Чтение онлайн

Они долго говорили, обсудили много действительно важных и еще больше совсем не существенных проблем. На столе появилась водка, за Иваном зашла Инга, и постепенно началась обыкновенная пьянка, с поцелуями и заверениями в любви.

Время от времени Никита многозначительно хватал Наташу за колено, она начала тяготиться его домогательствами и незаметно пересела поближе к Инге. Наташина рокировка не ввела Ингу в заблуждение, и та одобрительно кивнула.

— Пора найти нормального мужика, тебе ведь уже не двадцать. Я тоже люблю Никиту, но, если бы его не было, ты давно бы вышла замуж, понимаешь? Ну протянется это еще лет десять, а дальше что? С чем останешься? С твоей внешностью ты можешь короля подцепить, а тебе и надеть-то нечего.

Наташе расхотелось рассказывать Инге о Кареле. Она была, наверное, во многом права, но уж очень цинично все это звучало.

Инга вдруг оживилась.

— Слушай, а свекровь-то твоя бывшая, ты видела, что творит? Только что веники не рекламирует!

Бывшая Наташина свекровь действительно все чаще мелькала на экране. Последние месяцы она стала просто вездесущей. А Инга продолжала развивать тему:

— А выглядит-то как, ужас! Пьет, что ли? Или ее жадность крестьянская на старости лет обуяла?

Наташа взглянула на Ингино широкоскулое, плосконосое лицо с белесыми бровями, толстенькие короткие пальцы с зажатой в них сигаретой, и потупилась. «Да уж, ты-то белая кость», — невольно подумала она. Перед глазами встала свекровь, как живая — знакомый с детства миллионам зрителей четкий профиль, смелый размах бровей над широко поставленными яркими, страстными, черными глазами, ряд белых ровных — своих собственных! — зубов, рослая, статная фигура чистокровной казачки. Поставь эту шестидесятилетнюю «крестьянку» рядом с пухленькой Ингой — всем будет видно, кто есть кто.

Расходились поздно, Никита не хотел ее отпускать, Наташа пыталась объяснить ему, что обещала маме не задерживаться до ночи, что ее довезут до метро Инга и Иван, но тут, к счастью, позвонила Никитина жена. Удивляясь своей радости по этому поводу, Наташа поцеловала его в щеку и побежала одеваться.

Снимая в прихожей сапоги, Наташа слегка покачнулась.

— Началось! — вздохнула мама. — Карел звонил два раза, сказал, утром будет звонить.

— Угу, — ответила Наташа, направляясь в ванную.

Проснувшись утром, Наташа вспомнила вчерашний разговор и улыбнулась. На душе снова было легко, как много лет назад, и хотелось скорее бежать в театр.

Напевая, она одевалась, когда раздался звонок.

— Наташа? Это Карел. Не разбудил?

— Нет, нет. Я уже собираюсь на работу.

— Как здоровье?

— Отлично, спасибо.

— Я вернусь послезавтра, удалось все уладить быстрее, чем я думал. Мы сможем увидеться?

— Да. На этой неделе еще сможем, а на следующей начнется кошмар перед премьерой. Цейтнот и сплошные нервы. Вы придете на спектакль?

— Конечно, если меня пригласят. Но до «кошмара» мы сможем куда-нибудь пойти?

— Конечно, если меня пригласят, — засмеялась Наташа. — Целую, Карел, мне пора бежать, — легкомысленно бросила она и испугалась. Слово вырвалось по привычке.

— О, как приятно, — не замедлил откликнуться тот. — И я целую вас, Наташа. Жаль, что вам пора бежать. Я могу позвонить завтра?

— Да, конечно.

— Счастливо вам, будьте осторожны.

«Он уверен, что со мной все время происходят какие-то ужасы», — подумала Наташа. Это было забавно, учитывая, что уже много лет никто, кроме мамы, не боялся, что Наташа подвергается какой-то опасности, выходя из дома. Она казалась себе очень самостоятельной женщиной, да, в сущности, так оно и было.

