Чтение онлайн

Она рассчитывала смутить его, но вместо этого ленивая улыбка заиграла в уголках его губ, а глаза прищурились чуть сильнее.

— Ну да, конечно, Мерче, — сказал он мягко и с легкой грустью.

И эта интонация подтвердила интуитивную догадку Корделии, что когда-то эти двое были больше, чем друзья.

— Она говорила, что не видела вас более трех лет, — добавила Корделия, сознавая, что эту тему лучше не продолжать, однако не в силах противиться соблазну поколебать его неприступность.

— Неужели прошло так много времени? — голос его звучал легко и непринужденно. Он сохранял благодарные воспоминания о Мерче Рамирес, но не более того. Ее же воспоминания были куда более страстными и куда более горькими. Быть может, подумала Корделия, незаметно разглядывая линию его рта, Мерче права, когда говорит, что он меняет женщин, не думая о последствиях.

Тем временем Монтеро вновь налил себе вина и предложил Корделии выпить, но она отказалась.

— Пожалуйста, сеньор Монтеро, вскройте конверт. Тогда вам будет о чем поговорить с Брюсом, который обязательно приедет сюда, как только почувствует себя лучше.

Он терпеливо вздохнул.

— Вы ведь лично не заинтересованы в этом деле, не так ли? — сказал он. Попытаюсь вам все растолковать. Мне в самом деле не нужны ни содержимое этого конверта, ни титул и владения Морнингтона. Моя жизнь здесь, я счастлив в ней, такой, как она есть. Вы понимаете?

— Нет, не понимаю! — возбужденно воскликнула Корделия. — Я совершенно не понимаю, что такое вы делаете здесь, что так прекрасно, отчего вы не можете покинуть эти места.

Он сочувственно улыбнулся.

— Вы совершенно городская девушка, поэтому, я думаю, и не можете понять, тон его смягчился. — Это очень просто. Я сопровождаю людей в их прогулках по горам. У меня есть дом, животные, деревня и горы. Быть может, вам покажется, что это не очень много, но я рад посвятить себя им.

— Да, я вижу, сейчас этот образ жизни вам приятен, пока вы молоды, вы можете наслаждаться им. Но что потом?

— Я астуриец, — сказал он упрямо. — Я буду бродить по этим горам столько, сколько смогу. А когда не смогу, то засяду в харчевне пить сидр и играть в карты с такими же старыми мальчиками, как и я.

Он смеется над ней? Она не верила, что так можно думать всерьез.

— Вы англичанин, сеньор Монтеро, хотя бы наполовину. Вы же говорите по-английски так же хорошо, как я.

— Естественно. Я говорил на этом языке до пяти лет. Я учился в Кембридже. Я думаю по-английски в Испании и по-испански в Англии и, уверяю вас, чувствую себя как дома в той и другой речи. Но по темпераменту и воспитанию я испанец. Моя мать родилась в Кангас де Онис, менее чем в двадцати милях отсюда. Это мой дом. Должен ли я говорить еще что-то?

Корделия готова была признать его правоту, но на нем были обязанности по управлению землями Морнингтонов, налагаемые рождением, и она полагала, что он не имеет права просто так отвергнуть их и делать вид, что их не существует.

— Все же вы не можете уклониться от ответственности, — сказала она ему. Этот имущественный вопрос можете решить только вы, требуется ваша подпись, ваше согласие — Брюс объяснит все это лучше меня. Есть еще и семья, которая должна знать, что вы намерены делать. Вы не должны казнить их неведением — это несправедливо.

Он презрительно фыркнул.

— Я несправедливо казню их неведением, так, кажется, вы сказали? Нет, я вовсе не питаю к ним злости, я просто не думаю об этом. Так что не толкуйте мне об ответственности. Возьмите конверт, верните его вашему другу мистеру Пенфолду к скажите ему спасибо.

Это было бы даже удобно для Корделии: оставить все как есть, вернуться к Брюсу и сказать, что, к сожалению, она не добилась ничего, и теперь ему самому нужно сделать то, что он сочтет необходимым.

