовать при вскрытии Мари-Элен Жори. Я только что получила предписание прокуратуры. Начну через полчаса, ты как раз успеешь. Я уже давным-давно должна была быть дома и выполнять функции матери и примерной супруги. Но я просто завалена трупами, а брать еще сотрудников мне не разрешают. Впрочем, я тебе звоню не для того, чтобы позвать на профсоюзное собрание. Идешь или нет?

Профессор Армель Вилар была рыжей, огненно-рыжей с кроваво-красным отливом. Нико ценил ее профессионализм и тщательность, с которой она работала.

— Сейчас буду.

Бригада отправляла одного из своих офицеров на каждое вскрытие. Он-то и привозил результаты на набережную Орфевр. А профессор Вилар должна была отсылать свои заключения прокурору Республики.

Приехав на набережную Рапе, Нико попросил показать ему прозекторскую, где должно было происходить вскрытие. Профессор Вилар с ассистентом — белый халат, маска на лице и хирургические перчатки — ждали только его. Армель подмигнула комиссару и начала вскрытие.

Нико давно привык к тому, что происходило у него перед глазами. Его не смущали ни отработанные движения патологоанатома, ни вид извлеченных органов, ни кровь жертвы, ни запах, исходящий от мертвого тела. Бесчувствие? Возможно, в силу обстоятельств. Теперь и этот образ будет мучить его, как и все прочие, накопившиеся в памяти с начала его карьеры. Стереть их было невозможно, нужно было научиться с этим жить.

Профессор Вилар по мере прохождения вскрытия диктовала на магнитофон все, что видела.

— Жертва была практически здорова и, вероятно, регулярно занималась спортом, так как жировой слой тонкий. Рост — метр семьдесят один. Начинаю с забора крови для определения ее группы и анализа ДНК. Вычесываю волосы в целях обнаружения незнакомых материалов. Ничего не обнаружено. На теле — одинаковые следы от тридцати ударов. Измеряю. Они будут отмечены на муляже. Таким образом я смогу узнать, были ли нанесены эти удары одним и тем же орудием, в данном случае — плеткой. Но главное, я смогу выяснить, нанесены эти увечья одним и тем же человеком или нет: сравниваем силу удара, угол соприкосновения ремня с кожей. Переходим к ране на уровне пупка. Лезвие вошло глубоко и задело жизненно важные органы. Вынимаю нож; орудие убийства будет отправлено на экспертизу в научно-технический отдел. Фотографирую общий вид нанесенных увечий. Осматриваю руки мадемуазель Жори, обрезаю ногти для их дальнейшей экспертизы. Возможно, имел место контакт с нападавшим, но надежды мало. Теперь приступаю к фотографированию в ультрафиолетовом свете для выявления кровоподтеков, невидимых при простом внешнем осмотре. Используя лазер, я смогу выявить присутствие слюны, спермы и даже отпечатков пальцев на коже. С тобой все в порядке, Нико?

Комиссар вздрогнул. Он настолько сосредоточился на происходящем, что с начала вскрытия, казалось, перестал дышать. Усталость постепенно давала о себе знать.

— Нико! Все в порядке? — переспросила Армель.

— Да, да, нормально.

— Хорошо, тогда я продолжаю. Груди были ампутированы с помощью скальпеля. Умело. Теперь приступаю к вскрытию. Вертикальный надрез от червеобразного отростка к лобку. Раскрываю грудную клетку и брюшную полость. Отделяю органы по очереди, начиная с верхних. В легких воды нет. Анализ содержимого желудка и кишечника произведу позже — возможно, тогда смогу указать время убийства. Подхожу к области таза. Содержимое мочевого пузыря исследую позже. Теперь детородные органы… Матка увеличена: жертва была беременна, никаких сомнений…

— Беременна?! — воскликнул Нико. — Можешь мне сказать срок?

— Приблизительно месяц, — ответила Армель. — Берем плаценту и амниотическую жидкость на анализ. Лаборатория сможет приступить к выяснению отцовства на основании анализа ДНК.

Нико вздрогнул.

— Следующий этап: исследование головы, — продолжала диктовать профессор Вилар. — Поднимаю веко: роговая оболочка белесая, но еще можно различить коричневую окраску. Вокруг рта имеются следы эфира — значит, он ее сначала усыпил. Выявляются следы липкого вещества на губах и вокруг головы — кричать она не могла. Теперь тебе известно, каким образом жертва была обезврежена. Под волосами нет никаких следов ушибов. Делаю надрез на коже от одного уха до другого и вскрываю черепную коробку… Ну вот, теперь могу приступить к осмотру мозга для выяснения, не образовались ли здесь сгустки крови.

Армель Вилар закончила вскрытие.

— Я буду у прокурора в одиннадцать, — объявил Нико.

— Заключение о вскрытии будет у него на столе. Копию я тебе отправлю мейлом. Описание нанесенных ранений, результаты токсикологических и серологических анализов, стадия беременности, заключение и соображения о причинах и времени смерти, вид оружия…

Информация исчерпывающая. Нико вышел на улицу в полном ужасе. Мари-Элен Жори ждала ребенка. Невероятно! Он представил себе собственного сына, Дмитрия, крепкого четырнадцатилетнего подростка… Какое счастье иметь детей! Нико втянул в себя воздух — вверху живота проснулась тупая боль — и скривился. Он снова представил себе доктора Дальри и тут же захотел, чтобы она была рядом. Она смогла бы отвлечь его и заставить забыть все эти мрачные истории.