Чтение онлайн

Она использовала разделочный нож, чтобы разрезать один из швов мешочка. Достала пятидолларовую золотую монету и оглядела лачугу в поисках местечка, куда можно спрятать остальное.

* * * * *

Ханна Йорк поднялась и с нарочитым изяществом ступила из оцинкованной железной лохани, заменявшей ей ванну. Вода тонкими струйками стекала по распаренной коже, лаская ее так же, как руки Зака час назад. Ароматный пар затмил воспоминания о трех днях запаха перегара и совокупления. Было позднее утро, и рассеянный солнечный свет проникал через тонкие маркизетовые занавеси на окне спальни, заставляя красные шелковые стены гореть огнем и накладывая розовую патину на обнаженное тело Ханны.

Она потянулась, зарываясь пальцами ног в толстый турецкий ковер. Ханна любила эту комнату – хотя с красными шелковыми обоями и резной кроватью с балдахином, спальня выглядела как помещение борделя. И это так и было, пока Ханна не купила дом, но с тех пор комната стала просто комнатой. В собственном доме новой хозяйки, где та жила одна. За пятнадцать месяцев в Радужных Ключах этот ковбой стал первым мужчиной, которого Ханна впустила в свою жизнь, в свою постель.

Ханна подняла голову и взглянула в зеркало. Она увидела свое лицо, а за ним отражение мужчины, лежащего на ее кровати.

Его взгляд встретился в зеркале с ее. Жесткий, почти жестокий, возбужденный взгляд, одновременно волнующий и пугающий. Ханна отвела глаза. Зак не беспокоился о вещах, которые можно разбить – например, о сердцах – и занимался любовью с отчаянным голодом, будто завтра мог умереть. Она улыбнулась, шагнув к нему.

– Ханна, – выдохнул мужчина.

И уложил ее подле себя. Его губы и руки медленно двигались по ее животу. Потом достигли татуировки в виде розы на внутренней стороне бедра. Его язык, горячий и шершавый, исследовал каждый лепесток, повторил изгиб стебля и зарылся в густой треугольник волос. Наслаждение… Она забыла, что это удовольствие могло быть как подарено, так и продано. В течение двух лет Ханна подвизалась проституткой, торгуя своим телом в Дедвуде. Там она снимала хижину, в которой кроме кровати почти не имелось мебели. Ее имя было выжжено на деревянной табличке над дверью. Конечно, не настоящее имя. То, которым она назвалась… Рози.

Мужчина подтянулся выше, чтобы снова поцеловать Ханну в губы и дать ей ощутить вкус ее собственного естества, оставшийся на его языке. Ей нравилось ощущать его тяжесть. Ее грудь сжималась от теплой неуловимой сладости. Прошло так много времени в тех пор, как она находилась в объятиях истинного любовника, с тех пор, как к ней прикасались с нежностью.

Но внезапно Ханна больше не смогла выносить это. Задыхаясь, она разорвала поцелуй.

– Что ты делаешь здесь, Рафферти?

– Неужели до сих пор не поняла? Наверное, мне нужно усердней стараться. – Он лизнул середину ее щеки, где при улыбке появлялась ямочка в форме полумесяца. – У тебя такая улыбка, ради которой мужчина отправился бы в ад, дорогая.

– Тебе не пришлось отправляться за ней в ад, только до Радужных Ключей.

Рафферти скатился с нее, скользнул одной рукой ей за спину и прижал Ханну к себе.

– Ты здесь уже три дня, – сказала она и разворошила пальцами волоски на его груди. – Довольно долго прохлаждаешься вдали от своего ранчо, в такое-то время года.

Под ее рукой широкая грудная клетка поднялась и опала от глубокого вздоха.

– Мой брат вернулся из Бостона и привез с собой жену, которая превратила жизнь на ранчо в кромешный ад. Я мигом понял, как она все обернет. «Вытирайте ноги, прежде чем войти в дверь, снимайте в доме шляпу, ешьте маленькими кусочками, будто не голодны, и ничего не называйте дерьмом, даже если оно воняет».

