Чтение онлайн

Сам он вел себя очень мягко, но без малейшей вкрадчивости, был внимателен и доброжелателен. Клиентка должна была почувствовать, что может по всем на него положиться, во всем ему довериться, потому что он целиком и полностью на ее стороне. Жалвао принялся расспрашивать ее о визите и номер Вандерлея.

— Вам я, конечно, расскажу всю правду, — волнуясь, начала Рут. — Я не была в номере Вандерлея и вообще видела его раза два в своей жизни.

Вот тебе на! Поистине странное, необыкновенное начало: Жалвао было жаль, что разговор их начался с откровенного запирательства. Он вполне мог предположить, что сеньора не убивала своего любовника, но что они были любовниками, знали все, включая мужа…

— Отношения наши должны строиться на полном доверии, — терпеливо начал внушать он своей подопечной. — Если вы не доверяете мне, я не смогу вас защитить. Через несколько дней судья решит, передавать дело в суд или нет. Если он передаст дело в суд, то суда вы будете дожидаться в тюрьме. Будьте честны со мной. Служащий отеля утверждает, что видел, как вы поднимались наверх, видел вас и до этого — вы навещали сеньора Вандерлея всякий раз, когда приезжали в Понтал-де-Арейа.

— Какая гадкая клевета! — искренне возмутилась Рут. — Приезжая туда, мне и в голову не приходило идти в гостиницу! Я никогда не имела ничего общего с этим человеком! И глубоко уверена, что все свидетели подкуплены. Сеньор Виржилиу просто спит и видит, чтобы разлучить нас с Маркусом!

В тоне ее было столько неподдельного возмущения, что Жалвао предстояло разобраться, кто перед ним: гениальная актриса или жертва гнусных интриг свекра. Дело, в общем, выглядело не так однозначно, как показалось ему сначала…

Во всяком случае, первый разговор подзащитной с адвокатом окончился, по существу, ничем.

Кларита твердила сыну и невестке одно: «Вы должны сказать адвокату Жалвао всю правду. Откройте ему, что Рут и Ракел сестры и в живых осталась Рут».

Но Рут это приводило в такой смертельный ужас, что Маркус, опасаясь у жены нервного срыва, а то и еще чего-нибудь похуже, пообещал ей никому ничего не говорить, даже адвокату.

Страх Рут перед Виржилиу носил уже и сейчас какой-то патологический характер. Теперь она даже обедала у себя в спальне, боясь, как бы Виржилиу не устроил ей какой-нибудь провокации.

Жалвао еще несколько раз побывал в Понтал-де-Арейа и выяснил кое-какие весьма любопытные подробности. Так, он узнал, что Вандерлей встречался у себя в номере и с рыбачкой Вилмой. Он разыскал Вилму и поговорил с ней. Она все отрицала, но выглядела несколько испуганной. Он так и не добился от нее признания, что у нее была любовная связь с Вандерлеем. Однако узнал, что Вилма на днях выходит замуж. Понятно, что с прошлым она хотела покончить раз и навсегда.

Жалвао пристально оглядел ладную, сбитую фигуру рыбачки, сильные руки, крепкие ноги. Она производила впечатление человека решительного, твердо знающего, чего хочет.

Внимательно изучая материалы следствия, он выяснил и еще кое-что весьма существенное. Но эти сведения он решил приберечь для судебного заседания, поскольку дело все-таки было передано и суд. А пока он лишь успокоил своих клиентов: у них есть все основания рассчитывать на благополучный исход.

Однако Рут была уже в таком нервном состоянии, что ни на что хорошее не надеялась.

