Чтение онлайн

— В другой раз, когда мы встречались с Хэмом за ланчем на «Пристани рыбака», на тебе была деревенская юбка с босоножками, а на ногах не было чулок. Я видел, как ты одевалась тем утром. Под юбкой были только сиреневые трусики с кружевной вставкой спереди. Я не мог ни о чем думать, кроме как о том, что последний раз, когда ты их надевала, я целовал тебя через эти кружева.

— Прекрати! — крикнула она и положила голову ему на плечо. — Это просто какое-то сумасшествие. Мы не сможем пройти через вестибюль.

Это было похоже на правду. Они едва дышали от возбуждения, когда Эндрю запер дверь и вывесил табличку «ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ» на ручку. Он успел уже снять пиджак и галстук, туфли и носки, прежде чем Арден успела его остановить.

— Подожди. Я хочу сама.

Сначала она освободилась от одежды с изяществом, достойным куртизанки. На блузке из тонкого шелка было несметное количество крошечных жемчужных пуговиц, и к тому времени, как она сняла ее с плеч и медленно освобождала руки, глаза Эндрю загорелись страстью. Ее грудь гордо выступала за кружева бюстгальтера. Его она сняла специально еще медленнее. Его глаза с жадностью смотрели на два теплых холмика и коралловые соски. Она сняла коротенькую комбинацию и колготки одним изящным движением и осталась перед ним в трусиках, о которых он говорил.

Его губы искривились, когда он взялся за верхнюю пуговицу рубашки. Остановив Эндрю, Арден повела его к постели, села на край и пробежала пальцами по его груди до верхней пуговицы. Она старательно и с педантичной тщательностью расстегнула каждую пуговицу. Ее пальцы медленно блуждали по волосатой груди, накачанным мускулам, гладкой коже, мужским соскам.

— Арден, пожалуйста, — умолял он, сдерживая дыхание. Она сняла с него рубашку и посмотрела ему в глаза. Она встретила его горячий взгляд. — Позволь мне любить тебя.

— Позволь мне любить тебя.

Она освободила ремень, застежку на брюках и расстегнула молнию. Ее глаза были все еще прикованы к его глазам, когда она просунула руки в тугие плавки и крепко охватила ладонями его ягодицы. Она опустила руки ниже, снимая с него трусы. Когда на нем не осталось одежды, она прижалась к нему щекой.

— Я люблю тебя, — поклялась она нежным шепотом. Затем ее губы унесли его в сказочный рай.

«Зал орхидей» был таким же мрачным и грязным, посетители — такими же отвратительными, как и раньше. С десяток мужчин сидели по двое и по трое. Единственная женщина там не слышала, о чем они говорили, так как их голоса были тихими, а слова — неразборчивыми. Воздух был тяжелым, в нем чувствовались запахи пива и табачного дыма.

Арден никогда в жизни не была настолько спокойна. Перелет из Сан-Франциско домой был всего лишь короткой вечеринкой для них всех. Эндрю все еще пребывал в состоянии эйфории по поводу своих побед в турнирах. Он был не менее доволен состоянием Арден после ее визита к врачу. Что бы там ни было, то, что беспокоило ее, казалось, улетучилось мгновенно. Его сердце все еще трепетало, а дыхание становилось прерывистым каждый раз, когда он вспоминал, с какой бескорыстностью она любила его, когда они вернулись в гостиницу. Весь остаток того дня они посвятили сексуальным утехам. Он порекомендовал любой супружеской паре иногда проводить дни таким образом.

После всех волнений Арден с нетерпением ждала возвращения домой. Она грелась в лучах славы Эндрю и его любви. Во время долгого перелета через Тихий океан, она просто не могла оторвать от него руки. Она пользовалась любой возможностью дотронуться до него, и он отвечал ей взаимностью.

Мэт почувствовал их радостное настроение и вел себя прекрасно. Он просто очаровал всех стюардесс, пока миссис Лаани не взяла его на руки и он заснул на ее дородной груди. Арден могла только позавидовать, и Эндрю уложил ее себе на плечо, чтобы она могла немножко поспать. Но ей то и дело приходилось шлепать его по руке, когда она чувствовала, что он посягает на запретную территорию.

