Секрет тропиканки
Шрифт:
— Я хочу, чтобы мы с тобой наконец исчезли, — предложил ей Вандерлей. — Тебе не кажется, что сейчас самый подходящий момент, а, Ракел?
— И да и нет, — уклончиво отвечала Ракел. — У нас совсем нет денег. И я предлагаю для начала отобрать у Виржилиу ферму
— У меня есть еще один ход. Мне повезло, я заснял момент, когда Донату столкнул со скалы отца Тоньу. Думаю, Донату раскошелится за такие любопытные кадры.
Ракел с улыбкой согласно кивнула.
Так что к Донату подкрадывались со всех сторон беды — тайник его уже опустошил Сервилио, который увивался теперь вокруг Вилмы, уверяя, что получил наследство, Грозил ему и шантаж Вандерлея. Но Донату пока ни о чем подобном не помышлял и разыгрывал из себя спасителя Реджиньо, тоже, разумеется, небескорыстно.
Вечером предыдущего дня Бастиано соблазнил Реджиньо поездкой на лодке. Уговорил мальчишку, увез и спрятал у себя в доме. Реджиньо сперва разобиделся, потом рассердился, потом со слезами умолял Бастиано отпустить его, догадавшись, что тот держит его будто в тюрьме. Реджиньо беспокоился об отце, о Тонии — сестра просто с ума сойдет от волнения.
Бастиано только посмеивался, глядя, как тревожится мальчишка.
— Сиди, сиди, — говорил он ему. — Тебе положено сидеть и не трепыхаться.
Но вот на следующий день у дома Бастиано появился Донату, он ворвался в комнату, схватил за руку Реджиньо, шепнув Бастиано:
— Ударь меня палкой!
После короткой потасовки Донату увел с собой Реджиньо, посадил в лодку и привез в поселок. Реджиньо с благодарностью смотрел на своего спасителя.
Обнимая брата, Тониа громко рыдала. Горько узнать, что понапрасну претерпел ты позор и унижение. Никакие деньги не могли ее порадовать… Одно утешение, что Реджиньо жив и здоров, что он опять с ней, что он в безопасности. И Тониа плакала, мешая радость с горем…
Глава 19
Виржилиу добился того, чего хотел, но счастливым себя не чувствовал. Тониа не отозвалась ни на одну его ласку, и любовная их встреча напоминала скорее пытку, а не любовь. Роль палача была не по душе и Виржилиу. Он понял, что тихой пристани ему ждать нечего. Но он надеялся, что деньги возьмут свое. Реджиньо вернулся, деньги остались у Тонии. Она почувствует вкус к обеспеченной жизни. Поймет, что значит быть богатой, и оценит Виржилиу по заслугам. В общем, он не терял надежды. Жаль только, что на следующий день у него был приступ страшной головкой боли — до потери сознания, до галлюцинаций. Приступ напомнил ему, что он давным-давно нездоров. И напоминание это было для него угнетающим. Виржилиу бесило собственное бессилие перед врагом, который распоряжался теперь его организмом. Поэтому он и знать его не хотел. Поэтому и игнорировал по мере сил. Поэтому с удвоенной страстью хотел распоряжаться собственной судьбой сам!
«Вот Сампайу болен всерьез, — твердил Виржилиу самому себе, — а у меня все от нервов, от усталости, все пустяки. Однако постараемся воспользоваться болезнью Сампайу и обернуть ее себе на пользу».
Виржилиу не сомневался, что компаньон сделает его президентом фирмы хотя бы временно, на срок лечения. И поехал к Сампайу, чтобы обговорить все формальности.
Каково же было его изумление, когда Сампайу не только не пообещал ему поста президента, сохраняя его по-прежнему за собой, но даже намекнул, что в ближайшее время намерен расстаться с Виржилиу как с компаньоном.
А тут еще Вандерлей насел на Виржилиу, требуя отдать ему ферму и угрожая, что откроет все махинации Виржилиу Маркусу. Виржилиу после разговора с Сампайу был особенно заинтересован в хороших отношениях с сыном, поскольку у Маркуса была своя, и немалая, доля акций в фирме Сампайу. До тех пор пока, эти акции были как бы совместной семейной собственностью, Сампайу не посмеет отстранить Виржилиу от дел! Виржилиу подумал и решил пойти навстречу Вандерлею.