Репетиция прошла как по маслу. Никита торопился за ребенком в музыкальную школу, и Наташа в прекрасном настроении вернулась домой. «Что это она говорила, что мне нечего надеть? — вспомнилось ей. — Ну-ка, посмотрим». Она открыла шкаф и задумалась, перебирая вешалки.

К тому моменту, как вернулся Карел и пригласил ее поужинать в честь долгожданной встречи, Наташа так измучилась мыслью, что надеть, что все остальные переживания как-то померкли. «Черт бы побрал эту Ингу!» — в сердцах подумала Наташа, переодеваясь в четвертый раз.

Она выскочила из подъезда, заматывая на ходу шарф. У машины, улыбаясь, стоял Карел. В руках он держал голубые гиацинты. «Он еще красивее, чем мне тогда показалось, — с замиранием сердца поняла Наташа. — С этим надо что-то делать». Она взяла себя в руки и улыбнулась в ответ.

— Ну, здравствуй! — вырвалось у нее.

— Здравствуй! — Он склонился к ее руке и открыл дверцу. — Сядем рядом, хорошо?

— Конечно. — Наташа поздоровалась со Стефаном, который радостно закивал ей. Карел опустился рядом, захлопнул дверь.

— Мы перешли на ты, я правильно понял?

— По-моему, да, — засмеялась Наташа.

— Я так этому рад! — улыбнулся он в ответ, снова целуя ее руку. Борода мягко защекотала пальцы. «Совсем не колючая», — подумала Наташа.

Вопреки ее опасениям, никакой принужденности не возникало. Они ехали по заснеженной, предновогодней Москве, и он рассказывал о своей поездке в Питер так, будто они дружили много лет.

Они вошли в маленький, незнакомый Наташе ресторанчик в районе Патриарших, и Карел поспешил заботливо снять с нее пальто, опередив улыбчивого латиноамериканца-гардеробщика. Наташа остановилась перед зеркалом, придирчиво в него заглянула. После долгих колебаний она решила просто распустить волосы, и они свободными волнами лежали на черном свитере, который эффектно подчеркивал их пепельно-русый цвет. Синяки, слава Богу, прошли бесследно, легкий макияж не бросался в глаза. Тонкая золотая цепочка, оттянутая медальоном, четко обозначала округлость груди под мягким трикотажем. «Вроде все в порядке», — решила Наташа и обернулась к своему спутнику.

— Что оно тебе сказало? — сурово кивнул он на зеркало.

— Что бывают и хуже, — улыбнулась Наташа.

— Это оно от зависти, — вынес приговор Карел и ввел Наташу в маленький зал без верхнего освещения. Тяжелые дубовые столы и массивные кресла стояли в небольших нишах, создавая видимость уединения, уютно горели масляные лампы и светильники на стенах. «Гуманно, — подумала Наташа. — При таком освещении не только я, и мама сойдет за невесту…»

Привыкнув относиться к себе с иронией, она и не подозревала, какое впечатление производит, каким чистым, холодным пламенем сверкают ее синие глаза, как волшебно преломляется свет в неуловимо-серебряного оттенка волосах, как удивительно нежен профиль ее лица, полупрозрачного, как дорогой фарфор. Карелу пришлось задержать дыхание, прежде чем он спросил:

— Как ты относишься к мексиканской кухне?

— Понятия не имею, — честно ответила Наташа. — Она, наверное, очень острая?

— Нет, здесь нет. Конечно, для любителей есть специальные блюда. Если хочешь, можно рискнуть.

— Нет, рисковать не хочу.

Официант в пончо положил перед ней меню и улыбнулся рязанской улыбкой.

— Я полистаю из любопытства, а ты сам закажи.

— Что ты будешь пить?

— Красное сухое. Или тут только текила?