Чтение онлайн

Когда он высадил ее у дома, он не сказал, что позвонит, как говорил обычно, и не пригласил на очередную прогулку. И Корделия почувствовала облегчение. Она давно испытывала неловкость от того, что нехорошо поступает, принимая его любовь и не собираясь отвечать взаимностью.

Кроме того, в последнее время на нее навалились серьезные деловые проблемы, и она боялась, как бы не потерпеть крушения в бизнесе. Неблагоприятная ситуация нарастала постепенно, но она никому об этом не говорила. Рождественское оживление слегка поправило дела, но все же не компенсировало предыдущих затрат и временного ослабления ее деловой активности, когда она ухаживала за умирающим отцом. Так что в целом год был неважным. Ее храбрая попытка открыть кофейню при нынешних обстоятельствах также не помогла покрыть расходы на аренду и на себя. Надвигалась реальная угроза банкротства.

Это и была последняя капля, переполнившая чашу, все разворачивалось как по сценарию, где все было замыслено против нее. Ее отец умер после долгой и тяжелой болезни. В живописи она не продвинулась ни на шаг. Она была глубоко и безнадежно влюблена в человека, который не чувствовал к ней ничего, кроме сильного, но мимолетного желания. И теперь и сама она, и ее дело были на грани краха.

Жалость к себе — бесполезное чувство, старалась она убедить себя и пыталась перебороть его, но не па кого было опереться и все труднее было не поддаться подавленности и беспомощности, угрожавшим ей.

Был вечер среды неделю спустя после неудачной встречи с Гилем в ресторане, и мысль о том, что ей предстоит провести его в пустой квартире, в мучительных мыслях о выходе из тупика, казалась ей ужасной. Захотелось выйти на свежий воздух и на час-два отбросить все проблемы, хотя последнее было маловероятно.

Прогулка вокруг Касл Грин убедит ее, что небо все еще синеет, птицы поют, жизнь продолжается, хотя ее собственный мир уже почти в руинах. Она выскользнула на улицу, захлопнув за собою дверь.

— Куда вы направляетесь, — произнес позади нее голос Гиля, и она повернулась к нему, сжав губы и сдерживая сердцебиение. Почему он всегда возникает, когда ей уже мнится, что она сможет прожить без него.

— В парк на прогулку, — сказала она. — Сожалею, но магазин закрыт.

— Я знаю, какой сегодня день. — Лорд Морнингтон был одет в джинсы и кашемировый свитер, и этот будничный наряд оживил в ней воспоминания о том человеке, которого она встретила в Испании. Душа ее болезненно сжалась. — Я провел утро на распродаже скота и вместе с Ра-ном и управляющим фермы изучал условия покупки стада.

— А Алиса? — спросила она невольно. Он улыбнулся.

— Для нее там дурно пахнет, — он смешно сморщил нос. — Гайнор, кстати, просила передать вам: она расстроена тем, что вы давно не встречались. Решила на будущий год идти в колледж и сейчас выбирает подходящий.

Лицо Корделии прояснилось.

— Я рада за нее — это как раз то, что ей нужно, — сказала она тепло. — Но почему она решила, что вы меня увидите?

— Потому, что я выразил такое желание, а я свои желания исполняю, — сказал он. — Ну, пойдемте в парк.

Его дерзкая уверенность в том, что он может появляться и уходить из ее жизни когда ему заблагорассудится, снова оскорбила ее.

— Разве я сказала, что мне нужны провожатые, тем более — вы? — вскипела она.

— Нет, но у вас такой вид, как будто вам нужно опереться на чье-нибудь плечо, — поделился он своим прозрением. — Что случилось, Корделия? И не говорите «ничего», я всегда чувствую, когда вы расстроены или опечалены.

Она пожала плечами и пошла вдоль улицы молча, а он следовал рядом, и от него было не избавиться. Да и, честно говоря, не так уж ей этого хотелось, хотя она понимала, что и эта встреча ей даром не пройдет.

— Мне не нужно ВАШЕ плечо. Гиль, — упрямо сказала она.

— Тогда чье же? Брюса Пенфолда? — они уже вошли в парк и шли вдоль игровой площадки. — Я вижу, вы часто встречаетесь.

Она остановилась и с вызовом взглянула ему в глаза.

— А если и так, разве это ваше дело?

— Это пустая трата времени, а я не люблю, когда с ним небрежно обращаются, — сказал он с улыбкой, которая дала ей понять, что он смыслит не только в своих заботах. — Вам нужен мужчина, который зажжет в вас огонь, а в вас есть внутренний огонь, Корделия, я знаю. Вы загораетесь от Брюса, когда он касается вас? Если нет, то вы дарите себя не тому, и, я думаю, вы и сами знаете это.

— Может быть, это для вас новость, Гиль, — поддела она его, — но между мужчиной и женщиной могут быть отношения, не зависящие от… от…

— Обоюдного влечения? — подсказал он.

— Я хотела сказать — от секса, — ее потянуло на грубую прямоту.

— Вы не знаете, о чем говорите, моя девочка, — возразил он. — Существует гамма отношений, но без физиологии в ней нет главного. Не отдавайте себя дешево, Корделия.

Напряжение и тревоги последнего времени достигли, наконец, кульминации, и ее нервная система дала трещину.

— О, прекрасно! — взорвалась она, — физиология принесла много счастья Мерче Рамирес и другим, так? Я не рвусь испытать такое, Гиль.

И что у вас за право указывать, как мне жить? И… О, уходите!

Она бросилась бежать, споткнулась о клумбу, но он ее подхватил, удержав за плечи сильными руками, и не выпустил. Две слезинки катились по ее щекам, голубые глаза потемнели, лицо увяло, а тело было безвольным, как у тряпичной куклы.

Гиль посмотрел на нее сурово и нежно и затем усадил на деревянную скамью, не снимая руки с плеч.

— Теперь скажите мне, — произнес он твердо, — в чем дело?

Странно, нелогично. Она ссорилась с ним, избегала его, пыталась ненавидеть. А теперь обессиленная, полностью в его воле, она точно знала, что нет ничего естественнее, чем раскрыться перед ним.

— Не ладится дело, — удрученно сказала она. — Нечем платить за аренду, а цены так выросли. Банк больше не дает кредита, и ничего не остается, как все продать. Но и найти покупателя совсем не просто.

— Неужели так плохо? — спросил он.

— Именно. Особенная обида в том, что будь у меня несколько месяцев отсрочки, я смогла бы все наладить, — она печально вздохнула. — Ничего не поделаешь.

— Я бы этого не сказал, — его голос звучал так отстранение, что она подозрительно взглянула на него.

— Если вы собираетесь дать в долг — не надо, я не возьму, — быстро проговорила она.

— О Боже, вы просто кактус, — скривился он. — Не беспокойтесь, ничего такого я делать не собирался. Не хочу, чтобы вас обременяла благодарность ко мне.