Чтение онлайн

– Поздно, деточка, - просипел старик ровным голосом, убивая надежду, тлевшую во мне. Дверь открылась, и он вышел, оставив меня одну.

Я с удвоенной силой старалась развязать веревку на руках, но в своих попытках освободиться больше напоми-нала выброшенную на берег рыбу. С руками, связанными за спиной, я не могла помочь себе зубами, к тому же от долго лежания на спине конечности затекли и практически не слушались меня.

– Она ваша, - донесся из комнаты все тот же ровный холодный голос.

В панике от неизбежности ожидавшей меня участи, я заметалась еще больше. Слезы застилали глаза, и смахнуть их было нечем. Я услышала звук тяжелых шагов, который отозвался во мне похоронным звоном. Что они сделают сейчас?

Дверь открылась. Наверное, меня разглядывали.

– А она хорошенькая!
– Послышался у двери голос второго парня.

– А то!
– ответил ему громила.

И тут я начала впервые в жизни молиться. Я не знала не одной молитвы и никогда не ходила в церковь, но сейчас я просила боженьку смилостивиться надо мной, решив, что ему, наверное, неважно, знаю я молитвы или нет.

Парни остановились и на мгновение застыли, разглядывая будущую жертву. Я все же взяла себя в руки. Слезы высохли, и я, наконец, смогла рассмотреть своих мучителей.

Тот, что схватил меня на лестнице, был здоров как бык, а телосложением напоминал гориллу. Лысый череп поблескивал в свете одинокой лампочки, горящей под потолком. А глаза... Мне сделалось жутко, когда я взглянула в эти пустые рыбьи глаза.

Из-под расстегнутой грязной рваной куртки проглядывал грязно-серый свитер, в прошлой жизни бывший когда-то белоснежным, да еще в довесок весь в разводах и пятнах. На ногах были замызганные, никогда не знавшие стирки, джинсы. Мне даже показалось, что от верзилы воняет помойкой. Второй же товарищ внешне был полной противоположностью первого. Худой и долговязый, он напомнил мне цаплю. Темные волосы длинной челкой падали на лоб и лезли в глаза, в которых отражались слабые проблески ума. Одежда тощего была чистой и опрятной. Я сделала ставку на него, так как мне показалось, что он в этой шайке главный.

– Ребята, я очень богата, мои родители заплатят, если вы не тронете меня, - смотря в лицо долговязого, скороговоркой выпалила я.

Парень вроде с интересом уставился на меня. Даже у гориллы (так я про себя окрестила первого) в глазах отразилась тяжелая работа извилин.

Они переглянулись и спросили:

– Сколько?

В голове взметнулись немыслимые суммы, и не успев толком подумать, я выпалила:

– Миллион!

У обоих парней загорелись глаза.

– Мильон чего?!
– Спросил худой.

– Рублей! Мы же в России, - пояснила я для тупых.

– Два, - решил поторговаться худой.

Хорошо, вздохнула я. Будет вам два.

– Телефон родителей давай.

А вот номер телефона наизусть я не знала, я с предками, в основном, по скайпу созванивалась, и то по выходным. Так как они сейчас жили в Америке, то разница во времени была восемь часов.

– Они сейчас в Нью-Йорке. И их телефон записан в моем мобильнике, а мобильник остался дома.

Мужчины настороженно переглянулись.

"Думай!" - кричала я себе, и, как назло, ни одной дельной мысли не лезло в голову.

– Я съезжу, - вдруг сказал худощавый.
– Где лежит твой телефон?

От страха я даже забыла, куда я могла его засунуть, и растерянно смотрела на парней.

– Или ты передумала?
– с угрозой добавил худой.

– Нет..., конечно, нет, - я ненавидела себя за слабость, сквозившую в голосе, и за страх, от которого нещадно потели ладони. Может, внешне я и бравировала, но внутри меня проснулась маленькая испуганная девочка, которая сжималась от страха и вопила от ужаса каждый раз, когда мои похитители начинали на меня давить.

Я отчаянно пыталась вспомнить, где видела, этот чертов телефон в последний раз. Но это воспоминание ускользало от меня.

– Не видишь что ли, она нам мозги парит и тянет время. Наверное, надеется на своего любовника, - сказал бугай.

– Это она зря. Он уже давно отошел к прадедушке, - самодовольно хохотнул худощавый.

Его слава резанули меня не хуже ножа. Неужели...? Нет, я не верю. Я бы почувствовала, что Тэля уже нет в живых. Бог мой, о чем я думаю? Не самый лучший момент плакать об отвергнувшем меня. Сейчас важно вспомнить, где лежит проклятый телефон.

События дня путались в сознании. Ах, да, он остался в сумке! После посещения боулинга я его оттуда не доставала.

– Я вспомнила! Он остался в сумке! В черной сумке!
– Воскликнула я.

Худощавый плотоядно улыбнулся, отчего волосы у меня на затылке поднялись дыбом.

Оба парня вышли из комнаты, и я услышала их перешептывания, затем короткий спор, после которого, судя по звуку, хлопнула входная дверь.

Затем бугай один вошел в комнату.

Сообразив, что мы одни, и это единственный, хоть и призрачный шанс выбраться из комнаты живой и невредимой, я жалобно спросила:

– Эй, тебя как зовут?

– А что?
– насторожился парень.

– Так это секрет?
– Продолжала допытываться я.

– Да нет, моя кликуха Лысый.

– Слушай, Лысый, я в туалет хочу, не могу больше терпеть.

– Мне не велено тебя развязывать.

– А лужу подо мной велено убирать?

Наверное, этот тип представил картину, на которой он в позе рака подбирает тряпкой воображаемые лужи, так как лицо исказила брезгливая гримаса. Ни слова не говоря, он подошел ко мне и начал возиться с веревкой, опутывавшей мои ноги.

После нескольких минут ворчания и проклятий, веревка, наконец, поддалась. Освободив лодыжки из плена, Лысый рывком поставил меня на ноги, которые тут же подогнулись, и я со стоном повалилась обратно. Адская боль пронзила нижние конечности и, чтобы не плакать, я уткнулась лицом в грязный плед, которым была накрыта кровать, ведь от ломоты в ногах на глаза наворачивались слезы. Сцепив зубы, я все же не смогла удержать боль в себе, она рвалась из меня тихими приглушенными всхлипами.