Чтение онлайн

— Прекрасно! — обрадовалась та. — Я сейчас же выезжаю в Понтал. Возьми у Рут несколько платьев, отнеси их в мою бывшую хижину и подожди меня там.

— Что ты еще задумала, Ракел? — испугалась Изаура.

— Не бойся, я не стану убивать Рут. Сейчас мне надо расквитаться с Вандерлеем, Тоньу и Маркусом. А платья нужны для того, чтобы появиться в доме Виржилиу.

— Ой, доченька, остановилась бы ты, — продолжала умолять ее Изаура. — Ведь Рут ясно сказала, что больше не вернется к Маркусу. Чего ж тебе еще надо?

— Мне многое надо, мама. Тебе этого не понять.

Кларита была уверена, что Виржилиу сошел с ума, однако сама ничего предпринимать не стала, решив дождаться Маркуса. Когда же тот приехал, Виржилиу вышел к нему вполне спокойный и с наигранной печалью в голосе произнес:

— К сожалению, должен тебя огорчить, сынок. Твоя жена от нас сбежала.

— Почему? Что тут произошло? — встревожился Маркус. — Не волнуйся, — взял его за руку Виржилиу. — Так будет лучше для всех, поверь мне.

— Да что тут стряслось? Можете вы мне ответить? — еще больше забеспокоился Маркус.

— Ракел сбежала, потому что она обманывала тебя, — перешел к объяснениям Виржилиу. — Она вовсе не была беременна и все это время шантажировала тебя будущим ребенком.

— Откуда ты знаешь? — с недоверием спросил Маркус. — Это Ракел тебе сказала?

— Я припер ее к стенке, и она в бессильном бешенстве учинила тут погром. А потом и вовсе сбежала.

— Ничего не понимаю, — признался Маркус. — Мама, ты можешь объяснить подробнее, что говорила Ракел, уезжая?

Вместо ответа сыну Кларита обратилась к мужу:

— А почему же ты не скажешь Маркусу всей правды? Почему умалчиваешь, что в нашем доме жила не Ракел, а Рут?

— У меня пока нет доказательств, — проворчал Виржилиу.

— А у меня — есть! — заявила Кларита. — Идем, сынок, в мою комнату. Я все тебе расскажу.

— Так ты с самого начала участвовала в этом подлом заговоре! — пришел в бешенство Виржилиу, но Кларита не стала его слушать.

У Рут подкосились ноги, когда она увидела Маркуса, выходящего из машины и направляющегося к ее дому.

— Папа, помоги мне, пожалуйста, — вымолвила она, не зная, как именно должен помочь ей Флориану. — Там Маркус приехал…

Флориану вышел навстречу гостю и радушно пригласил его в дом.

— Здравствуй! — сказал Маркус с улыбкой, увидев растерянную Рут. — Я приехал за тобой!

— Прости меня, — запинаясь, начала она. — Я должна тебе рассказать…

— Ничего не надо рассказывать, — прервал ее Маркус. — Я все знаю. Рут!

— Рут? — ошеломленно повторила она.

— Да, Рут! Мама мне все рассказала, и я счастлив, что у тебя хватило духу так поступить. Прости меня. Я незаслуженно обижал тебя. Но я ведь тогда не знал правды…

Подойдя к Рут, он нежно обнял ее и поцеловал в губы. У Рут перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, Рут! И всегда любил только тебя, Ракел лишь на короткое время завладела мной, но то была не любовь, а какой-то угар, лихорадка. А потом я вдруг ясно увидел, что женился вовсе не на той девушке, которую полюбил с первого взгляда…

Они еще долго объяснялись друг другу в любви, а Ракел в это время выбирала платье, в котором должна была появиться в доме Виржилиу.

— Маркус не знает, что она — Рут, и, надеюсь, никогда не узнает, — сказала Ракел.

— Но он приехал за ней, я сама слышала, — напомнила дочери Изаура.

— Это неважно! — самонадеянно заявила Ракел. — После всего, что я натворила в доме Виржилиу, Рут не посмеет туда вернуться. Поверь мне, Маркус уедет ни с чем. А затем появлюсь я…

Придя домой и не увидев машины Маркуса, Изаура стремглав бросилась в комнату Рут. Она была пуста.

— Где Рут? — спросила Изаура Флориану, разыскав его на причале.

— Уехала с Маркусом! — радостно воскликнул он, а у Изауры оборвалось сердце.

Виржилиу расхаживал по своему кабинету, не без удовлетворения поглядывая вокруг. Скоро, очень скоро этот письменный стол станет столом мэра. Мэр будет сидеть в этом кресле и поигрывать вот этим карандашом. Впрочем, обстановку тогда, наверное, придется сменить…

Приятные мечты Виржилиу прервал своим приходом Сесар. Однако Виржилиу не был на него в обиде. Человек этот в ближайшее время станет его родственником. Но дело даже не в этом. Дело в том, что Виржилиу видел в Сесаре своего союзника, надежного соратника. Он не таил от него ни своих планов, ни своей радости.

— Рад тебя видеть, Сесар, — встретил он его.

— Tы, я вижу, в хорошем настроении, — улыбнулся Сесар.

Худое лицо Виржилиу чаще хранило выражение холодной недоступности и даже некоторой брезгливости. Добродушное довольство, которое сейчас читалось на нем, было большой редкостью.

— Мои планы близки к осуществлению, — признался Виржилиу откровенно, что тоже было немалой редкостью. — Как только Маркус и Андреа поженятся, я получу контрольный пакет акций. И вдобавок сегодня вечером Мария-Элена передаст мне кое-какие бумажонки — весьма ценные, потому что они вынудят Брену непременно уйти в отставку.

— Я первый поздравлю тебя с повышением, — все с той же располагающей улыбкой сказал Сесар. — Надеюсь, наша свадьба с Арлет состоится не позже, а даже несколько раньше свадьбы Маркуса.

Да, со свадьбой Маркуса возникла кое-какая заминка. Из дома сначала нужно было выдворить самозванку Рут, потому что Виржилиу не сомневался: Ракел погибла, а Рут теперь выдает себя за его невестку. Но он откроет глаза Маркусу, и они решат это дело полюбовно.

Виржилиу вообще не мог понять, как можно держать возле себя жену, похожую на лошадь. Но после жизни с Ракел, у которой и нрав был как у норовистой кобылы, эта придурь у Маркуса наверняка прошла, и ему будет в радость заиметь жену-красавицу!

Виржилиу и в голову не могло прийти, что Маркус первый понял, кто теперь оказался с ним рядом. Да и как могло быть иначе? Можно ли было спутать кроткую голубицу Рут с бессердечной Ракел? Рут чувствовала, что Маркус любит ее, что с каждым днем он привязывается к ней все нежнее и крепче. Она не сомневалась, что Маркус всегда любил только ее и лишь житейская неопытность и сердечная неискушенность сделали его игрушкой в коварных руках сестры. Теперь Маркус был с ней и щедро одаривал ее своей любовью. А сестра? Сестра родилась такой — жесткой, холодной, бессердечной. И Рут по временам чувствовала себя перед ней даже виноватой, будто это она обделила сестру, забрав себе самое лучшее — горячее доброе сердце, неиссякаемый источник любви.