Чтение онлайн

Пока он заметил только, что у него до сих пор нет ключа от лодки. И забеспокоился: куда запропастился пострел Реджиньо, который должен принести ему ключ. Скоро уж темнеть начнет!..

Реджиньо и в самом деле не отдал ключ хозяину. Он пожалел Маруджу, который умолял помочь ему. Моряк мечтал заполучить лодку, отправиться в море и поквитаться наконец с акулой, которая лишила его руки. Мальчик жалел однорукого и наконец решился. Но как раз в тот момент, когда он передавал ключ от лодки Маруджу, появился Донату. Разъяренному толстяку ничего не стоило справиться с калекой и мальчишкой. Ох и поколотил же он их! Чтобы впредь было неповадно на чужое добро рот раскрывать!

Восстановив справедливость, тяжело отдуваясь и держа рукой в кармане ключ, Донату отправился домой.

Тоньу сидел в уголке понурый, жалкий, будто побитая собака.

— Эй, — окликнул его Донату, — ты помнишь, кто я такой?

Тоньу печально покачал головой, и было непонятно, «да» он говорит или «нет».

— А люди вон толкуют, будто ты все прекрасно помнишь и только притворщик большой! — продолжал свой допрос Донату.

Тоньу еще больше понурился, словно просил оставить его в покое. Но Донату не собирался щадить этого придурка, который вдобавок мог оказаться для него и опасным. Но только он открыл рот, как Тоньу сказал:

— Помнить я ничего не помню, но знаю, что ты мой отчим, что ты меня любишь и я тебя тоже люблю.

Что мог сказать на это Донату? Рот у него закрылся сам собой, и он, грузно переваливаясь, направился к себе в спальню.

А Тоньу с ужасом представил себе предстоящую ночь. Он боялся жуткого призрака, который смотром на него из темноты, боялся до дрожи, до холодного пота. Глоринья согласилась лечь у него в комнате, но у нее вдруг поднялась температура, простыла, видно, и вот теперь он оставался один на один с ночной жутью.

Алзира с сочувствием смотрела на молодого хозяина. Она давно привязалась к нему за его незлобивость, за доброе сердце. Странные его фантазии зачаровывали ее, будто сказки. Он совсем не казался ей дурачком. Просто пришел из какого-то другого мира, вот и рассказывает о нем. Ей его рассказы очень нравились.

— Если позволите, я лягу у вас в комнате, — предложила она. — А вы мне что-нибудь расскажете.

— Обязательно расскажу, обязательно, — с готовностью отозвался повеселевший Тоньу и с благодарностью посмотрел на Алзиру. Похоже, и у этой славной девушки сердце такое же доброе, как и у Рут.

Тоньу Лунатика утешала Алзира, а бедного Реджиньо — Тониа.

Увидев плачущего брата, она всплеснула руками.

— Боже мой! Кто это тебя так? — с испугом спросила она и тут же кинулась промывать кровоточащие ссадины, прикладывать холодные примочки к синякам.

— Хозяин, — закусывая губу, чтобы больше не плакать, отвечал Реджиньо.

— И чем же ты провинился? — продолжала расспросы Тониа.

Реджиньо, всхлипывая, объяснил, в чем было дело.

— Конечно, и ты не без греха, нечего чужим добром распоряжаться, — рассудила Тониа, — однако намерения у тебя были самые что ни на есть добрые! А вот распускать руки и бить ребенка!.. — негодовала она. — Поверь, даром Донату такое не пройдет! И я найду, какой монетой с ним расплатиться!

И Реджиньо, прижавшись к сестре, которая ласково его обнимала, почувствовал себя будто под теплым крылом. Все беды его отодвинулись, уменьшились, растаяли, и он погрузился в сон, который настигает детей так внезапно.

Уснула и Алзира, убаюканная смутными. мечтами о неведомых странах. И только стоило ей уснуть, как к окну прильнул призрак с лицом Ракел.

— Тоньу, Тоньу, — звал он помертвевшего от ужаса Лунатика, — иди, тебя ждет твой отец! Сейчас ты увидишь своего отца! Иди!

Тоньу лежал, оцепенев от ужаса.

— Иди! Иди! — продолжал звать и манить его призрак.

И Тоньу, будто настоящий лунатик, зачарованный зовом луны, вдруг поднялся с постели, спустился по лестнице вниз и шагнул в темноту

Поутру растревоженным муравейником шумел рыбный рынок — ночью призрак чуть было не погубил Тоньу.

— Не проснись я, — рассказывала взволнованная Алзира, — не знаю, что бы и было. Но я, слава Богу, проснулась. Смотрю, Тоньу нет. Дверь распахнута. Я бегом на берег. Кричу, зову. Добежала до самого страшного места, где внизу острые камни торчат, и вижу: стоит он на скале и вот-вот прыгнет вниз и разобьется. Окликнула я его, а он мне в ответ: «Призрак сказал, что меня мой отец зовет». «Да отец твой давным-давно на небесах, — говорю я ему. — Нечего тебе тут делать». Послушался он меня, и завела я его домой.

Рыбаки, стоявшие плотным кольцом вокруг Алзиры, зашумели:

— Надо бы мессу заупокойную отслужить! Видно, не успокоилась душа. Рут на том свете!

Рыбаки не сомневались, что является к Тоньу Рут, ведь ни для кого не было секретом, что он любил ее. Но если уж является она да еще за собой манит, значит, плохо ей, потому и стала похожа на Ракел, свою сестрицу, которая всегда была исчадием ада. Помолиться надо за нее как следует, чтобы обрела покой на небесах.

Рыбаки всей гурьбой уже собирались отправиться к священнику, как вдруг раздались громкие крики.

Посреди площади на земле лежал Донату и громко вопил.

Рыбаки бросились к нему. Что такое? Что случилось? Донату ревел словно бык и ничего не мог толком объяснить. В конце концов выяснилось, что в общей суматохе кто-то подкрался к нему сзади и сильно ударил по затылку палкой, а когда он свалился и на миг потерял сознание, похитил все его цепочки с амулетами…

Кровососа Донату никто в поселке не любил, Так что и сочувствие ему было соответственное. Каждый про себя подумал, что еще и не так надо было долбануть стервеца.

А довольная Тониа потихоньку смеялась в уголке, перебирая цепочки: она свое слово сдержала, расправилась с обидчиком по заслугам.

Когда Флориану услышал, что в поселке хотят отслужить по Рут заупокойную мессу, то страшно встревожился.

— Нельзя по живому заупокойную служить, — толковал он Изауре. — Пойдем скажем всем, что погибла Ракел. Как можно такое про себя таить?

— Да ты с ума сошел! — напустилась на него Изаура. — Ты что, на голову Рут беду накликать хочешь? Узнают все, что не Ракел, а Рут с Маркусом живет, и что с ней сделают? Ты об этом подумал?

— Ох, права ты, права, — Флориану просто за голову схватился. — Что же делать? Ума не приложу!

— Ничего не делай, — посоветовала Изаура. — Что, Господь Бог сам не разберется, кто у него живой, а кто мертвый? А лишний раз помолиться за бессмертную душеньку, я думаю, не грех…

Изаура говорила так, а у самой сердце было не на месте, и болело оно за Ракел, которая, что бы кто ни говорил, была самая несчастная!

Неопределенность положения Рут очень тревожила Маркуса. Наконец он решился довериться своему адвокату. Делал он это с немалым душевным трепетом. Что-то он ему скажет? А вдруг Рут и в тюрьму могут посадить за подлог?..