Секрет шкипера Харвея
Шрифт:
— Тут недавно одного газетчика с Севера вздули так, что будет долго помнить. И кинокамеру сломали...
— Да, я читал, — отозвался лениво жилец. — Это того, который защищал черномазых?
— Да, да...
Назавтра, едва Дюперо отъехали от городка, мотор их автомобиля стал работать с перебоями и вскоре совсем заглох. Оказалось, что из бака непонятным образом вытек весь бензин.
Вблизи не было видно ни одной автозаправочной станции. Пока мистер Дюперо оглядывался, возле них остановилась автомашина. Водитель, человек с открытым взглядом на интеллигентном лице, спросил:
— Что случилось?
И тут же предложил:
— Давайте, я дам вам немного горючего, хватит дотянуть до ближайшей заправочной.
Терри вертелась возле мужчин, пока те переливали бензин. Затем мужчины присели отдохнуть, закурили. Того, кто их выручил, звали Джоном Гриффином.
Мимо них на велосипеде проехал мальчик лет семи. Он вежливо приподнял шапку и спросил: «Извините, вы не видели, не проезжал здесь в повозке старый нигер?» И, не получив ответа, отъехал, с удивлением оглядываясь. Гриффин, глядя ему вслед, мрачно заметил:
— Не удивляйтесь, у нас здесь, на Юге, уже вот таким, — он показал на удаляющегося мальчика, — внушают презрение к людям с черной кожей. А что чувствуют негры? Чтобы знать это, нужно пожить среди них.
Отец сказал, подумав:
— Но с белым человеком негры вряд ли будут откровенны и разговорчивы.
— Да, вы правы, — ответил мистер Гриффин. — Я тоже думал об этом. И, знаете ли, однажды получил возможность побыть в шкуре негра.
— Каким образом? — удивился отец, а Терри даже приоткрыла рот.
— Не верите? Могу рассказать. Теперь это уже многие знают. Так вот! Однажды, попрощавшись с женой и детьми (их у меня трое), я сел на самолет, который летел в Новый Орлеан. Там прямо с аэродрома направился к знакомому профессору-дерматологу и посвятил его в свои замыслы. Профессор согласился мне помочь. Я поселился у него. И вот наступил час, когда профессор торжественно произнес:
— С этого момента вы перестали существовать как белый.
Я взглянул в зеркало. На меня внимательно смотрели глаза незнакомого пожилого негра с бритой головой и морщинками вокруг большого рта...
Пришлось снять каморку без окон в третьеразрядной гостинице.
Перед сном решил выйти в город и поискать закусочную для негров. Миновав несколько улиц, остановился перед французским рестораном, в котором несколько дней назад коротал вечера, слушая джаз и попивая коктейль.
«Эй ты, черномордый, собачья голова!» — Я вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Ко мне приближался здоровенный малый с засученными рукавами. Я поспешил прочь. Однако парень не думал отставать. Он шел сзади и осыпал меня непристойными словами. Во мне закипела злость. Пройдя два квартала, я свернул в узкую улочку. Она была совершенно пустынна. Тогда, резко обернувшись, я засунул руку в карман пиджака: «А ну, подойди поближе, шакал, сейчас я с тобой расправлюсь». Парень остановился в нерешительности, размышляя, как поступить. Сердце мое бешено стучало. Не помню, как очутился на Джексон-сквер и сел на свободную скамейку. Сейчас же с соседней поднялся пожилой джентльмен.
— Было бы лучше, если бы вы подыскали какое-нибудь другое место для отдыха.
— Да, господин.
С трудом поднявшись, я угрюмо побрел к выходу из сквера.
Когда шел по улицам, в меня запускали гнилыми мандаринами и вслед улюлюкали. Всюду мне отказывали в устройстве на работу. Встречаясь с неграми, я видел затравленные взгляды малышей...
Мне удалось узнать все, что я хотел. Нервы мои были натянуты до предела. Запершись в номере небольшой гостиницы в Монтгомери, я начал вновь волшебное превращение — на сей раз из черного в белого.
За провизией выходил в город, когда на небе появлялись звезды. И вот однажды я узнал в зеркале старого знакомого Гриффина, покрытого слоем красивого бронзового загара.
И все-таки что-то отличало его от прежнего Гриффина. Глаза! Раньше они искрились жизнью. Теперь в них прибавилась грусть. Та самая вековая грусть, которую я не раз подмечал у негров.
...Терри внимательно рассматривала нового знакомого. Человек, который мог изменить цвет кожи по своему желанию! Ей ужасно хотелось сейчас же рассказать об этом маме, Брайену. Но она боялась упустить еще что-нибудь интересное и продолжала сидеть, не отрывая взгляда от рассказчика.
Отец, помолчав, сказал:
— В общем, все это, конечно, свинство. Но президент обещает провести закон о равноправии негров с белыми. Вы, наверное, знаете...
Гриффин склонил голову набок, сказал:
— Есть решение правительства, чтобы детям негров разрешили учиться в одних школах с детьми белых. Вы знаете, как оно выполняется?
Он не договорил. Открытая машина с несколькими парнями притормозила возле них, и один пьяным голосом закричал:
— Эй, ребята, поехали с нами в Новый Орлеан.
— А что там?
— Повеселимся. Черномазые нос задирать стали...
— Нам не по пути, — сказал мистер Дюперо.
Незнакомцы проехали, выкрикивая нелестные слова по адресу оставшихся.
Гриффин стал прощаться:
— Пожалуй, я поеду... в Новый Орлеан.
Они распрощались.
Позже Терри случайно узнала, что Джон Гриффин — писатель, и обо всем, что с ним произошло, когда он изменил цвет кожи, он рассказал в книге.
В тот день Дюперо решили не ехать дальше: Рене раскапризничалась — ей, видимо, нездоровилось.
Семья без приключений добралась до ближайшего городка Атланта. В пустынном холле второго этажа гостиницы работал телевизор. Было около девяти часов утра. Шел фильм. Терри и Брайен остановились посмотреть.
На экране кто-то мчался на лошади, отстреливаясь, кого-то душили. Вот один из героев занес нож...
— Терри! Брайен! Пойдемте! — позвала мама.
— Мамочка, можно, мы посмотрим еще? — взмолилась Терри. —Мы так давно не были в кино…
— Хорошо, но сначала умойтесь. Брайен пусть сходит в аптеку.
Когда Терри примчалась в холл, телевизор по-прежнему работал. Терри примостилась на подоконнике открытого окна, но кино уже кончилось. Только диктор непрерывно оповещал:
— Сейчас мы начнем передачу из Нового Орлеана. Наши телекамеры уже на месте. Внимание! Включаем Новый Орлеан.