Чтение онлайн

Ближе к рассвету ветер затих. Клементина подошла к окну и откинула одеяло, чтобы выглянуть на улицу. Небо прояснилось, и луна лила холодный голубой свет на замерзшую землю. Сейчас, когда ветер прекратился, миссис Маккуин услышала треск и хруст тополей. И тявканье койота — одинокий красивый звук. Она не видела Железного Носа. И задалась вопросом, жив ли еще старый индеец или предпочел повеситься на ветке тополя, чтобы быстро умереть в буран, поскольку гордость не позволила ему принять помощь от врага.

Клементина услышала шорох за спиной и повернулась. Глаза Джо Гордого Медведя сверкнули при взгляде на нее, горькие и темные, как ягоды черемухи. Закаленная воля проявлялась в его угловатых скулах, подбородке и ястребином носе, ловивших отблески огня от печки. Сейчас она не боялась этого индейца, но задумалась, убил бы он её в другое время и в другом месте, пусть она и спасла его жизнь дважды? Была ли его ненависть настолько глубокой...

– Мне интересно, – будто прочитав ее мысли, сказал он тихим голосом, чтобы не разбудить детей, – почему твои желтые волосы еще не украшают дубинку индейского воина.

– А мне интересно, мистер Джо Гордый Медведь, почему вас не повесили за кражу скота много лет назад.

На его темном лице вспыхнула белозубая улыбка. И следующие его слова удивили ее и обрадовали:

– Годы изменили тебя, белая женщина. Когда-то я видел, что твое сердце сродни сердцу соломенного чучела, которое поставили в кукурузе,чтобы отпугивать медведей. Но сейчас ты сама – медведь.

В туманном от мороза небе взошло солнце. От холода воздух так мерцал, что создавалось впечатление, будто смотришь на мир сквозь лист смазанного маслом стекла.

– Мы уходим, – сказал Джо Гордый Медведь, и индейцы ушли, снова сгинув в белой пустыне, откуда и явились. Клементина не видела, присоединился ли к ним Железный Нос, и задалась вопросом, а существовал ли он когда-нибудь на самом деле. Не привиделось ли ей все случившееся?

Но, войдя в дом, она обнаружила на кухонном столе пару белых перчаток, расшитых узорами черноногих из бисера, кусочков цветного стекла и крашеных игл дикобраза. Каждая перчатка была прекрасна и отличалась от другой. Тем не менее, несмотря на различия, они явно составляли пару.

– О Боже! – Сафрони провела пальцем по сложному узору на одной из перчаток. – Скажу-ка я пару слов о бостонском гостеприимстве .За всю свою жизнь я никогда так не радовалась уходу гостей.

Клементина сжала губы, чтобы не рассмеяться, и вместо этого фыркнула. Сафрони захихикала, отчего миссис Маккуин снова фыркнула, и вскоре обе уже смеялись так заливисто, что разбудили детей.

– Вы обе совсем глупые! – заявила Сара.

– Медведь! – вскрикнул Дэниел. – Медведь!

Это заставило женщин вновь рассмеяться и хохотать до тех пор, пока не заболели бока и вся кухня не зазвенела.

Они почти не различили скрежет и хруст полозьев, а, возможно, и вовсе не услышали бы, если бы Клементина не оставила дверь приоткрытой, чтобы, несмотря на холод, слегка проветрить кухню.

Сначала она увидела лошадей, чью шерсть покрывал слой затвердевшего снега, а с боков свисали полуметровые сосульки. Позади них тащились сани, наполненные, похоже, огромным сугробом. А рядом, спотыкаясь, ковыляло существо, напоминавшее вырезанную изо льда и ожившую скульптуру медведя.

– Гас! – закричала Клементина, выскочив за дверь. Отражающийся от снега яркий солнечный свет ударил ей в глаза. Громоздкая и неуклюжая во всех своих одежках, Клементина чуть не проваливалась в сугробы, ее ноги заплетались. — Какой же ты дурак! Зачем ты отправился домой в самый разгар метели? Ты же мог заблудиться или замерзнуть, или... Ты мог умереть, Гас... Мог умереть...

Муж посмотрел на нее прищуренными от яркого света глазами и вздрогнул от озноба.

– Из-за тебя я не мог умереть, Клем, – сказал он. – Из-за тебя я и не думал умирать.

Он попытался улыбнуться, отчего задрожали свисающие с усов сосульки.

– Умереть, – повторил Гас, опустился на колени у ног жены и рухнул лицом в снег.

* * * * *

Гаса резко вернул в сознание жар горячей припарки из горчицы и льняных семян, плюхнувшейся на голую грудь.

Он открыл глаза. Над ним парили два женских лица. Одно, хмурое, принадлежало его жене, а другое — дочери, на лбу которой между прямыми маленькими бровками залегла крошечная складка.

Гас увидел, как открылся ротик Сары, и услышал голос, донесшийся до него словно со дна колодца:

– Папочка, у тебя такой смешной нос.

– Сара, пойди поиграй в «медведей в пещере» с братиком, пожалуйста, постарайся помочь ему залечь в спячку. Проследи, чтобы Дэниел не шумел, а мне нужно позаботиться о папе.

Лицо дочери исчезло, и на его месте появилась рука жены, двигающая пером, с которого что-то капало. Гас скосил глаза, пытаясь разглядеть, что она с ним делает. Он открыл рот, чтобы заговорить, и удивился тому, что голос не сразу прорезался, а когда зазвучал, оказался настолько хриплым.

– Что не так с моим носом?

– Твой нос замерз и затвердел, как медная шишка, ты, дурачина, – рассерженно выпалила жена, и Гас почти улыбнулся, зная, что Клементина ругает его только когда переживает. – Один удар запросто снесет твой нос с лица. Конечно же, Змеиный Глаз всегда может выковать тебе новый из железа.

Маккуин вдохнул, чтобы ответить, и резкий кашель сотряс его грудь.

– Звучит так, будто ты хочешь ударить меня первой... Похоже, ты не очень-то рада видеть меня дома...

– О, Гас...

И снова кашель вырвался из его горла, на этот раз такой сильный, что Гас сложился пополам, его грудь разрывало на части. Он попытался сделать вдох и снова с бульканьем закашлялся.

Клементина склонилась над мужем. Откинула его влажные от пота волосы и положила на пылающий лоб влажный воняющий уксусом кусок ткани.

К его удивлению глаза жены наполнились непролитыми слезами.

– Будь ты проклят, Гас Маккуин, ты же мог там умереть.

Гас поднял руку, поразившись тому, насколько она тяжелая. Он коснулся щеки жены, поймав одинокую слезу, которой удалось скатиться, несмотря на все усилия Клементины не разреветься.