Жизнь тем временем шла своим чередом. Ясным солнечным днем священник обвенчал три пары: Титу с Глориньей, Вилму с Сервилио и Ду Карму с Шику Белу. Возраст у этих пар был разный, счастливы они были каждый по своему, но все-таки счастливы…

Счастливой почувствовала себя и Арлет в свой день рождения, который встретил ее чудесными цветами и изумительным ожерельем, присланным Сампайу. Она с утра надела сверкающее, играющее веселыми огоньками ожерелье и почувствовала, что будто обвела себя волшебным кругом, который отвел от нее все дурное — дурные мысли, настроение и даже людей. Все в этот день улыбались ей, и именно в этот день она поняла твердо и окончательно, что ей не нужно выходить замуж за Сесара. И дело было совсем не в Рут. Он сам ей был не нужен и неинтересен. Она сделала бы страшную ошибку, связав с ним свою жизнь. Они были совершенно разные, чужие друг другу люди… Теперь Арлет, кажется, поняла, что имела в виду Кларита, когда твердила ей:

— Слушайся себя, своего сердца!

Она должна была решить свою судьбу не умом, не соображениями, что хорошо, а что плохо, а всем своим существом, и тогда решение будет ясно, неоспоримо и непреложно. И вот решение пришло к ней как подарок ко дню рождения.

Арлет невольно рассмеялась и вспомнила, как нежно попрощался с ней Сампайу перед отъездом:

— Береги себя, милая девочка! И вот увидишь, я приеду совершенно здоровым, и тогда мы с тобой помечтаем!

Арлет уже, кажется, начала мечтать о его приезде.

Если в душе Арлет наступила наконец долгожданная ясность, то в душе Малу по-прежнему царили смута и смятение. И по-прежнему она яростно добивалась внимания Алоара и столь же яростно боролась со своим отцом. Теперь она расклеивала обличительные афишки против Виржилиу, обвиняя его во всех смертных грехах. Обвиняя и отрекаясь. Снимая с себя вину за то, что она — дочь такого страшного человека.

Афишки были последней каплей, переполнившей чашу терпения Виржилиу. «Пусть они живут на ферме, — решил он, — с глаз долой, из сердца вон!» И Маркус наконец передал сестре документы на ферму.

— Он надеется избавиться от меня, — саркастически усмехнулась Малу.'

— Думаю, и это имеет место, — дипломатично ответил Маркус.

— Я еще подумаю, — пообещала Малу, но бумаги взяла.

Конечно, ей хотелось жить на ферме, она чувствовала, что создана для естественной жизни на природе. Чувствовала, что создан для такой жизни и Алоар. Но ей хотелось, очень хотелось сначала убедиться, что Алоар любит ее искренне, преданно, бескорыстно. Любит просто за то, что она Малу, безумная и неотразимая!

Похоже, что Алоар именно так и любил ее, но он был слишком большим гордецом, чтобы отдать себя в распоряжение взбалмошной девчонки, у которой семь пятниц на неделе. Так они и мучили друг друга, проверяя и перепроверяя, сближаясь и отскакивая в разные стороны.

И все же взаимное любовное напряжение нарастало, уже и воздух был наэлектризован подавляемой любовной страстью, и однажды она сломала преграды, которые так тщательно воздвигал Алоар, подхватила их и понесла.

Несколько дней они прожили в сумасшедшей любовной горячке, ничего не видя и не слыша, но однажды утром будто очнулись, очнулись в объятиях друг друга и открыли, что кроме страсти связывает их и просто нажитая за долгие дни привязанность, нежность. И тогда они поклялись друг другу в вечной любви.

Малу была счастлива. Но вечность в молодости коротка.

Малу так и не сказала ничего Алоару про ферму. С одной стороны, она хотела сделать мужу сюрприз, с другой — сама еще ничего не решила. О ферме Алоару сказал Маркус, спросил, когда они туда собираются перебраться. Он хотел знать, будут ли Малу с Алоаром в городе во время суда.

Алоар выразил полную неосведомленность, и Маркус тут же попросил прощения.

— Малу готовит тебе сюрприз, — сказал он, — а я ей все испортил.

Маркус даже не подозревал, насколько он все испортил. Подозрительный, самолюбивый Алоар теперь совсем другими глазами посмотрел на все то, что произошло в последнее время у них с Малу.