Семнадцатая
Шрифт:
— Даже не знаю, чему отдать предпочтение… Возможно, самое время переснять «Снегурочку». Был такой отечественный фильм в семидесятых. Смотрели? Сколько раз?
— Ни разу не приходилось, — с некоторым разочарованием ответила Диана, хладнокровно накрывая ладошкой стиснутый кулак своего соседа. — Если это прикол, то очень странный… По-вашему, я смахиваю на Снегурочку?
— Бог с вами, ничего похожего! С такой пламенной внешностью вы должны сыграть Купаву. Я что, не сказал? Купава — подруга Снегурочки и невеста Мизгиря. Впоследствии — невеста Леля, который поначалу нравится Снегурочке. В которую позже влюбляется Мизгирь. Там сложно, знаете ли…
— Как всегда, — окончательно разуверилась в кастинге брюнетка. — Благодарю, не интересует. Еще что-то или вам уже пора?
— А порно вы смотрите?
— Миша, не напрягайся! — мягко одернула девушка своего спутника, опустившего было челюсть для оглашения какой-то назревшей у него мысли. — Хотите предложить мне сняться в обнаженке?
— Нет, просто поддерживаю разговор. Я, например, обожаю смотреть порно — знаете, там такие лица…
— Не сомневаюсь, — обронила Диана. — Еще что-то?
— Не хочется никого торопить, но у меня не так много времени. Настал момент скинуть туфельку и начать ласкать меня под столом ножкой. А то я могу подумать, что совсем вас не привлекаю.
— Проваливай, приятель! — произнес наконец Миша с неожиданной теплотой. — По-хорошему тебе советую: в первый и единственный раз…
— Как же я могу? — я развел руками, выплеснув часть своего напитка на колени сидевшего рядом парнишки. — У меня тут пикап в самом разгаре…
— Ну, тогда, считай, сам напросился…
Не успел я сфокусировать взгляд, как Миша и его безымянный товарищ бережно, но прочно подхватили меня под локти и, лавируя между столиками, повлекли к занавешенной арке, ведущей в оживленную часть клуба. Споткнувшись о ковролин, я с последней надеждой оглянулся на свою Купаву, великолепную владелицу черной копны волос и тефлоновых ляжек. Она сидела нога за ногу и салютовала мне вскинутым над головой, сверкающим стразами смартфоном, увековечивая заключительную сцену нашего свидания. На выходе из зала мы столкнулись с парой мужчин, один из которых внезапно остановил наше шествие, несильно ткнув указательным пальцем в широкую Мишину грудь, и бесцветным тоном, но так, что Миша сразу ему поверил, произнес: «Дальше мы сами». «Дамочка, позвольте вашу технику», — подал голос второй. Едва ощутимо подпирая меня плечами, мужчины выбрались за мной на воздух и некоторое время безмолвно стояли рядом, позволяя мне проникнуться зрелищем немноголюдной набережной, освещенной желтоватыми фонарями, и темнеющей за ней реки. «Вас подвезти, Дмитрий Андреевич?» — негромко осведомился кто-то из двоих, черствым нечувствительным ногтем ковыряя устланную стразами крышку смартфона, накрепко зажатого в жилистых пальцах. Мне пришлось помотать головой — желтые фонари мельницей закружились перед глазами. «Игрушку верните ребенку», — с отвращением попросил я, обращаясь к порожнему пространству между моими провожатыми. «Обязательно…»
Назавтра случился еще один день: такой же очередной, такой же календарный, как и все предыдущие. Наскучив лежать пластом посреди гостиной (я опустился на пол, чтобы достать закатившуюся под диван сигарету, но затем с полчаса не мог найти повода подняться), я вдруг нехотя принялся за отжимания и после двадцати повторений ощутил беспримерный прилив энергии. Это вдохновило меня на сет упражнений для пресса, по завершении которого я совершенно самостоятельно встал на ноги, оделся в то, что попалось под руку, и, опасаясь растерять рвение, что