Вандерлей хмыкнул. Он не ожидал, что прожженный плут и деляга Виржилиу так легко поддастся на шантаж. Удача окрылила его. Драгоценности, которые передала ему Ракел, он уже успел превратить в доллары. Так что с хорошей новостью и деньгами он мог рассчитывать уже не на скупой поцелуй, которым был удостоен при встрече, а на что-то большее…
«Почему бы нам не провести медовый месяц в Греции, дорогая?» — мысленно обращался Вандерлей к Ракел, представляя, как, отдыхая, она лежит, откинувшись на подушки.
Но, пойдя Вандерлею на уступки, Виржилиу, разумеется, не собирался складывать оружия. Он пожаловался и на Сампану, и на Вандерлея Сесару. Kaк адвокат-крючкотвор, тот мог помочь ему как-то отплатить и тому и другому. Любой из них мог попасть впросак, любого из них можно было подловить.
— Понял, — кивнул Сесар. — Но для начала я должен поквитаться с сумасшедшим, который расстроил мою свадьбу с Арлет.
— Настроение у Арлет неважное, — согласился Виржилиу, — но не теряй надежды. Любовь горами двигает, а Арлет не из тех девушек, что выходят замуж без любви. А раз она любит, она простит тебя. Вот увидишь!
— Надеюсь. Но пока уберу сумасшедшего. Я не хочу держать у себя под носом бочку с порохом, которая всякую секунду может взорваться. Кто знает, что ему еще придет в голову!
Слово не расходилось с делом у Сесара, когда речь шла о его собственной выгоде, и он немедля отправился в Понтал-де-Арейа. Адвокат полагал, что у него хватит умения и искусства уговорить дурачка взять свои слова обратно. Самым лучшим было бы, если бы Лунатик отправился к Арлет и рассказал ей ту же самую историю еще про кого-нибудь. А потом повторил про третьего. Тогда его невеста поймет, будто все это лишь фантазии и бредни расстроенного воображения.
Тоньу встретил Сесара угрюмо и настороженно. Он давным-давно возненавидел этого прощелыгу.
— Мне не о чем с вами разговаривать, — сразу же заявил он.
— А мне есть! — властно ответил Сесар. — Ты пойдешь и немедленно извинишься перед моей невестой за ту напраслину, которую возвел на меня!
— Еще чего! — рассмеялся Лунатик. — Что? Колет глаза правда-то?
— Отказываешься? Тогда пеняй на себя! Если ты потерял память, то какой из тебя свидетель? А если нет, то мошенникам, которые притворяются, тем более доверять опасно! Сейчас я отвезу тебя в Рио, и мы выясним, кто ты на самом деле: слабоумный или прожженный плут?!
Тоньу похолодел. Больше всего на свете он боялся, что его уличат в обмане. Невинном обмане, который давал ему возможность быть вне досягаемости отчима. Он набычился, давая понять, что ни за что не сдвинется с места. Но Сесар не бросал слов на ветер. Он уже засучивал рукава, собираясь скрутить парня и запихнуть его в машину.
Алзира, увидев такое, взвизгнула и кинулась звать на помощь. Как раз неподалеку от их дома сгрудились на берегу рыбаки, толкуя с Маркусом о кооперативе.
Маркус, услышав о Сесаре, который чего-то добивается от Тоньу, помрачнел и скорым шагом пошел за Алзирой. Он ненавидел Сесара.
Сecap уже волок упирающегося Тоньу к машине.
— А ну оставь его и убирайся отсюда! Быстро! — скомандовал Маркус, и сила его ненависти была такова, что Сесар спасовал. — Быстро! Быстро! — торопил Маркус.
Сесар с силой отпихнул Тоньу, сел в машину и дал газ. Он не захотел выяснять отношения с Маркусом по многим причинам. Одна из них была та, что он не потерял еще надежды породниться с этим семейством. Жаль, что Маркус ему помешал, дело легко могло бы сладиться. Теперь Сесар полагался только на чувства Арлет.