Слова Зака казались справедливыми, но Ханна уловила в сказанном оттенок беспокойства. Возвращение его брата в Радужные Ключи с женой на буксире тревожило и ее. Возможно, поскольку миссис Гас Маккуин была лишь первой ласточкой среди тех, кто скоро составит целую стаю респектабельных клуш, снизошедших до этого захолустья только ради того, чтобы возмущенно ткнуть пальцем в Ханну Йорк и назвать ее бесчестной падшей женщиной.

Что ж, да, Ханна Йорк низко пала, но она сумела вновь подняться. Сейчас она – хозяйка заведения, и не важно, что это заведение салун и бывший публичный дом. И пусть все благовоспитанные дамочки со вздернутыми носами и накрахмаленными корсажами отправляются в ад, а миссис Гас Маккуин пусть возглавит процессию.

Клементина остановилась под звенящими колокольчиками лавки Сэма Ву, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Сегодня в помещении пахло копченым мясом, новой обувью и капавшим из крана деревянной бочки уксусом.

Сэм Ву навис над прилавком. Между его расставленных локтей лежал раскрытый свадебный каталог. Зеленый козырек и очки скрывали верхнюю часть его лица, но Клементина увидела, что губы торговца растянулись в подобие улыбки. А может, и в гримасе разочарования.

– Господи Боже, миссис Маккуин! – В жестком бумажном воротничке и черных сатиновых нарукавниках хозяин лавки походил на чопорного священника. – Какой приятный сюрприз!

– Добрый день, мистер Ву, – сдержанно кивнула она, стараясь скрыть внезапный мучительный приступ застенчивости. – Я… – Клементина полезла в карман плотно облегающей баски [10] . – Мне нужно отправить письмо, и муж сказал, что вы можете…

– Сделать это для вас. Конечно, конечно.

Сэм Ву снял с головы зеленый козырек и заменил его голубой кепкой из саржи.

Затем отправился за маленьким решетчатым ящиком в конец устроенного на бочках прилавка, накрытого облезлым плакатом виски «Бутон розы». Клементина просунула письмо между прутьями решетки.

– И я также хочу кое-что приобрести.

Сэм Ву попробовал поданную золотую монету на зуб, поднес ее к свету окна, словно сомневаясь, не поддельная ли.

– Откуда у вас такие деньги?

– Перед самым отъездом из Бостона я ограбила банк. Пожалуйста, пять фунтов муки и один фунт коричневого сахара. Ковш свиного жира и по паре банок консервированной кукурузы и помидоров. Свежих яиц…

– Яиц, к сожалению, нет.

– И консервированного молока. Десять банок.

В узеньких глазах отразилось понимание.

– Боже правый! А Гас Маккуин знает, что вы задумали?

– Пока нет. Но не сомневаюсь, что кое-кто ему непременно скоро расскажет.

– Нет-нет, только не я, мэм. – Смеясь, Сэм Ву покачал головой. Его дробное булькающее хихиканье напоминало смех ребенка. – Этот китаец – не любитель индейцев, но и не сумасшедший, и не доносчик.

Он снова сменил головной убор на зеленый козырек занятого коммерсанта. Вытряхнул свечи из почти пустого ящика и начал заполнять его заказанными продуктами, бормоча себе под нос на смеси английского и, наверно, китайского.

Клементина оглядела магазин и отметила новинки в огромном разнообразии товаров – зловонную связку буйволовых кож, привезенную Энни-пятак, банки желе из белого винограда, тканый ковер…

К ней подошел Сэм Ву с полным ящиком продуктов. Его лицо кривилось от беспокойства.

– Вы собираетесь совершить, миссис Маккуин, очень милосердный поступок. Но, Боже Всемогущий, умным его не назовешь. Прямо сейчас на извозчичьем дворе Змеиного Глаза проходит собрание. Многие хотят вооружиться и повесить… кое-кого.