Почему же ей так не хотелось пойти по этому простому пути? Не хотелось признать свое поражение? Не только. Этот мужчина заинтриговал и встревожил ее, хоть ей и не хотелось сознаваться в этом. В нем ощущалось, что он может причинить боль вам или нанести ущерб, если вы попробуете сблизиться с ним. Он словно бросал вызов, но поначалу она думала не о себе, а лишь о незнакомых Морнингтонах. Гиль сказал, что он не был зол на отца за то, что тот оставил его ребенком, но она думала, что на самом деле он не простил ему, даже если, может быть, и не осознавал этого. Морнингтон Холл все же жил в его памяти, любил он его или нет. И то, что у него есть мачеха, сводные брат и сестра, которых он не знал, казалось Корделии очень печальным для всех.

Но какими бы ни были ее мотивы, она знала, что не может так просто сдаться и уйти. В противостоянии с Гилем она будет более упряма, чем он. Она должна стать искуснее и проницательнее.

— Сеньор Монтеро, — сказала она, пустив в ход свою самую привлекательную улыбку. — Вы правы. Я не должна говорить вам, что вам делать. Я незаинтересованное третье лицо, у меня эпизодическая роль. Однако я проделала долгий путь и устала. Я не могу вести машину обратно в Кастро Урдиалес ночью эта дорога достаточно плоха и днем! Можно ли здесь где-нибудь остановиться?

— Браво, мисс Харрис, — он заговорил легко, свободно, — ведь не секрет, что женщина, подобная вам, нежная и хрупкая, кажется, вот-вот переломится, обладает каменной или железной натурой! Но — дышите спокойно! — мне утром тоже хотелось, чтобы вы остались, однако, вы, не задумываясь, разрушили это желание.

Никто не любит смотреть правде в глаза, и Корделия не была исключением. Удовлетворение явно прозвучало в его последней фразе, и она вскипела негодованием.

— Это ВЫ дышите спокойно, сеньор Монтеро! Результат этого дела мне безразличен, даже если бы Морнингтоны платили мне комиссионные! — огрызнулась она. — Расставим все по своим местам: вы мне не нравитесь, мне не нравится эта местность, эти ужасные горы, и я буду счастлива убраться отсюда! Прямо сейчас!

Она достигла двери и, хоть и не слышала тихой команды Гиля, обнаружила, что выход блокирован Пелайо. Он не лаял и не рычал, он просто был там и не было никакой надежды, что он будет любезен и отойдет в сторону.

— Пожалуйста, отзовите вашу собаку! — сказала она сквозь стиснутые зубы.

Гиль издал тихий смешок, поднялся, подошел и стал рядом с ней. Все трое оказались в небольшом пространстве, Пелайо занял значительную его часть, так что мужчина и девушка были совсем рядом друг с другом. Но не это ее заботило. Теперь она была уверена, что Мерче была права, и этот человек опасен. Он, конечно, может облапить ее, но несмотря на победный блеск его глаз, его позу, руки на стене по обе стороны ее головы, отрывистое дыхание, она не думала, что именно это было у него на уме. Сердце ее колотилось, кровь ударила в голову.

— Я частенько бываю не очень любезным, — сказал он. — Но успокойтесь, мисс Харрис, гнев отпустил меня.

Все в ней кричало об осторожности, но у нее больше не было ни воли, ни сил, чтобы сдвинуться с места. Его лицо приблизилось к ней, он собирался поцеловать ее, и она не могла сделать ничего, чтобы помешать этому. Глаза ее расширились, а дыхание стало затрудненным.

И тут он подчеркнуто отодвинулся. Выход был свободен, она могла идти.

— Не беспокойтесь, — мягко сказал он, — я не предлагаю вам оставаться здесь. Это очень маленькая деревня, и утром каждый будет говорить об этом. Харчевня простая, но чистая, и еда там хорошая.