Чтение онлайн

– Угомони ее - послышался знакомый голос, от которого все во мне заледенело, а спина покрылась испариной.

Неожиданно хватка ослабла и воспользовавшись моментом я резко рванула в сторону, но далеко уйти мне не удалось. Что-то мокрое оросило мое лицо, и тут же все закружилось в бешеной пляске, сознание покинуло меня.

Глава 2

Мое тело сотрясала дрожь. Ноги и руки были надежно опутаны тонкой бечевкой, и как бы я ни пыталась ее развязать или хотя бы ослабить, ничего не получалось. Видимо, здесь поработал профессионал. Руки онемели, тело ныло от неудобной позы, и я попыталась перевернуться на бок. С грехом пополам это удалось. Подтянув ноги к груди и сжавшись в комочек, я старалась согреться.

Страха не было. Наверное, в этот день произошло столько событий, что моральных сил на испуг уже не осталось. А может, та гадость, которой брызнули мне в лицо, действовала успокаивающе? Я не знаю. Мной владела апа-тия. Внутри все заледенело. Я ни о чем не думала, просто лежала и смотрела в пустоту.

Меня принесли сюда в бессознательном состоянии и бросили на кровать. По спине дул легкий сквознячок, зна-чит, недалеко дверь, и я предположила, что лежу в каком-то помещении. Вокруг было темно, даже очертаний предметов не было видно, и я не знала, что это за комната.

За стеной орал телевизор. Иногда оттуда доносился грубый мужской смех и обрывки разговора. Судя по голосам, там находилось двое мужчин. Грубый мужской бас принадлежал громиле, схватившему меня; второй, более приятный голос, я слышала впервые.

Их отрывочные фразы, что долетали до меня, ничего интересного не несли. Говорили о наркотиках и решали, кому идти за очередной дозой. Да еще ворчали на старика. Вдруг наступила тишина.

– Она уже пришла в себя?
– Послышался из соседней комнаты знакомый голос, принадлежавший недавнему знакомому. Я непроизвольно напряглась.

– Мы это... как бы не проверяли...
– ответил обладатель баса.

Затем дверь открылась, и включился свет. Я на мгновение ослепла, а тело начало дрожать еще сильнее, даже зу-бы застучали.

Наконец, когда глаза привыкли к свету тусклой лампочки, я увидела старика, усаживающегося на шаткий криво-ногий стул напротив меня. Теперь мне удалось полностью рассмотреть старческое лицо. И оно показалось мне еще более мерзким и отталкивающим, чем в первую встречу.

– Смотрю, ты очнулась, - раздался его голос из темного провала рта.

Я не удостоила старца ответом, только смерила уничтожающим взглядом.

– Ну, и что теперь с тобой делать?

Я упорно молчала, с ненавистью смотря на говорящего.

– Ты пойми, деточка, ведь это ты виновата в том положении, в котором сейчас оказалась. А я ведь говорил тебе.... Я ведь предупреждал, чтобы ты отказалась от помощи Тениэлю. Я даже рассказал то, о чем смертным знать не положено. Но ты не поверила мне, а зря, я ведь говорил правду. И что мы теперь имеем?
– Рассуждал старик сам с собой.
– Правильно, кучу неприятностей. И вместо, того чтобы послушаться меня и мило посапывать в своей кроватке, видя чудесные сны, ты решила влипнуть в грязную историю, из которой, можешь мне поверить, ты вряд ли выпутаешься.

Я закрыла глаза. Не хотела видеть эту неприятную ухмыляющуюся рожу.

– Надеюсь, теперь ты поняла, что я не намерен с тобою в игры играть и шутки шутить. Мне больше по нраву вопли и страх. Я их коллекционирую, и мог бы долго тебе рассказывать обо всех оттенках страха, начиная от легкого как перышко испуга и заканчивая диким безумным ужасом. М-м-м..., - старик закатил глаза, видимо, смакуя свои деликатесы на языке, чем заставил меня брезгливо скривиться, - и мне кажется, я вижу твой страх в ясных заплаканных глазках. Да, деточка? Обещаю, мы это легко исправим. Зачем нам глазки? Чтобы смотреть на похот-ливого мужика, трахающего каждую ночь разных баб? Только попроси, и я быстренько избавлю тебя от этой бо-ли...
– он облизнулся.
– И хочу задать тебе еще один вопрос. Я так понял, что ты не откажешься помочь Тениэлю?

Я молчала, раздумывая над его словами.

– И что будет, если не откажусь?

– Ну, тогда мне просто остается приложить все усилия для того, чтобы у тебя это не получилось.

– Вы убьете меня?

– О, это слишком просто и скучно! И к тому же легко, - старик хихикнул.
– И почему молва наделяет демонов жес-токостью? Нет, милая девочка я не могу убить тебя. Мы не имеем на это права. Но вот сделать тебя бесполезной ему я могу. Вернее, не я, а те двое, что сидят в соседней комнате. И думаю, это развлечение доставит им удо-вольствие.

И вот тут страх, наконец, начал побеждать странное оцепенение. Что могли сделать те двое? Отрезать язык или руки? Я не знала. Лучше смерть, чем такие увечья.

Молчал старик, безмолвствовала и я, в панике подбирая нужные слова. Сколько это длилось, не знаю.

– Если я вам пообещаю, что не буду помогать Тэлю, как вы это сможете проверить?

– Ты слишком долго раздумывала над моим предложением, и мне это надоело. Я, знаешь ли, весьма нетерпелив и поэтому решил не рисковать.

Он легко поднялся со стула и направился к двери. И я вдруг осознала, что он не шутит. Это было уже не простое заигрывание, как бывает, когда кошка играет с мышью, прежде чем сожрать ее. Это было нечто реальное и ощутимое. Я вдруг ясно поняла, что еще чуть-чуть, и узнаю, что такое настоящая боль. А мне очень этого не хоте-лось. Я не хотела знать.

От неспешных движений старика, приближающегося к двери, веяло неизбежностью и необратимостью.

Меня накрыл ужас, дикий и неконтролируемый. Может, кто-то и стал бы настаивать на своем, но я не смогла бы корчить из себя революционерку. Да и стоит ли? Из-за чего переносить адские муки, если Тениэль сам отверг меня, отбросив словно потаскушку?

Но одно я знала точно - что я очень хочу жить. Хотя бы для того, чтобы, когда закончится весь этот бред, найти Тэля и врезать по его смазливой физиономии. А потом еще раз. И еще. И еще. И напоследок разочек в челюсть. Если, конечно, даст бог, и счастливый случай позволит выбраться из ситуации, в которой я оказалась. Я тут же клятвенно пообещала себе, что запишусь на курсы самообороны, чтобы научиться ставить красочные и мощные фингалы.

А сейчас надо постараться, и во что бы то ни стало выбраться отсюда. Любым путем. Еще чуть-чуть, и, возможно, я сломаюсь от ужаса, перестав быть прежней. Мне было страшно.

– Постойте, я обещаю. Только, пожалуйста, не надо. Не зовите их, - попросила я жалобно.

Старик остановился около двери, присушиваясь к словам, и видно было, что с удовольствием внимал моим мольбам о пощаде. Я видела, что он не шутит, и готова была на коленях ползти к нему, только бы он не звал тех парней за дверью. Я унижалась и плакала, а этот отвратительный старый хрыч вкушал мой страх и упивался ужа-сом, словно изысканным вином.

Я заметила, что его рука ухватилась за ручку двери, потирая, и с удвоенной силой принялась просить его смило-стивиться надо мной.