Чтение онлайн

Решение Рут было таким простым и логичным, что она даже улыбнулась.

Медлить она не стала, оделась, спустилась вниз и села в машину. Погруженная в свои мысли, Рут даже не заметила, как оказалась уже в Понтал-де-Арейа. Знакомые светлые домики, яркая зелень, синее море, золотой песок пляжа — все это она видела будто впервые. Впервые, а может быть, даже во сне — так все было ярко, празднично, нарядно. И еще дом, не менее знакомый, чем все остальные, — полицейский участок, руг не спеша направилась прямо в кабинет Родригу.

Родригу что-то писал и удивился появлению Рут, которая вошла без стука.

— Вы хотите что-то сообщить, сеньора Ракел? — спросил он.

— Да, — сказала Рут. — Да. Хочу сообщить, что Вандерлея убила я.

Родригу впился в нее пристальным, испытующим взглядом. Поворот неожиданный, но вполне реальный. Родригу, как местный житель, был в курсе если не сути взаимоотношений Вандерлея и Ракел, то, во всяком случае, сплетен, которые вокруг них ходили.

Сплетни делали вполне правдоподобной эту развязку.

— Вас побудила к признанию находка пистолета? — спросил следователь.

— Да, — признала Рут. — Да. Поскольку я взяла пистолет моего мужа.

— Расскажите, как это было, более подробно, — попросил Родригу, приготовившись записывать.

— Самое главное, что я убила этого подонка, — сказала Рут. — Подробности совсем неважны. Все произошло очень быстро. И я не хочу об этом вспоминать!

— И все-таки, раз вы делаете такое признание, вам придется припомнить и подробности, — продолжал настаивать Родригу.

— Нет-нет, главное я сказала, и больше ничего от меня не требуйте!..

Родригу вспомнил беспорядок, который царил в номере, полуголого Вандерлея. Подробности, видно, были не слишком аппетитны. Однако со временем сеньора Ракел снизойдет и до подробностей. Сейчас она еще потрясена тем, что оказалась способной на чистосердечное признание. Как видно, поначалу она хотела подставить мужа. Расквитаться разом с обоими. Но спасовала. В ней заговорила совесть. Да, многим оказывается не по зубам их собственное преступление. Многие способны совершить его, но немногие потом спокойно пользуются его плодами.

Родригу придвинул Рут — Ракел лист с записанными показаниями.

— Распишитесь вот тут, — ткнул он пальцем. Рут расписалась.

— Вы меня арестуете? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Родригу. — Отправляйтесь домой и ждите решения правоохранительных органов.

Рут приготовилась к самому страшному. Взяв на себя преступление, она распрощалась с тем привычным обыденным миром, где люди спят, обедают, работают, ходят в гости. Что ей там делать? Вернуться сейчас обратно домой, сделав шаг, переступив черту, было для нее, наверное, не менее тяжким наказанием, чем оказаться в тюрьме.

Силы вдруг покинули ее, и, выйдя из полицейского участка, она какое-то время, безучастная и будто чужая всему на свете, сидела на скамейке. Потом поднялась и отправилась к родителям.

Она сожгла все свои корабли и поэтому призналась отцу и матери тихим, безучастным голосом в том, что это она убила Вандерлея.

Флориану расплакался, повторяя:

— Как же? Как же это так? Ты же не выходила! Ты же была дома!

А Изаура со стесненным сердцем сердито посмотрела на дочь:

— Господи! Да не возводи ты на себя напраслину! Ты и пистолета в руках держать не умеешь!

Рут ничего не ответила матери. Она сидела в уголке, погрузившись в какие-то свои мысли. Изаура не могла выдержать эту пытку. Она прекрасно поняла, что дочь взяла на себя вину, спасая Маркуса. Но и в вине Маркуса она тоже не была уверена. Поэтому, накинув платок, она побежала к Ракел.

— Твоя сестра взяла вину на себя, — сообщила она с порога.

— Если ей хочется сгнить в тюрьме, — хладнокровно произнесла Ракел, — пусть гниет.

— И ты не заступишься за нее? — спросила Изаура.

— Я же сказала тебе, что я здесь ни при чем, — отозвалась Ракел. — Единственное, что я сделаю, — это переберусь в город. Мне здесь делать больше нечего.

Вот тут заплакала и Изаура — лишиться разом двух дочерей было ей не по силам.

Когда Изаура вернулась домой, уже стемнело. Рут собралась с силами и уехала. Флориану встретил жену. Он не мог ей простить, что и в тяжкий миг испытаний она думает только о себе, о мерзких своих удовольствиях.

— Где ты была? — приступил он к ней.

— В церковь ходила, — машинально соврала Изаура.

— Я был в церкви, но тебя там не было! Постыдилась бы на старости лет врать мне прямо в глаза. Шлялась где-то. И платок опять там оставила!

Изаура провела рукой по голове — да, действительно, опять обронила платок и даже не заметила.

— Скажи лучше, с кем была? С кем? — уже орал на нее Флориану, в ярости он толкнул ее, и она упала, да так и осталась лежать на полу. Лежала и горько плакала.

Флориану уже было стыдно, жаль жену. Он сел возле Изауры, взял ее за руку.

— Ну скажи, где же ты была? — спросил он совсем другим голосом.

— На пляж ходила, — сквозь слезы ответила Изаура. — Ракел искала…

Из глаз Флориану опять полились слезы: бедные, разнесчастные их доченьки!

В потемках, сидя на полу, плакали, обнявшись, двое стариков.

Нелегко было Рут сообщить Маркусу о своем поступке. Но она набралась мужества и сказала:

— Я была в полиции, Маркус, и призналась, что это я убила Вандерлея.

С каким напряжением ждала она его ответа! Нет-нет, она в нем не сомневалась: конечно, он не примет ее жертвы. Но теперь выходило так, что она вынуждает его на ответное признание. Что не спасает, а губит его. Вот если бы ее арестовали, а не отпустили домой…

Маркус сначала не понял:

— Что? Что ты сказала? Повтори!

— Я убила Вандерлея, — тихо произнесла Рут. У Маркуса застучало в висках — да-да, такое могло быть. Круг замкнулся. Рут, кроткая голубица Рут, сама решила расправиться с Вандерлеем. Он же принимал ее за Ракел. Но не надеясь на свои силы, она взяла пистолет из сейфа. И защищаясь, выстрелила. Хотела спасти его и вот…

— Ты хотела спасти меня, — с мукой и любовью произнес Маркус.

Рут молчала, но глаза ее сияли такой преданностью, что он подавил невольно вырвавшийся из его груди глухой стон.