есть духу помчался в здешний спортзал, располагавшийся на первом этаже дома. По укоренившейся привычке тренировкам я отдавал до шести часов в неделю. Однако в последние месяцы почти все мои привычки стали пошаливать (не исключая части дурных, как доказал вчерашний вечер), так что я не сразу отыскал свой шкафчик со спортивными принадлежностями, а отыскав, вынужден был обратиться к менеджеру за дубликатом ключа. Зато тренировка удалась на славу. После разминки я обошел по очереди все тренажеры, пошатал гантелями и, став на беговую дорожку напротив зеркальной стены, чесал и чесал, шпарил и шпарил по шелестящему полотну, силясь продвинуться вперед, словно вовсе не зеркало с несущимся мне навстречу двойником помещалось передо мной, а сам я наравне со своей двумерной копией стремился выскользнуть из зазеркалья. Еще долго, уже не в силах бежать, я сидел на какой-то скамье и всматривался в свое отражение: в изнуренную, взмыленную, испещренную пятнами пота фигуру, испытывая все возрастающую симпатию к тому, что я вижу, пока барышня в кремовых леггинсах и с золотистым хвостом на затылке не прошла мимо меня, не вспрыгнула на тренажер и не затеяла стричь воздух своими складными ножками. С минуту я еще старался удержать взор на своей выжатой, но исполненной воодушевления личности, однако, когда личность начала оплывать, стушевываться, эволюционировать, а затем нечаянно распалась на две кремовых, мерно скачущих вверх-вниз половинки, мне пришлось подняться со скамьи и на подрагивающих от усталости ногах отправиться в душ.
Одеваясь у шкафчика и едва стряхнув с бедер влажное полотенце, я случайно заглянул в телефон, где меня поджидало нечто непостижимое. Восемь или девять входящих звонков. С приватного номера Алены. И несколько коротких телеграмм с опечатками и душераздирающими рожицами в том ключе, что, оказывается, я куда-то вдруг пропал, все пропало и пропади все пропадом. Белый день на дворе, на секундочку! Три часа пополудни! Что опять на нее нашло? Я нажал кнопку соединения. На экране всплыла аватарка: сестра высаживается из авто в вечернем платье от Веры Вонг и демонстрирует фотографу средний палец. Алена ответила мне мгновенно: «Алло! Димочка, это ты? Это ты? Скажи что-нибудь!» Я сказал. «Ох, блядь… — могу ошибаться, но, кажется, сестренка чуть не разрыдалась. — Куда ты подевался, сукин сын? Чтоб тебе провалиться! Целый день названиваю. Пишу. Ноль внимания! Фух… А войсы мои слушал уже? Нет? Ну, если любишь меня, то лучше не слушай… Короче, я в дороге сейчас — скоро буду. Ты дома хоть? Нормально все у тебя?» Едва я приступил к успокоительной речи, как в раздевалку просочился мешковатый седенький атлет с толстыми окулярами на носу и стал ностальгически пялиться на мою моложавую конституцию. Мне вздумалось закруглить тему: «Ладно, алармистка: все живы и здоровы — можешь остыть. И приезжать ко мне не обязательно. Давай попозже созвонимся. Момент, мягко говоря, неподходящий — я тут, прости великодушно, в чем мать родила. Неудобно…» — «Ничего себе! — немедленно заинтересовалась Алена. — Звучит интимно. А кто там у тебя?» Я покосился на пожилого поклонника физкультуры: «Ну, мужчина один…» — «Как мужчина? Очумел, что ли? Прикалываешься или серьезно?» Пришлось кратко осветить ситуацию. После перенесенных волнений Алену прорвало, и мне довелось послушать, как она заходится в неуемном хохоте, попутно убеждая своего водителя, что с нею все в порядке. «Алло, братец! — вновь вышла на связь Алена. — Я ведь не успела сказать, зачем еду. Помимо спасательной миссии, конечно. Есть, о чем поговорить… Да и соскучилась — жуть просто: если не прогонишь, может, даже