Чтение онлайн

В поселковое отделение Алексей Алексеевич не дозвонился, ждать вызова не стал:

— Надо спешить, иначе… — он не договорил — подкатила и засигналила «победа»; мы вышли из отделения. Дружок последовал за хозяином в машину, уселся рядом, внимательно присматриваясь к дороге.

— В поселок! — приказал Алексей Алексеевич шоферу.

— Леонид просил на левадку, товарищ Феоктистов!

— А я прошу в поселок. Немедленно! — и немного погодя прибавил, уже спокойнее: — Впрочем, по пути заглянем на пустырь.

Вскоре мы подъезжали к новостройке:

— Смотри в оба, — велел мне Феоктистов, — не пропусти долговязого, который за Лешкой следил. Сейчас он нам более всех надобен.

Машину оставили в переулке. Дружок то забегал вперед то отставал, однако ни на минуту не терял нас из виду — стоило только кому-нибудь заговорить с Феоктистовым, он мигом оказывался рядом, ревниво поглядывая на собеседника.

У самого пустыря нас встретил какой-то гражданин в штатском, совсем еще молодой, но осанистый человек, видимо, знающий себе цену. Поздоровавшись с Феоктистовым, он доложил, что на участке «порядок». Прохожие наблюдались, однако, народ все мирный: двое из железнодорожной бригады; запоздавшая гражданка с большой кошкой, закутанной в клетчатый платок.

— А чернявого востроглазого паренька не было? — осведомился Феоктистов, — цыганистого такого.

Я удивленно взглянул на Алексея Алексеевича — никаких примет Лешки ему не сообщал.

— Стройный, красивый паренек. Верно я рисую? — повернулся ко мне Феоктистов.

— Совершенно верно, Алексей Алексеевич. Волосы назад зачесаны.

— Нет, такого гражданина не было, — не задумываясь, отчеканил осанистый молодой человек.

— Девушка проходила, совсем молоденькая. Вроде чем-то взволнована. Хотел было осведомиться, однако она сейчас же скрылась в направлении вокзальной площади.

Феоктистов больше расспрашивать не стал, вкратце изложил суть дела. Помолчав, проговорил раздумчиво.

— Помнишь, товарищ Денисенко, у нас в клубе паренек появился? Модный такой, в кургузом пиджачишке, галстук с павлиньими разводами. На бильярде играл.

— Как же, помню, Алексей Алексеевич. Очень хорошо помню: дуплетами баловал. Хоть шары не часто падали, зато заказ знаменитый.

— Да-да, он самый. Я еще сказал тогда: «Неспроста этот паренек зачастил к нам. Что-то тянет его сюда».

— Помню, Алексей Алексеевич, — насторожился Денисенко. — Так значит, вы этого самого паренька разыскиваете?

— Думаю, что этого самого. А вот тебе и другой портрет: тупоносый в куцей кепочке, бритый затылок, бровь рассеченная.

— И этого запомним, Алексей Алексеевич.

— Подскажи еще приметы, — велел мне Феоктистов. — Подбери такие приметы, которые и ночью бросаются в глаза.

— Движения резкие, рывками, — попытался я выполнить просьбу Феоктистова — тонкий, длинный, шея длинная, как у гусенка, ходит развинчено, будто пружины на пятках…

Мы прошли всю левадку до новостроек, обогнули новостройки — ни души. Феоктистов то и дело присвечивал дорогу карманным фонариком, и, когда огонек погасал, вокруг становилось еще темнее.

По другую сторону пустыря нас ожидало несколько ребят с красными повязками на руках. Феоктистов поздоровался с ними дружески, перебросился торопливыми короткими фразами, объяснил задание, велел одному из них направиться на вокзал, проверить, явится ли к ночному скорому пассажир из вагона номер одиннадцать, место номер двадцать четыре.

Вернулись в переулок. Навстречу нам двинулся Денисенко, чем-то заметно взволнованный.

— Вот, пожалуйста, товарищ Феоктистов, — вот она, гражданочка. Та самая, про которую говорил. Все время тут вокруг левадки кружит. Никаких замечаний не принимает. Ну, на самом-то деле, — повернулся он к следовавшей за ним гражданке, — русским языком говорят!

Я глянул на гражданку:

— Лялька!

— Да, Лялька, — оборвала меня Ляля Ступало и подошла к Феоктистову. — Да, это я товарищ начальник. Ваше указание выполнила, домашних предупредила, сообщила, что задерживаемся по ответственному общественному делу.

— Абсолютно точное выполнение, — только и сказал Феоктистов, направляясь к машине. — Удивляюсь, почему вы до сих пор не в моей бригаде, — остановился на миг, — еще два-три таких бригадмильца, и город может спать спокойно, — шагнул к машине, распахнул дверцу: — Прошу вас, — галантно пригласил он Лялю, — или, может, предпочитаете рядом с шофером? Прекрасно. Ступалов, сядешь со мной.

Он велел шоферу гнать машину в «Октябрьское»:

— Начинаю понимать вашего Лешку. И вообще всю обстановочку.

— Леонид говорил, что вы знаете Жилова.

— Не совсем точно. Я знаю д е л о Жилова. Придется, очевидно, еще глубже заняться делом Егория Григорьевича… — Алексей Алексеевич наклонился вперед, проговорил отечески. — Это чудесно, Ляля, что вы решили заняться важными общественными вопросами, — в голосе его не было уже и тени насмешки, — только бы мы не опоздали.

— Значит, вы не видели Лешку? — воскликнула Ляля. И, не ожидая ответа, потому что знала ответ, продолжала. — Почему вы уехали? Оставили каких-то мальчишек!

Ляля то и дело поглядывала на свои маленькие часики, точно можно было что различить в темноте:

— Куда мы едем?

— К старикам Лешки Жилова, — ответил Феоктистов.

— Но Лешки там нет, — воскликнула Ляля. — Я знаю. Я чувствую, что его там нет. Вы поступаете неправильно!..

— Да, безусловно: я должен был отправить вас домой.

— Вот идет встречный автобус. Остановите автобус! — потребовала Ляля. — Лешка наверно в автобусе.

— Барышня, прошу вас, — не отрывая взгляда от дороги, процедил сквозь зубы шофер. — Или мы пересадим вас в автобус.

Ляля притихла. Я не видел ее лица, но мне представилось оно заплаканным, жалким…

Автобус останавливать не пришлось, никого, кроме кондуктора и двух пожилых гражданок, в нем не оказалось — это легко было разглядеть на ходу.

Не проехали мы и километра, Ляля потребовала:

— Остановите машину. Скоро поселок. За поворотом остановка автобуса. Здесь нужно пройти пешком, здесь, может быть… она запнулась, — здесь мы можем встретить Лешку…

К моему удивлению, Феоктистов согласился с Лялей, сказал, что Ляля угадала его мысли. Потом он велел шоферу затормозить, а Ляле оставаться в машине: