Чтение онлайн

— Сначала Виржилиу, теперь Ракел, — говорил Брену Кларите, сидя в баре у Алемона.

— О ней тут никто жалеть не будет, — сказал один из рыбаков, опрокидывая рюмку.

— О ней будет плакать ее мать, — со вздохом отозвалась Кларита.

Вокруг Брену столпились рыбаки.

— Кстати, ты знаешь, что мы собираем подписи? — спросили они. — Люди в поселке хотят, чтобы ты опять был у нас мэром.

Брену улыбнулся. Для него это была приятная новость. Но еще больше она обрадует Веру. Однако он не мог не сказать:

— Но программа-то у меня осталась прежняя. Я опять закрою пляжи, и туристов не будет, пока мы не достроим канализацию. Вы же за это и выгоняли меня, — упрекнул он своих легковерных, изменчивых избирателей, которых качало будто на волнах.

— Мы знаем. Поэтому тебя и хотим. Мы ведь тоже кое-чему научились, — пригорюнились рыбаки. — Аталибу с Реджиньо похоронили. Кое-кто еще скоро, похоже, отправится за ними. Хватит с нас. Нагоревались. Так что ты уж не отказывайся, Брену. Мы за тебя будем голосовать.

— Ладно, будем бороться за наши природные богатства вместе, ~ отвечал Брену, невольно улыбаясь.

В бар вошел Флориану, и все невольно замолчали, опустив глаза в землю. Флориану был хороший человек, его все любили и сочувствовали, что ему так не повезло с дочерью. Везенье-то, пожалуй, наступило для него сегодня. Но этого никто не мог ему высказать.

— А я рад, что Ракел умерла, — вдруг раздался голос с порога, и в бар вошел Тоньу.

Все невольно на него зашикали: «Помолчи! Негоже так говорить!»

Но Тоньу ни на кого не обратил внимания ж продолжал:

— Очень хорошо она сделала. Злые люди должны умирать, чтобы было место для добрых.

И Флориану невольно горько кивнул.

Он только что видел, как расстались Рут и Маркус, и неизвестно, что причинило ему больше боли: смерть Ракел или несчастье Рут.

Как молил ее Маркус быть с ним вместе, вернуться к нему! Ведь теперь им никто не мешает.

— Ты выбрал Ракел, ты был с ней вместе, я сама вас видела! Понимаешь? Сама!

— Но я ничего не помню! Я понятия не имею, как это случилось. Я не помню совершенно ничего! — оправдывался чуть ли не со слезами на глазах Маркус. — Ну поверь же мне! Поверь!

— Ты не помнишь, зато помню я! — твердо ответила Рут. — И мы никогда не будем вместе. Никогда!

— Это последнее твое решение? — безнадежно спросил Маркус.

— Да, — ответила Рут.

— Тогда я уеду из этой страны и больше никогда не вернусь. Без тебя мне нечего здесь делать! Мы видимся в последний раз, — Маркус умоляюще посмотрел на Рут, может, это на нее подействует?

— Счастливого пути! — вот и все, что услышал он в ответ.

Маркус уехал, а разбитая горем Рут отправилась к Изауре. Она не знала, первой ли сообщит матери скорбную весть о Ракел или уже будет стараться ее утешить.

Изаура встретила дочь рыданьем. Они сидели вместе и горько плакали. Каждая о своем.

— Я уйду из этого дома, мне здесь не жить, — сказала Изаура. — Бери его себе, дочка. Все себе бери. Нам тут ничего не нужно.

— И мне тоже, — ответила Рут. — Все должно вернуться к Маркусу. Это все его. При чем тут мы?

— А Маркус, он приходил к тебе? — спросила Изаура.

— Да, мама, приходил, — едва шевеля губами, произнесла Рут.

— Почему ты к нему не вернулась? Ты же любишь его! Любишь больше жизни!

— При чем тут это? У него своя жизнь, у меня — своя, — с трудом отвечала Рут.

— Ты из-за того, что он был с Ракел? Что спал с ней? — продолжала допрашивать Изаура.

— Да, мама, из-за этого. А ты откуда знаешь? Но давай больше не будем об этом. Поверь, мне и так тяжело.

— Маркус не изменял тебе. Ракел все наврала. Она мне рассказывала, как все подстроила. Ей хотелось поймать его, держать в руках, заставлять делать все, как ей нравится. Она подговорила его секретаршу дать ему снотворного в соке: он, мол, после смерти отца совсем не спит… Ну та и дала. А Ракел выбрала какое посильнее, так что он и в самом деле как под наркозом был. Он и вправду ничего не помнит.

— Почему же ты сразу мне не сказала? — обомлела Рут.

— А ты что, Ракел не знала? — с упреком спросила Изаура. — Рассказать она мне рассказала, а потом стала грозить, чтобы никому ни единого слова… Я ведь не только любила ее, я ведь и боялась ее, — снова заплакала Изаура.

И Рут ничего не стана говорить матери, ведь и она была так несчастна.

— Ты возвращайся к нему, возвращайся. Он ни в чем перед тобой не виноват, — продолжала уговаривать ее Изаура.

Материнское ее сердце, оплакивая несчастную Ракел, хотело видеть счастливой бедняжку Рут, которая ни перед кем никогда и ни в чем не была виновата.

— Маркус уезжает. Уже поздно, мама, — тихо ответила Рут, хотя в душе ее заиграл какой-то счастливый солнечный проблеск.

И опять она не спала всю ночь, а с первыми лучами солнца тронулась в путь. Не мог же Маркус исчезнуть в один миг: ведь даже на то, чтобы взять билет, нужно время…

Рут сразу же отправилась к Сампайу и Арлет. Маркус перед отъездом наверняка должен был у них появиться, чтобы уладить все дела. Как-никак, Маркус был ответственным человеком. А уж уезжая так надолго…

Но Сампайу ничего не знал о Маркусе, он у них не появлялся.

— Единственное, чем могу помочь тебе, — предложил всегда отзывчивый на чужое горе Сампайу, — это узнать, каким рейсом он вылетает. Сейчас мы вместе поедем в аэропорт, у меня там есть знакомый, и он для нас просмотрит все списки. В крайнем случае, встретитесь у трапа, — пошутил он.

Рут слабо улыбнулась.

Теперь Рут сжигало нетерпение, ей казалось, что каждая минута грозит катастрофой. Именно в эту минуту и улетает Маркус.

Бледная, крепко сжав руки, сидела она в машине и с колотящимся сердцем считала эти самые страшные минуты.

В аэропорт они приехали довольно рано. Знакомый Сампайу любезно поднял все списки и стал внимательно их изучать. Но, как оказалось, ни в одном из них имя Маркуса Ассунсона не значилось.

Что за притча? Куда мог исчезнуть Маркус?

— Больше я ничем не могу помочь тебе, дорогая, — ласково сказал Сампайу обескураженной Рут. — Ищи дальше сама. Если он у нас появится, я передам, что ты его ищешь.