Чтение онлайн

Другое заметное лицо современного индуистского фундаментализма — американец Шивайя Субрамуниясвами (род. 1927), носящий титул “верховного Гуру шиваитов западных стран””. В1947 году он прибыл в Индию из Сан-Франциско и спустя два года получил на Шри-Ланке посвящение от Шивайогасвами (1872–1964), активного деятеля шиваитского возрождения, садгуру Кайласа-парампары Надинатха-сампрадайи, одной из сект шиваитской школы шайва-сиддханта. Шивайогасвами якобы передал титул садгуру (то есть верховного гуру парампары) Субрамуниясвами, который не замедлил в том же 1949 году основать “Церковь шайва-сиддханты” и “Орден шайва сиддханта йоги”. Вернувшись в Америку, Субрамуниясвами в 1957 году создал так называемую Гималайскую академию и первый в США шиваитский храм (в Калифорнии). В другом излюбленном месте американских гуру — на Гавайях — он построил (на о. Кауаи) монастырско-храмовый комплекс и штаб-квартиру своей международной неошиваитской секты. Показательно, что гавайский центр секты был построен на месте древнего языческого святилища, камни от развалин которого использовали в 20-х годах теософы при возведении своего центра. Некоторая преемственность с теософией прослеживается у неошиваитов и на уровне терминологии (“астральный план” и т. п.). В1979 году Субрамуниясвами основал англоязычную газету “Hinduism Today” (“Индуизм сегодня”), ставшую международным “коллективным организатором и пропагандистом” неоиндуистского фундаментализма. В1994 году Субрамуниясвами создал “Хинду Хэритейдж Индаумент”, первый индуистский транснациональный трест. Во время Второго глобального форума за выживание человечества, который проходил в Москве с 11 по 15 января 1990 года, Субрамуниясвами выступал с докладом. [393] Интересно, что в первый раз посетить Россию Субрамуниясвами удалось еще во времена “железного занавеса”, когда с 1967 по 1983 годы он, вместе со своими последователями, совершал “паломничества внутреннего поиска” в разные страны мира. Как и в случае с Прабхупадой, [394] “компетентные органы” удивительным образом не обратили внимания на то, о чем “беседовали и медитировали” странные туристы. На юбилейном Всемирном парламенте религий, проводившемся в сентябре 1993 года в Чикаго, Субрамуниясвами был избран в Ассамблею президентов, представляющих различные религиозные течения и секты. [395] Получил он признание и среди этнических индуистов: если раньше его последователями были в основном американцы и европейцы, то сейчас среди его паствы около двух третей составляют тамилы, живущие на Западе.

В 1997 году на русском языке был напечатан труд Шивайи Субрамуниясвами “Танец с Шивой. Современный катехизис индуизма”. “Катехизис”, объемом под 800 страниц, со множеством иллюстраций и словарем, отвечает своем у названию. Он действительно составлен в совершенно нехарактерной для индуизма форме католического катехизиса: [396] вопрос — краткий ответ, развернутое пояснение, цитаты “от писаний”, затем краткий “символ веры” и апологетико-полемические приложения. В конце “Катехизиса” размещена рекламная информация “Ордена сиддханта шайва йоги” и предлагается адрес, по которому могут написать “граждане СНГ”, желающие сделаться монахами Ордена.

Субрамуниясвами принадлежит к ВХП, с которым был связан еще один известный персонаж движения современного неоиндуистского прозелитизма — гуру кашмирского тантрического шиваизма Свами Муктананда Парамаханса (1908–1982). Когда ему было 15 лет, он покинул родителей, богатых землевладельцев, и стал садху и учеником Свами Нитьянанды, гуру кундалини-сиддха-йоги. В1956 году Муктананда основал ашрам Шри Гурудева в пригороде Бомбея Ганешпури. К концу его жизни созданная им секта “Сиддха-йога дхама” имела 37 ашрамов и более 300 центров медитации по всему миру. Муктананда разъезжал между своим индийским центром в Ганешпури и американским центром секты в Окланде. У него было около полумиллиона последователей в Индии и 250 тысяч — за рубежом. Конечно, будучи гуру кундалини-йоги, Муктананда утверждал, что он — Бог и может дать своим ученикам возможность реализовать их собственную божественность посредством шактипата. Для этого Муктананда давал им следующие указания: “Полностью откажитесь от себя ради гуру, он сделает остальное. Полностью доверяйте и подчиняйтесь ему. Он может рассердиться и обругать вас, но его методы эффективны”. [397]

Б.И. Клюев приводит описание происходившего в ашраме Муктананды, составленное на основании свидетельств зарубежных очевидцев:

Муктананда вошел в пятерку самых богатых гуру мира, [399] и после его смерти развернулась борьба за наследство покойного, в которой участвовали назначенные им гуру брат и сестра — Свами Нитьянанда и Свами Чидвиласананда. Последовали детективные истории с похищениями, избиениями, применением наркотиков, и в результате секта раскололась.

