Чтение онлайн

— Успокойся, Леавара, — утешала ее Эруви снова подозрительно серьезным тоном. — У тебя всего-то две руки! Разберешься как-нибудь, с хвостом не перепутаешь. Лишь бы твой Эргиан в щупальцах не запутался, не зря же ты ему их рисовала. Вдруг вылезут?

Леавара сердито зашипела, а потом очень добрым голосом напомнила, что Эруви еще не раз приплывет к ней краситься. И если вдруг случайно уплывет зеленой в красивую золотистую полоску, то сама виновата будет… И вообще, уж кто бы про щупальца язвил, самой Эрувейн после запечатления с Даголаром давно известно, есть ли они у кариандцев и где именно.

— А что делать с лентой? — вспомнила вдруг Джиад.

Как раз на свадьбе Эрувейн Алестар что-то говорил об этом, но она была так зла на него, что не запомнила.

— Лентой жрец должен связать руки избранных! — торопливо объяснила Леавара. — На левых будет браслет, а на правых — лента. Ее потом снимают, и избранная отдает ее, кому сама захочет.

— Я вам отдать собиралась, — вздохнула Эрувейн. — Жаль, что так получилось. Леавара, ты уже выбрала?

— Маритэль, конечно! — уверенно сказала юная иреназе. — А вы, каи-на?

— Не знаю, — отозвалась Джиад, понимая, что они уже почти доплыли и впереди огромный зал, самый большой, что она видела во дворце. — Наверное, Дэлоре?

— Она не хочет! — в один голос сказали Леавара с Эрувейн. — Сказала, что сначала прочитает все книги в королевской библиотеке Акаланте, и о любви ей думать некогда. И ленту просила ей не отдавать!

— Тогда и не знаю даже, — улыбнулась Джиад.

Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, и проплыла в распахнутые настежь огромные двери, за которыми на нее обрушился яркий свет множества шаров туарры, безумие красок в нарядах и драгоценностях иреназе и шум голосов… который почти мгновенно сменился тишиной.

Сотни морских жителей торопливо освобождали ей путь, образуя в воде коридор, по которому Джиад с Леаварой плыли к высокому алтарю у дальней стены зала. Чьи-то лица были ей прекрасно знакомы, чьи-то — очень смутно, а многие и вовсе неизвестны. К обычным светлым и рыжим волосам акалантцев добавились темные, каштановые и совершенно белые — это, наверное, были гости из Карианда и Маравеи. Мелькали и явные уроженцы Суаланы, смуглые, черноволосые и с хвостами глубокого синего цвета.

И все они смотрели на Джиад с любопытством, восторгом, скрытой или явной неприязнью… Впрочем, последних было совсем немного. Взгляды, шепотки… Леавара плыла рядом, держась грациозно, как истинная аристократка, но ее светлое лицо заливал густой румянец, а ресницы дрожали…

А алтарь все приближался, словно не Джиад с Леаварой подплывали к нему, а большой, слегка обтесанный камень двигался им навстречу. Джиад невольно вспомнила скалу Всеядного Жи, но это, конечно, была не она. Перед алтарем замерли двое нарядных иреназе, рыжий и светловолосый, которые медленно повернулись к ним, и Джиад сразу встретила отчаянный взгляд ярко-синих глаз Алестара.

Король иреназе смотрел на нее так, будто Джиад должна была объявить ему смертельный приговор или помилование. Неужели он еще в чем-то сомневается? Она ведь приплыла. Сюда, к нему. Не отрывая своего взгляда, подплыла совсем близко, и вокруг зашумели, а Джиад растерянно подумала, что совсем не знает свадебных обычаев иреназе. Про браслет и ленту ей рассказали, но ведь это не сразу? Прямо сейчас ей что делать? Благие боги, какое счастье, что рядом Леавара!

Поглядывая на юную каи-на краешком глаза, Джиад повторяла за ней все движения. Она подала Алестару руку и заняла место слева от него, немного успокоившись от пожатия крепких пальцев. Поклонилась жрецу в яркой тунике Троих, взирающему на них с умилением и торжественной радостью на плутоватой физиономии. Кажется, у Тиарана появился достойный преемник. Но, возможно, судьба предшественника этого амо-на чему-то научит?

В голову лезли какие-то глупости, Джиад снова попыталась сосредоточиться. Искоса взглянула на серьезное бледное лицо Алестара, словно высеченное из мрамора. Неизвестно, было ли это частью ритуала, но роскошная солнечно-рыжая грива его была распущена и огненной волной ниспадала на спину до пояса, оттеняя синюю тунику. Только на висках Алестар заплел волосы в пару тонких косичек, чтобы не мешали. Украшений на нем не было, кроме золотого браслета с рубинами на правой руке, парного к браслету Джиад. И еще Сердце Моря, теперь уже истинное, горело на его груди празднично алым сиянием.

Слева от Джиад замер Эргиан, тоже держа Леавару за руку. Его туника излюбленного светло-серого цвета была расшита жемчугом, как и при первой их встрече на Арене, волосы распущены. Но что-то в кариандском принце изменилось.

Улучив момент, когда жрец повернулся к алтарю, Джиад не удержалась и рассмотрела Эргиана, как раз поглядевшего в ее сторону. Тонкое лицо принца, казавшееся ей прежде некрасивым и бесцветным, словно налилось изнутри серебряным светом, ресницы и брови стали немного темнее, губы — неуловимо ярче и четко очерченными.

Это был все тот же Эргиан, и все-таки иной, словно неведомый художник прорисовал его черты тонкой деликатной кистью, невесомо их подчеркнув, и вдруг оказалось, что кариандец изумительно хорош собой. Что лицо у него не только умное, но и чеканно изысканное, как старая серебряная гравюра великого мастера. Леавара? Она же его накрасила! И вышло это не смешно или противно, как обычно смотрится краска на земных мужчинах, а так, словно кто-то стер паутину и пыль, за которыми Эргиан прятался, и показал остальным то, что избранная кариандца сама давно разглядела в нем глазами своей любви.

«Пожалуй, хорошо, что Алестар, вопреки обыкновению молодых иреназе, терпеть не может ни драгоценностей, ни красок для лица, — подумала Джиад, переводя взгляд на него. — Ему, такому яркому, ничего этого не нужно. Но я обязательно попрошу Леавару нарисовать его портрет. Потому что ничего более красивого даже представить не могу».

Жрец повернулся к ним, и Джиад замерла, погрузившись в происходящее и наконец поверив, что все это происходит с ней. Звучали древние слова обращения к Матери Море, и Джиад знала, что никогда не забудет величественный и прекрасный лик обеих богинь. У иреназе брак лишь подтверждает запечатление, но для них с Алиэром он станет окончательным шагом друг к другу.

— Алестар, дитя Кариалла и Немеллы, берешь ли ту, чья рука в твоей руке, в супруги перед ликом богов и морского народа? Клянешься ли беречь и хранить ее во время штиля и во время шторма? Станет ли она жемчугом твоего сердца, избранной и запечатленной… — Жрец сбился, но невозмутимо закончил: — Ибо то, что связала Мать Море, смертным не разорвать во веки веков.

— Клянусь! — торопливо ответил Алестар и сильнее сжал ладонь Джиад, словно боялся ее потерять.

— Джиад, дитя… Арубы! — ловко вывернулся жрец. — Берешь ли ты того, чья рука…