Чтение онлайн

— Ты не можешь уйти, sangfluir, — тихо говорит Сайлас. — Никто из нас не может выбраться. Университет на полном локдауне.

Я замолкаю, раздражение подкатывает к моему горлу. Или это эмоции? О боги, это так. Я должна убраться от них как можно скорее, потому что, черт возьми, я больше не могу скрывать, что я на самом деле чувствую рядом с ними.

Стараясь говорить ровным голосом, я спрашиваю: — Локдаун?

— Директор был убит, — осторожно произносит Бэйлфайр, как будто пытается не вкладывать смысла в эти слова, хотя мы все знаем, что они нашли меня в комнате с мертвым магом. — Мы едва смогли вытащить тебя оттуда и стереть все следы, прежде чем прибыли остальные члены «Бессмертного Квинтета». Они поместили весь «Университет Эвербаунд» в строгую магическую изоляцию. Никто не может покинуть свои общежития или квартиры до дальнейшего уведомления — за исключением преподавателей, которые всех допрашивают прямо сейчас. Мы и так застряли здесь на целый гребаный день и ночь. Никто не знает, когда они успокоятся.

Я обдумываю это, не поворачиваясь к ним лицом. «Бессмертный Квинтет» здесь?

Как… удобно.

Все мои цели в одном месте.

Но это усложняет некоторые вещи. Если мы находимся в магической изоляции, они должны знать, что кто-то здесь убил члена их квинтета. И я уверена, что слышала голос Эверетта в том кабинете, когда они нашли меня, а это значит, что он мог сказать им, что меня нашли в той комнате. Я не могу придумать ни единой причины, по которой он не сдал бы меня. В конце концов, он услышал мое фальшивое признание в том, что я являюсь частью движения против наследия.

Интересно, сколько у меня времени, пока они не поймут, что Телум здесь, в Эвербаунде. Мне нужно придумать новый план — тот, который поможет мне найти Кензи, убить подменыша, и уничтожать остальных из «Бессмертного Квинтета» одного за другим…

Но в голове у меня стучит, а тело вялое от усталости. Как это раздражает. Я потратила большую часть своей жизни, надрывая задницу, чтобы превратить свое физическое тело в отточенное оружие. Я не могу позволить себе устать, когда на горизонте столько опасности.

Бэйлфайр, должно быть, чувствует, что я застыла в изнеможении от тревоги, потому что он бормочет: — Прямо сейчас отсюда не выбраться, Бу. И я не знаю, что за чудное заклинательское дерьмо случилось, чтобы избавиться от этого гребаного яда, но тебе нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Я приготовлю тебе поесть, и… мы сможем поговорить обо всем. Все мы, все карты на стол.

Ну уж нет. Ни за что на свете я не собираюсь говорить с этими придурками ни о чем, ни сейчас, ни когда-либо еще. Поэтому вместо того, чтобы признать что-либо из того, что он сказал, я ворчу: — Мне нужен чертов душ, — и поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.

Но рука Сайласа мягко обнимает меня за плечо, останавливая.

— Сначала согласись поговорить с нами, — требует он.

Несмотря на то, что его прикосновение осторожное, напряжение пробегает по моему позвоночнику. Я сейчас слишком эмоциональна, во мне борются десятки чувств, особенно обида и гнев.

Я медленно вдыхаю, пытаясь унять сердитый гул в моих венах. — Нет.

— Мэйвен…

Мои нервы натягиваются, когда его прикосновение скользит вниз к моей обнаженной руке в попытке повернуть меня к ним лицом. Это обостряет все, что я чувствую, разрушая мой запас эмоций и мой типичный уровень контроля.

Поэтому, когда я отбрасываю руку Сайласа, огромная сила, вырывающаяся из кончиков моих пальцев во вспышке темных завитков, застает всех нас врасплох. Его подбрасывает в воздух, и он врезается в стену столовой с такой силой, что все, что на ней висит, с грохотом падает на пол. Он стонет, стиснув зубы, хватаясь за сломанную руку.

Когда его кроваво-красный взгляд возвращается ко мне, он полон шока. Он хмурит брови одновременно от боли и замешательства. Моя особая разновидность магии причиняет адскую боль, а он, очевидно, никогда не испытывал ничего подобного.

Короче говоря, я озадачена тем, как я вообще могла потерять контроль над магией, поскольку испытание с директором Херстом и подменышем полностью истощило мои силы. Но один взгляд на соседнюю группу растений в горшках показывает мне, что они совсем засохли, засохли и исчезли.

Черт возьми.

Я не хотела этого делать.

Я сожалею о потере контроля.

Наступает мертвая тишина, прежде чем Бэйлфайр шепчет: — Мэйвен?

Он делает шаг ко мне, но я смотрю на него сверху вниз, игнорируя усталую пульсацию в голове.

— Оставьте. Меня. В покое.

Но теперь, когда мои эмоции не находятся под жестким контролем, мой голос дрожит. Я мысленно проклинаю богов, когда понимаю, что слезы угрожают потечь из моих глаз. Увидев это, Бэйлфайр замирает от ужаса и тихо ругается.

— Бу… О боги, пожалуйста, не плачь, или я…

Как будто боги наконец решили пролить немного милости на мое существование, раздается радостный стук во входную дверь. Я опускаю взгляд на свой компрометирующий окровавленный наряд, так же как Сайлас и Бэйлфайр. Не говоря ни слова, я проскальзываю обратно за угол коридора. Наконец, поддавшись давней слабости после пробуждения, я прислоняюсь к стене и слушаю, как они открывают незапертую дверь.

Я узнаю голос мистера Гиббонса. — Ах! Если это не двое моих любимых из вашего самого многообещающего квинтета…

— Теперь мы можем идти? — Бэйлфайр нетерпеливо перебивает.

— Ну, теперь не совсем, — уклоняется чернокнижник. — До дальнейшего уведомления студентам не разрешается покидать стены замка Эвербаунда. Будет довольно строгий надзор и новые правила, а также некоторые, э-э… смелые изменения в школьном расписании в будущем…

Он замолкает, а затем прочищает горло. — Но замечательная новость в том, что студенты теперь могут покидать свои комнаты. Занятия приостановлены до конца дня, но в восемь часов вечера мы проведем обязательный бал, на котором «Бессмертный Квинтет» почтит нас своим присутствием!

Судя по его тону, он явно ожидает, что они будут визжать и аплодировать при этой новости.

— Ну и дела, это здорово, — протягивает Бэйлфайр, его сухой тон звучит прямо над головой мистера Гиббонса. — Но как насчет нас, оборотней? Нам не нравится сидеть взаперти. Эти звери внутри нас. Поверь мне — вся эта школа превратится в охотничьи угодья, если в «Доме Оборотней» начнется домашняя лихорадка. Не хотел бы я, чтобы ты стал драконьей похлебкой.

Скрытая угроза в его голосе заставляет меня наклонить голову. Обычно Бэйлфайр исключительно обаятелен, но сейчас он на взводе. Он тоже борется со своим проклятием каким-то неизвестным мне способом?

— Что ж… Вы правы, — соглашается мистер Гиббонс, громко сглотнув. — Полагаю, это только добавит еще больше азарта, а? Я не должен был говорить вам этого, джентльмены, но, видя, какие вы Крейн и Децимус… Я открою вам маленький секрет. С завтрашнего утра запрет на убийство будет официально снят, и начнутся рейтинги квинтетов.

Рейтинг квинтета означает, что все сопоставимые наследники вцепятся друг другу в глотки, стремясь доказать, что они сильнейшие. Это будет настоящая кровавая баня.