На следующий день утром позвонил Рон:

— Пора бы тебе объявиться. Я звоню уже третий раз. На первые два звонка отвечала твоя экономка, и мне пришлось повесить трубку.

— Извини, что доставила тебе неудобства.

— Что-то ты слишком самоуверенна. — Он неприятно усмехнулся. — Не забудь, пора платить по счетам.

— Где и когда?

— Там же. В два часа.

Она положила трубку, не сказав ни слова. И теперь сидела в той же кабинке, а он снова опаздывал. Она посчитала ниже своего достоинства принять льстивое приглашение бармена выпить за счет заведения. Так она и сидела, выпрямив спину, сложив руки на коленях. На этот раз она не пряталась от взглядов, а встречала их с высокомерным достоинством.

— Рада вернуться обратно? — спросил Рон, проскальзывая в кабинку и садясь напротив нее. — Хорошо съездили?

— Да, — ответила она на оба вопроса.

— Твой муж делает себе имя. Разве ты не гордишься, что подцепила такую знаменитость в мужья?

— Я буду гордиться им независимо от того, знаменитость он или нет.

Он приложил руку к сердцу.

— Такая преданность со стороны жены. Я не могу не выпить за это. — Он сделал заказ и снова повернулся к ней. — Интересно, гордился бы он, если бы знал, что ты продала свое тело за пятьдесят тысяч долларов?

— Не знаю. Но собираюсь узнать. Хочу все ему рассказать.

Рон уставился на нее, сверкнув злобными маленькими глазами. Даже когда перед ним появился стакан с выпивкой, он не шелохнулся.

— Ты — негодяй, — произнесла Арден спокойным, бесстрастным голосом. В ее тоне прозвучало такое презрение, которое вряд ли можно было заменить криком. Он не стоил того, чтобы тратить на него свою жизненную силу, которая потребовалась бы, если она закричала. — Не знала я, что мужчина, даже такой подлый, как ты, может сыграть такую грязную шутку, которую ты сыграл со мной.

Его ухмылка была наглой и омерзительной.

— А, так ты выяснила, что я солгал тебе, сказав, что ты бесплодна. — Его хохот был низким и раскатистым, как будто сам дьявол рассмеялся. — Напугал тебя, да?

— Зачем ты мне сказал об этом?

— Потому что ты стала слишком самоуверенной. Тебе показалось, что ты можешь стряхнуть меня, как жуткий сон. Я хотел, чтобы ты поняла, что для меня было важно дело. Да и сейчас тоже.

— Мне ужасно жаль разочаровывать тебя, Рон, но наши дела закончились. Твои угрозы — пустые. Если бы они были реальными, ты не стал бы прятаться и увиливать, пугая меня, и не стал бы возмущаться, что я не подхожу к телефону. Ты обвиняешь меня в трусости, но на самом деле трус — ты. Для того чтобы достичь чего-то, нужно быть человеком. А ты никогда ничего не мог. Даже когда у тебя были более благоприятные условия, ты разрушил все, что имел, как врач, как муж, как отец и как мужчина. — Она встала с гордым достоинством. — Я больше не боюсь тебя. Ты проиграл и больше от меня ничего не получишь. Тот раз был последним. Нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы навредить мне. Пошел к черту.

Она резко развернулась и вышла. Колени дрожали, во рту пересохло, когда она добралась до машины. Но она сделала это! Она избавилась от доктора Рона Лоуэри навсегда. Сегодня же вечером она все расскажет Эндрю. Она больше не боялась, что их любовь не выдержит такой проверки правдой. Их судьбы переплелись слишком тесно, чтобы можно было их разорвать сейчас. Она выберет место. Расскажет ему все. А затем, наконец, она обретет свободу.

Бутылка вина чуть не выскользнула у нее из-под мышки, когда она вошла в широкие двери.