Чтение онлайн

С некоторого времени Марфа стала замечать в поведении дочери кое-какие перемены. То с утра, то к вечеру, ничего не сказав, выйдет она из дому и целыми часами пропадает неизвестно где; то, сложа руки на груди, сидит в избе и будто прислушивается к чему-то или чего-то ждет. Раз она ушла куда-то утром и вернулась лишь к полуночи. На вопрос матери, где была, ответила дерзко:

– Я же не грудной ребенок, чтобы обо мне беспокоиться. Не мешок с золотом, не пропаду.

"И что с ней только стало?
– с беспокойством думала Марфа.
– Раньше была такой тихой да послушной, и на вот тебе - совсем отбилась от рук... Еще не наделала бы каких глупостей!"

Однажды в сумерках, подхватив ведро, Марфа направилась в погреб за картофелем. Проходя мимо сарая, она услышала какой-то шорох, доносившийся из-за стены. Тихонько приблизившись к воротам, она замерла. Прошла минута, вторая. Шорох не повторялся. И вдруг раздался сдержанный юношеский басок.

– Так будет хорошо.

– Нет, надо припрятать поглубже, - ответил такой знакомый девический голос.

"Батюшки, да это же Люба с Витей!
– узнала Марфа.
– И что они делают здесь?"

Она решительно рванула створку ворот и вошла в сарай. Первое, что бросилось ей в глаза, - это испуганный взгляд дочери. Люба стояла, прислонясь к стене, и держала в руках винтовку. В двух шагах от нее Виктор лопатой разгребал землю. Завидев Марфу, он выпрямился во весь рост и смущенно уставился на нее.

– Это что же здесь такое творится?
– сказала Марфа.

– Пожалуйста, тише, Марфа Петровна, - попросил Виктор.

– Ты, мама, только не волнуйся, страшного ничего нет, - сказала Люба.

– А я и не волнуюсь, - ответила мать и, оглядевшись, добавила с упреком: - Разве можно здесь прятать? Ты посоветовалась бы со мной. Все же постарше вас обоих, понимаю кое-что.

– А почему здесь нельзя?
– спросил юноша с явным облегчением.

– А потому что, если ты пойдешь в мой сарай днем или вечером, это сразу вызовет подозрение у людей, - сказала Марфа.
– Другое дело, если ты придешь ко мне в дом...

– Не в доме же нам прятать оружие!
– критически заметила Люба.

– В доме не надо, а во дворе - в самый раз.

– Ой, мамочка, умница ты моя!
– обрадованно воскликнула Люба и, подбежав к ней, порывисто обняла ее.

"Вот оно что происходит с дочерью-то!" - подумала Марфа.

Потом, соблюдая все предосторожности, она вместе с Любой и Виктором переправила добытые ребятами несколько винтовок к себе во двор.

Так, неожиданно для себя, и стала Марфа участницей подготовки создания партизанского отряда.

На потемневших от времени стенах колыхались тени. Они то густели, то светлели, то, словно какие-то фантастические птицы, перепархивали с места на место. На щелистом темно-коричневом потолке над стеклом настольной лампы желтело круглое пятно. В железной печке, раскаленной до вишневого свечения, потрескивали смолистые еловые дрова. За плотно зашторенными окнами бесновалась пурга. Ветер бил снежной крупой в стекла, силился сорвать соломенную крышу, скованную поверху ледяной коркой.

Кузьма Васильев сидел в углу и взволнованно говорил:

– Страна в смертельной опасности. Враг силен и коварен - что закрывать глаза на правду! Красная Армия мужает, но ей нужна помощь всего народа, всех наших людей по ту и по другую линию фронта. Бездействовать это позор, это предательство.

– Как военнослужащие, мы принимали присягу и просто не имеем права сидеть сложа руки, - в тон ему произнес Горбунов.

– А я как раз к этому вас и призываю. Я и сам за то, чтобы действовать активнее. Вот и хлопцы наши такого же мнения, - указал Сидор Еремин на Виктора.
– Поэтому и надо все хорошенько обдумать, чтобы не допустить провала с первых же шагов.

– И тянуть тоже нельзя, - сказал Васильев.
– Каждый день дорог, даже самая скромная помощь с нашей стороны фронту важна для победы.

– Надо скорее готовить ваших людей, бойцов, - сказал Сидор.

– Они готовы, но у нас нет оружия, - заметил Горбунов.

– Кое-что у нас есть, - сказал Виктор и вопросительно глянул на Сидора Ивановича.

– Совершенно правильно, - подтвердил Еремин и добавил: - Для начала кое-что есть, а там придется добывать оружие в бою.

– Раз надо, будем добывать, - сказал Васильев.
– Главное, положить начало...

Еремин свернул самокрутку и негромко сказал:

– Нам будет оказана помощь... А сейчас, товарищ Васильев, слово за вами. Вы человек военный, у вас есть опыт боев с противником... Партийное руководство предлагает вам встать во главе отряда. Что вы скажете на это?

Васильев на мгновенье задумался, потом поднялся из-за стола и тихо сказал:

– Командиром отряда... Смотрите. Как вы найдете нужным, так и делайте. Если мне будет оказано такое доверие, я постараюсь его оправдать.

– Вот и хорошо, - сказал Еремин.
– Людей своих вы большей частью знаете. Все фронтовики. Кстати, их надо сберечь от угона в Германию. Кое-где их уже забирают, отправляют в лагеря, а в Нижних Ежах пять человек схватили и расстреляли, вроде нашли у них оружие.

– Да, все это верно, - задумчиво сказал Васильев, выходя из-за стола, - только не на каждого из прежних фронтовиков можно положиться. Кое-кто уже пригрелся на теплых квартирах, забыл о своем воинском долге, тем более что война отодвинулась далеко на восток.
– Васильев прошелся по избе, постоял у порога, будто прислушиваясь к завыванию метели, затем, вернувшись, продолжал: - Ваша молодежь отряду будет нужна не меньше, чем обстрелянные бойцы. Она знает местные условия, а это крайне важно.

Виктор тоже вышел из-за стола, помешал кочергой в печке, подбросил несколько поленьев и как бы между прочим сказал:

– Молодежь такая есть, и драться она готова.

Васильев одобрительно кивнул.

Поздно вечером Васильев вместе с Ереминым покинули дом Хромовых.

Глава десятая

В полицейском участке было шумно и дымно. В коридоре толпились люди. Они о чем-то спорили, галдели. На их лица падал желтый тусклый свет керосинового фонаря, повешенного над дверью.

Виктор подошел к старосте. Тот оторвался от бумаг, поднял голову.

– Вы меня звали, Яков Ефимович?
– сдвигая шапку на затылок, спросил юноша.

– А ты что, испужался?
– староста кольнул взглядом своих маленьких цепких глаз.
– Есть дело, вот и вызвал. Не нравится, что ли?

– Да нет, я ничего. Какое дело-то?

– По наряду коменданта нужно перебросить сено на железнодорожную станцию. Ясно?
– Буробин сдвинул к переносью кустики бровей.
– Назначаю тебя старшим. Которые в коридоре толпятся бабы - будут с тобой, у тебя в подчинении. Доволен, а? А кто станет хорохориться - дашь знать. Лошадей зря не гони, поберегай.