Чтение онлайн

Гас подумал, что сейчас, по крайней мере, между ним и братом хоть немного ослабнет чувство обиды. В конце концов, его гордость не особо пострадала от того, что он разок пригласил Ханну Йорк на танец. И сейчас, испытав её притягательное обаяние на себе, лучше понимал слабость Зака к этой женщине.

– Этот Шило и впрямь умеет играть… – начал Гас, но осекся. Взгляд Зака был сосредоточен на дороге, идущей от города, и в его глазах сверкало веселое озорство, от чего волоски на затылке Гаса встали дыбом. Он медленно повернулся, и челюсть его отвисла.

– О, Господи благослови и аллилуйя, – услышал Гас возглас брата и сразу же вспомнил приговорку из детства, – если это не Одноглазый Джек Маккуин.

Джек Маккуин сидел на спине мула помойного цвета и разглядывал сыновей единственным глазом.

– О, Господи благослови и аллилуйя! Бог ответил на мои молитвы! Мои мальчики! Я обрел своих давно потерянных мальчиков!

– Что ты здесь делаешь? – хриплым голосом спросил Гас.

Он помнил отца более плотным, но лицо Джека ничуть не изменилось: хитрость бывалого пройдохи и лукавство, скрытые за очаровательной улыбкой. Сверкающие голубизной глаза… то есть, глаз. Гас почувствовал, как живот скрутила тошнота, что, конечно же, было позорно. Ведь сейчас он давно уже стал мужчиной, однако всегда будет стыдиться того, что является потомком такого никчемного паразита как Джек Маккуин.

Очевидно, отец вернулся к душеспасительной деятельности, поскольку был одет в лоснящийся от старости фрак, выцветшие штаны и пожелтевшие от постоянной носки женевские ленты из облачения протестантских священников. «Всегда одевайтесь в более поношенную одежду, чем людишки, которых обираете,– много раз повторял он сыновьям в детстве. – А женщины особенно склонны доверять свои кошельки и сердца бедному, но набожному проповеднику».

«Бедный, но набожный» преподобный Маккуин сделал вдох, от которого его грудь выпятилась. Затем огляделся, осматривая ковбоев и горняков, пляшущих вокруг огромного чернокожего скрипача и верстаков, нагруженных достаточным количеством снеди, чтобы накормить целый народ сиу.

Потом пристально воззрился на Гаса и хитро улыбнулся. Гас знал этот взгляд. Отец всегда так смотрел, когда собирался напакостничать и готовился этим насладиться.

– Отрадно видеть воочию, что ты благоденствуешь, Густавус. Сейчас и все эти долгие годы, – произнес старик в той отточенной духовной семинарией манере, в которой начинал вещать, надев женевские ленты.

Когда Джек Маккуин торговал готовыми лекарствами, то сыпал труднопроизносимыми словами быстрее, чем любой университетский лектор. Подсев на карточные игры, стал отменным игроком, умеющим блефовать, пускать пыль в глаза и источать шарлатанское обаяние. А занявшись продажей фальшивых акций несуществующих шахт, превратился в шикарно одетого богача с Восточного побережья, проницательного, хваткого и до наивности искреннего.

– Вот уж, действительно, я рад и изумлен, и… о, как много всевозможных чувств всколыхнула во мне встреча с тобой, дорогой мальчик, – возопил Джек. – А как поживает моя драгоценнейшая и вернейшая жена, твоя дражайшая матушка?

– Она умерла.

– Да царствует Иисус! – Преподобный сорвал с головы потрепанную стетсоновскую шляпу. Солнечный свет отразился от сальных темных волос, спутанными прядями свисающих до плеч, как у индейцев. Длинные космы скрывали изуродованное ухо, часть которого ещё в детстве отрезали за конокрадство. По крайней мере, именно такую историю старик однажды рассказал сыновьям, но, с другой стороны, он не раз и не два придумывал лживые байки, просто чтобы не терять сноровки.

– О, Вседержитель… – Старший Маккуин поднял свой глаз к небесам. Лицо стало смиренным и горестным, словно на его сердце тяжелым грузом лежали грехи всего мира. – Стеная и плача, молимся Тебе: упокой, Господи, душу нашей незабвенной усопшей Стеллы Маккуин. Даденой мне в помощницы и сопутницы жизни моей… и согрешившей, увы, и словом, и делом, и помышлением. Прости ей предательство любящего мужа и небрежение о невинных чадах из утробы ее. Не осуди ее по грехам ее тяжким на вечные муки, но пощади и помилуй по великой милости Твоей, мы молим и просим Тебя, Господи. Пусть перед лицом Твоим она раскается в грехах своих мерзких, чтобы войти в небесное Царствие Твое. Аминь.

Преподобный водрузил шляпу обратно на голову. В единственном глазу блеснула слеза, а губы изогнулись в нежной скорбной улыбке.

– Сука страдала хоть перед смертью?

Горячая злость поднялась в горле Гаса так быстро, что он чуть не задохнулся.

– Что ты здесь делаешь?

– Что ж, Густавус, это поучительная история сама по себе. Пример неисповедимых путей Господних. Я объезжал Миссури – в этой части страны обитают одни скупые безбожники! – когда меня пригласили в Дедвуд проповедовать Слово Божье. И Господь явился ко мне во сне. И поведал мне о городе греха, городе душ, готовых к обращению в веру, городе…

– … полном салунов, – подхватил насмешливый голос, – где днем и ночью режутся в покер и ставят на кон золотой песок.

Гас глянул на брата. Зак облокотился о коновязь: руки прямые, а ладони упираются в необработанную древесину. Его глаза светились, словно говоря «черт тебя побери», а ухмылка была такой же лукавой и намекающей «держись за свой бумажник», как и у их тертого папаши.

Преподобный не удостоил младшего сына даже взглядом, но Гас заметил, как под черной повязкой задергались мышцы вокруг глаза.

– Как я уже сказал, я находился в Дедвуде, когда перст Божий привел меня в обитель греха – строго по делу Господа, сами понимаете, – где я как-то разговорился с мексиканским парнишкой, и тот поведал, как подрядился на весенний сгон скота на ранчо в Монтане, принадлежащее некому Гасу Маккуину. Я логически предположил, что в этих безлюдных краях двух таких быть не может, поэтому не спеша отправился в путь, чтобы недолго погостить у вас, дети мои, – закончил он благодушно, словно совершил прогулку в соседний округ, а не трудное путешествие длиною в сотни миль.

Джек слегка поерзал на спине мула, а затем взглянул на своего второго сына. Косматые черные брови сошлись над ястребиным носом.

– Должен признаться, что не ожидал найти здесь и тебя, Захарий.

– Жизнь – просто сточная яма, полная вонючих неожиданностей.

Преподобный поджал губы.

– Мужчина может взрастить сына, но только Бог способен вознести человека к блаженству праведной жизни. Господь дал тебе слух, чтобы слышать, и сердце, чтобы понимать. Но отвернувшись от меня, ты свернул с праведного пути.

– Аминь ,преподобный. Но ведь все мы не можем спастись. Иначе ад был бы не нужен.

Джек Маккуин высоко воздел сжатый кулак и потряс им.

– Не богохульствуй! – прогремел он, и Гас заметил, что Клементина рядом с ним подскочила. – Когда ты отвергаешь благую весть, то бьешь по руке, помазанной, чтобы дать тебе Жизни Благодать.

Преподобный опустил кулак и перевел взгляд на Ханну, которая смотрела на него с выражением веселого удивления на лице. Его глаз засветился чисто мужским одобрением, и она улыбнулась. А следом взгляд Джека Маккуина скользнул к Клементине.