Чтение онлайн

В его голосе звучали умоляющие нотки, а выражение лица напомнило Бэрриджу встречу на вокзале, когда он сказал: ”Я не могу быть среди них один”.

— Хорошо, — сдался доктор, — будем считать, что у вас были основания для такого поведения. Где находится место, куда вас зовут прийти?

— В пригороде, я примерно представляю где. Глухой уголок.

— Послушайте, Патрик, вы отдаете себе отчет, что вам угрожает серьезная опасность?

— Вы полагаете, меня хотят убить? — спросил Патрик с радостным оживлением.

— Похоже на то, — констатировал Бэрридж, бросив на со­беседника удивленный взгляд.

— Местечко для убийства подходящее, — согласился Патрик.

Ошибки не было — на его лице отражалась смесь надежды и пока еще робкой радости, и Бэрридж впервые усомнился, в своем ли Патрик уме.

— Вы известите полицию?

— Нет, — после довольно длительных колебаний ответил Патрик. — Не хочу связываться с полицией.

— Что же вы собираетесь делать?

— Пойду туда.

— Чтобы вас там убили?

— Я должен пойти, — твердо заявил Патрик.

— Почему вы против полиции?

— Сначала я сам должен, — последовал маловразумитель­ный ответ. — Для меня это очень важно. Очень.

"Камилла Карлайл тоже не пожелала прибегнуть к помощи полиции..."

— Одному вам туда идти — безумие, — сказал Бэрридж. — Раз уж вы так решительно настроены против полиции, я пойду с вами. В доме есть какое-нибудь оружие?

— Нет. Хотя... — Патрик задумался. — У Роджера был еще один револьвер, кроме того, который, нашли около Камиллы. Я поищу.

С внезапно пробудившейся энергией он принялся за поис­ки. Складывалось впечатление, что нависшая опасность повлияла на него самым благотворным образом — сильнее всех препаратов доктора Рэморни. Наконец револьвер и коробка с патронами были найдены. Патрик до револьвера не дотронул­ся, предоставив Бэрриджу проверять его исправность и вставлять в обойму патроны. Потом доктор списал с письма адрес и сказал:

— У нас в запасе еще много времени, я пока съезжу туда и посмотрю, что это за место. Дайте мне вашу машину. Хотя нет, не надо, лучше я возьму такси: так менее заметно.

— Вы прямо сейчас поедете?

— Да, не стоит откладывать. Когда я вернусь, обсудим, как нам действовать.

— Наверно, мне надо сделать завещание, — бодро сказал Патрик. — Постараюсь до вечера встретиться со своим адвокатом. Хорошо бы вы при этом присутствовали в качестве свидетеля. Если я приглашу его на три часа, вас это устроит?

— Та-ак, — протянул Бэрридж. — Никуда вы вечером не поедете, еще один труп мне не нужен.

— Поеду, — упрямо возразил Патрик.

Минуту они в упор смотрели друг на друга.

— Хорошо, — уступил доктор, — но вы будете действовать по моему плану.

— У вас уже есть план?

— Пока нет; сначала надо взглянуть на место встречи.

Знакомство с местностью прошло без происшествий. Вернувшись, Бэрридж нарисовал для Патрика план улицы и участка, где стоял указанный в письме дом.

— Там одни летние коттеджи, — пояснил Бэрридж, рисуя обозначающие дома квадратики. — Сейчас они пустуют; наш коттедж крайний - за ним домиков нет: площадка для гольфа, дальше кустарник. Подъехать можно только по улице. Я обошел участок вокруг, от задней калитки (смот­рите, вот она, выходит на площадку для гольфа) идет тропинка, по которой можно выйти на соседнюю улицу. Участок большой и заросший, а коттедж расположен в глубине, ближе к задней калитке, от ворот к нему ведет дубовая ал­лея. Деревья старые, с толстыми стволами. У ворот и еще в двух местах на аллее есть фонари, причем освещение вклю­чается из дома.

— Вы были на участке?

— Да. Ворота и калитка заперты на замок. Вечером, я думаю, ворота будут открыты.

— Как же вы туда попали, если все заперто? — наивно спросил Патрик.

— Перелез через забор. А вы как думали? Вы бы на моем месте не полезли?

— Я-то полез бы, но я думал, что вы ничего такого делать не станете.

Бэрридж хмыкнул. Если бы неделю назад кто-нибудь сказал ему, что он, известный хирург, полезет через забор на чу­жой участок с целью устроить там потом засаду с револьве­ром в кармане, Бэрридж рассмеялся бы такому человеку в лицо, однако теперь ему было не до смеха. Хотя доктору не были известны мотивы, по которым Патрик отказывался обратиться в полицию, у него сложилось впечатление, что тот по какой-то причине сам боится полиции и потому уговари­вать его изменить свое решение бесполезно.

— Что мы будем делать? — Глаза Патрика возбужденно блестели.

— Вам надо приехать туда минут десять-пятнадцать одиннадцатого. Если приедете раньше, подождите на шоссе, откуда до коттеджа езды пять минут. Остановитесь не доезжая до ворот. Если перед воротами будет гореть фонарь, поставьте машину так, чтобы быть в темноте. Свет в машине обязательно погасите и ждите, пока я вас позову.

— Я думал, мы поедем вместе.

— Нет, я поеду раньше, чтобы быть на месте в начале девятого. Автор письма, наверняка, явится туда раньше десяти.

— И вы намерены его задержать? — Патрик нахмурился. — Ваш план мне не нравится. Вы берете все на себя, а я, получа­ется, вообще ни к чему. Нет, я поеду вместе с вами, и мы устроим засаду вдвоем.

— Это не имеет смысла, поскольку у нас всего один револьвер, — возразил Бэрридж. — Ваше присутствие будет ме­ня только связывать; одному мне удобнее. Я устроюсь около беседки, оттуда видны и ворота, и калитка.

Если бы на месте Патрика был кто-то другой, Бэрридж со­гласился бы ехать вместе, но брать Патрика он не хотел: хотя сейчас тот держался нормально, в его поведении было слишком много неожиданных и непонятных поступков, а в критической ситуации, требующей быстроты и решительности, та­кой спутник — нервный и способный на непредвиденные дей­ствия — лишь увеличивал опасность; однако Патрик продол­жал настаивать.

— Или вы будете делать то, что я вам говорю, или я заявлю в полицию — хотите вы этого или нет, — сказал Бэрридж, чтобы прекратить бесплодный спор, и Патрик был вынужден уступить, но выражение его лица вызвало у доктора неясные опасения.

Когда стрелки часов приблизились к трем, Бэрридж вспомнил об адвокате.

— Вы намерены изменить прежнее завещание или у вас до сих пор его вообще не было? — спросил он, стремясь отвлечь Патрика от мыслей о вечерней засаде.

— Не было.

— Простите за бестактный вопрос: кто в таком случае унаследовал бы ваше состояние, если бы вы погибли?

— Гловер, у меня нет других родственников.

— А в чью пользу вы собираетесь составить завещание? Или мне не следует этого спрашивать?

— В пользу родителей Камиллы, — нехотя ответил Патрик. — Простите, мистер Бэрридж, мне надо подготовить бумаги. — С этими словами он ушел.

"Как бы он ни любил Камиллу, оставлять свое состояние ее родителям — поступок довольно необычный. Почему он отдает им предпочтение перед Гловером? Гловер — родствен­ник Карлайлов, знаком с Патриком много лет, и между ними до сих пор сохранились хорошие отношения: Патрик сам го­ворил, что не ставит Гловеру в вину показания против Ка­миллы. Тогда почему он намерен сделать такое странное за­вещание?"