заночую у тебя. Ведь не прогонишь сестру?» Уловив знаменитые Аленины экивоки, я солидарным мычанием поощрил ее к дальнейшему развитию легенды. «В качестве компенсации, — продолжила она, — могу свести с потрясающей массажисткой. Алло, слышишь меня? С потрясающей! Сама только вчера познакомилась. Подруга сосватала заведение, захожу — а там она…» Здесь у Алены очень некстати перехватило дыхание (видимо, нахлынули воспоминания о дивной встрече), поэтому ей срочно понадобился еще один поощрительный возглас с моей стороны. «Молоденькая еще девчонка, подмастерье, но руки — золото. Буквально — юное дарование. Сам сможешь оценить…»
Ну, кажется, все ясно… Теперь — моя реплика. Я подыграл ей в том, примерно, смысле, что всей душой заинтересован в услугах хорошей массажистки. Дескать, чем скорее таковая сыщется, тем раньше я вычеркну этот пункт из числа своих ежевечерних молитв. Алена была удовлетворена моим сотрудничеством: «В общем, мы уже подъезжаем. Натягивай портки и иди встречать…» В действительности, подъехали они минут через пятнадцать: я как раз успел подняться в квартиру и вытряхнуть пепельницу в корзину для мусора. Вероятно, переменили маршрут… Сначала со мной связались снизу, осведомились о готовности принять гостей, а затем, как обычно, дважды прожурчал дверной зуммер и в распахнутую мной створку шагнул широкоплечий Эдик, бессменная Аленина дуэнья с тех пор, как сестре минуло шестнадцать. Второй ее спутник, с красной как кирпич рожей, коротко кивнул мне с порога и остался в сенях вместе с подопечной, предоставляя Эдику возможность скрупулезно исполнить свою часть рутинной процедуры. Сама Алена, с отрешенным лицом склонившая голову вправо, на сторону уха, в раковинке которого горбилась золотистая спинка гарнитуры, при виде меня просияла улыбкой и празднично помахала рукой. «Конечно, Вероника Сергеевна», — сказала она при этом. Я обрадованно улыбнулся Алене, вдруг осознав, как сильно стосковался по ней. Эдик же передернул кадыком и продекламировал две фразы, которые повторялись им при каждом посещении — слово в слово и с теми же мерзлыми нотками: «Здравствуйте, Дмитрий Андреевич» и «Вы позволите, Дмитрий Андреевич?» Я ему позволил, и служивый неторопливо направился в комнаты, чтобы совершить ритуальный променад по моему дому: заглянуть под диваны, исследовать холодильник, поправить подушки, опустить сиденье унитаза или чем он там еще занимался, не знаю…
«С этим нельзя не согласиться, — сахарным сопрано произнесла Алена, адресуясь к своему правому уху, и мученически закатила глаза. — Истинная правда, каждый год одно и то же… Ничего не имею против классики, однако, при всем уважении, есть классика, а есть вчерашний день… Ха-ха-ха! Совершенно верно… Золотые слова, Вероника Сергеевна… О, лучше и не скажешь… Вы не поверите, именно так я ему и ответила… А какие им еще нужны доводы? Все и так очевидно… Доказывать свою правоту — увольте меня от такой нелепости… Не может быть, вы шутите! Ха-ха! Что ж, у каждого свой стиль. Один проверит счет до копейки, другой — кинет взгляд и расплатится… Бедолага! Мне кажется, у него потом весь вечер в карманах что-то звенело: уж не мелочь ли… Да, если угодно… Разумеется, зовите и в следующий раз: это наш с вами крест, дорогая Вероника Сергеевна… О, нисколько не отвлекаете… Ах, подъехали уже? Вот так мужчины у вас! Молодцы: минута в минуту… Жаль, жаль… Хорошо, поняла вас… Хорошо, Максиму Федоровичу поклон… Сереженьке тоже… Ха-ха-ха! Тогда и я его целую… Ну нет, этого достаточно. Я девушка скромная, заступитесь там за меня… Ха-ха-ха! Всего наилучшего, Вероника Сергеевна! Берегите себя!»