Если Муктананда представляет собой некий смешанный тип гуру-универсалиста и “нового гуру”, озабоченного прежде всего деньгами, властью и славой, то его преемники — это уже типичные примеры неогуру.

Этот тип гуру сыграл решающую роль в экспансии псевдоиндуизма на Запад после Второй мировой войны. Не без иронии их называют “реактивными” (jetguru), из-за пристрастия к многочисленным перелетам по миру на реактивных лайнерах, также “бизнес-гуру” и “кока-кола гуру”. “Стейтсмэн” метко замечает:

Клюев пишет о них:

Большинство бизнес-гуру имеют филиалы своих сект на Западе или вообще перебираются туда жить. Далеко не все из них получили признание даже гуру-Фундаменталистов из ВХП, не говоря уже о гуру-традиционалистах. Верховный жрец храма в Двараке (Гуджарат), имеющий значительный авторитет среди ортодоксальных индуистов, назвал таких новых гуру обманщиками и мошенниками. [402] Моральная низость вообще отличает “бизнес-гуру” от традиционных гуру и гуру-фундаменталистов. Вместо благотворительных заведений деятелей неоиндуизма “бизнес-гуру” заводят коммерческие предприятия (бюро услуг, мастерские, фермы, магазины, фабрики и др.), к бесплатной работе на которых они привлекают своих последователей. Отметим также, что в доктринах неогуру идея индуистского мессианства, которую разделяли реформаторы и фундаменталисты, сменяется подчеркиванием избранности собственных интернациональных сект.

Псевдоиндуистские секты — это новые религии, созданные ““бизнес-гуру” на основе индуизма и воспринявшие его синкретический характер как родовой признак. Неогуру вовсе не заботятся о возрождении и пропаганде индуизма, но стремятся только к распространению своих универсалистских и синкретических культов, которые они и сами обычно называют самостоятельными религиями (обычно говорится о “всеобщей”, “чистой”, “единственной”, “научной”, “исконной”, “древнейшей” или, наоборот, “новейшей” религии) или вообще отрицают их, казалось бы, очевидный религиозный характер, предпочитая говорить, например, о методике самосовершенствования.

Деятели первой волны неоиндуизма осуществляли свои реформаторские проекты в контексте христианской миссии в Индии. Определенное влияние на умы индийской интеллигенции оказывал также европейский позитивизм. С появлением “Теософского общества” европейский оккультизм, возводивший себя к герметизму, гностицизму, мистериальным культам и магии позднего античного язычества, обрел в индийских религиях живую традицию “тайного знания”. Благоговейное отношение теософов произвело на индуистов сильное впечатление. Оказалось, что обличаемый христианскими миссионерами и презираемый рационалистами индуизм, в особенности йога, есть сокровищница эзотерической мудрости и путь к достижению магической власти. Благодарность индуистов была столь велика, что один из теософских лидеров — американец полковник Генри Олкотт — был даже посвящен в брахманы традиционным бенгальским пандитом (событие, необычное и для наших дней, а для конца XIX в. просто исключительное). Уже второе поколение индуистских реформаторов начало миссию на Западе, не стесняясь больше своего индуизма и акцентируя его мистические и оккультные элементы. Конечно, еще долго неоиндуисты действовали с оглядкой на западных христиан и скептиков, скрывая язычество и магию под покровом универсализма и религиозной философии, но постепенно, со все возрастающей деградацией самой западной цивилизации к потребительству и синкретическому неоязычеству, гуру преодолевают условности. Современные гуруистские секты, которые можно было бы назвать постиндуистскими, строятся по моделям претендующей на глобальность современной либеральной цивилизации супермаркета, предлагая различные “духовные товары” на любой вкус и кошелек.

Начиная с конца прошлого века Индия поставила на внутренний и внешний идеологический рынок множество различных синтетических продуктов, каждый из которых ориентирован на определенного потребителя. В начале века среди интеллигенции, увлеченной религиозным модерном, хорошо расходился “религиозный синтез” Вивекананды. В 60-х искателям всяческого кайфа из хиппи пришлась по вкусу “любовь с Кришной”, а разочарованным западной демократией молодым неоконсерваторам 80-х кришнаиты предложили свой вариант варнашрамы — новый мировой кастовый порядок, что-то вроде платоновского государства по-кришнаитски. Для достижения “духовного наслаждения” Прабхупада, основатель “Международного Общества сознания Кришны”, требовал от своих последователей строгого аскетизма. Махариши не требовал ничего. Новому среднему классу Запада были предложены спасительные мантры (“принимать” утром и вечером натощак) как средство от всех индивидуальных и общественных болезней. Брокерам фондовых бирж и “ударникам шоу-бизнеса” это средство очень понравилось. Реклама “секса по-тантристски”, предложения “пробудить кундалини” и “открыть чакры” также находили горячий отклик у строителей “общества всеобщего благоденствия”. Идеологический товар “Ананда марги” был ориентирован на революционно настроенную молодежь, причем предлагалась экзотическая индийская модель в коричневой упаковке “консервативной революции”. Все это вполне вписывается в либерально-постмодернистское представление о религиях как о поставщиках “духовных услуг”.