Алена ткнула пальцем в гарнитуру, отключая собеседницу, и тем же скупым мановением разом обесточила свой фирменный оскал, который так часто можно встретить на ее светских фото. Видели, наверное, этот ослепительный смайл во все зубы? Публика в восторге, а вот доберманы, нужно сказать, всякий раз почему-то пугаются. Затем сестренка увидела меня, просияла улыбкой и празднично помахала рукой… Да, знаю: меня тоже неприятно кольнуло это внезапное дежавю. Даже обожгло, если откровенно… Всего минуту назад она одарила меня ровно таким же знаком внимания, после чего мне стало как-то отраднее жить на этом свете или, по крайней мере, сподручнее переминаться на пороге своего дома, дожидаясь, пока молчаливый Эдик обнюхает все его углы. Но, повторившись «на бис», в точности до нюансов, ее приветливый жест по нечаянности едва не перечеркнул охватившую меня радость, затмив совсем иным переживанием… Каким? Ну, и как же мне это выразить? Случалось ли вам, обознавшись, положить руку на плечо близкого, как вы думали, человека и испытать смятение, когда обращенное к вам лицо оказывалось лицом незнакомца? Случалось ли ощутить мгновенную горечь, когда тот, кого вы так коротко коснулись, холодно отстраняется от вашей руки, превращая в ложь, в глупую ошибку то чувство, что оживилось в вашей груди и теперь отлетает прочь, доставшись призраку, фантому? Кажется, ерунда, сиюминутная неловкость… Так и есть, если речь идет о разных людях, если вам и впрямь посчастливилось обознаться… Простите, что так серьезно это разбираю… Видите ли, Алена… В общем, представить не могу, что будет, если моя сестра, если именно этот человек окажется такой же фальшью в моей судьбе, как и многое другое… Конечно, уже через секунду я нашел ответ и приказал себе поверить, что жест ее вовсе не фикция, не подделка, не то «улыбаемся и машем», что привили нам еще с младых ногтей и которым без участия души мы могли делиться с кем угодно — с безликим скопищем на официальном приеме, с банкетом, аплодирующим в нашу честь, с заведомым ничтожеством в ложе напротив. Конечно же, Алена отвлеклась, запамятовала обо мне на мгновение, а после, стоило ей вновь завидеть брата, совершенно заново, с чистого листа пережила то же чистосердечное чувство, что и минуту назад, и обнаружила это чувство ровно так, как подсказала ее натура…
«Все в порядке», — доложил Эдик, возникая за спиной и словно разрешая своим высказыванием все мои сомнения, из-за чего я насилу подавил в себе абсурдное желание с благодарностью пожать ему руку. Алена была иного мнения: «Какой же ты скучный, Эдичка, — капризно заявила она. — Косишь под Терминатора, а сам душка… Можешь хоть разок побыть человеком? Сказать: «все в ажуре» или «все ништяк»?» — «Когда будет «ништяк», — сухо уведомил Эдик, — я скажу «ништяк». А пока — все в порядке». Алена не стала с ним спорить: она уже проникла в квартиру и ей не терпелось остаться со мной наедине. Своим нянькам она велела подняться за ней ровно через два часа: «Сначала едем куда договаривались. Потом в салон завернем, за Викой. С нею — сюда, уже с ночевкой. Да, насчет ночи — порешайте там все, что надо… Эд, сделаешь?» Эдик подтвердил, что сделает. Когда он выходил за дверь, мне показалось, что мускулы на его лице дали слабину и где-то в районе тонкого, вытянутого в нитку рта проступила угрюмая озабоченность…
Глава 3
Если у меня и сохранялся еще неприятный осадок после злосчастного дежавю, то Алена сразу его истребила, тотчас запрыгнув мне на руки и принявшись душить в объятиях, сопровождая свое легкомысленное поведение потоком невразумительных возгласов.
— Я нашла… Ты представить не можешь, кого я нашла… Ты глазам не поверишь, когда увидишь… — вот, можно сказать, полный и исчерпывающий конспект того, что мне удалось разобрать.
Я отнес Алену в гостиную, стряхнул в кресло и, так как от крепких напитков она отказалась, пошагал на кухню — разведать, чем можно поживиться в буфете и в холодильнике. Не в силах долее удерживать в себе новости, сестра хвостом увязалась за мной, едва не цепляясь за шлевку на моих джинсах, так что пролог ее истории я успел услышать еще в столовой. По сути, сказанное совпадало с официальной версией, ранее изложенной по телефону. Вкратце: подруга посоветовала ей салон. Новый, весьма демократичный. Если не считать того, что помимо популярных услуг его обширное меню включало страничку, доступную не каждому посетителю. Причем не только в смысле ценника, но и в буквальном смысле. Так сказать, для особых клиентов. Что-то там — специальные водоросли, что-то там — уникальные грязи, что-то там — альтернативный массаж… Бла-бла-бла… Сестрица, даром что «пацанка» (по ее собственному убеждению), а бывает удивительной занудой, когда речь заходит о подобных вещах. Временно у меня пропал слух…