Чтение онлайн

И когда Эрлан открыла глаза и села, все еще держа нож, лавочник вскрикнул и попятился назад, как если бы она была вернувшимся к жизни мертвецом. От воспоминаний на нее накатил новый приступ смеха. Эрлан сильнее прикусила щеку и отвернулась от мужа.

Между тем Ву повернулся к ней спиной и натянул ночную рубашку, а косу аккуратно обмотал вокруг головы и надел шапочку для сна. Эрлан сняла свадебное платье, но осталась в утягивающем жилете, который носила под одеждой, чтобы сделать грудь плоской, дабы ее не ославили распутницей.

Она опустилась на кровать, и матрас вздохнул, шелестя травяной набивкой и наполняя комнату запахом жаркого солнца. Сегодня Эрлан много времени провела на золотых лилиях, поэтому ее ступни увлажнились. Очень хотелось сменить повязки, но процесс был слишком интимным, чтобы заниматься этим перед почти незнакомым человеком. Эрлан помассировала ноющие мышцы ног, проглотив стон.

– Хочешь, я помну тебе ноги?

Внезапное предложение поразило ее, и Эрлан сузившимися глазами посмотрела на мужа, не доверяя его побуждениям. Обычно ноги ей массировала старшая сестра, особенно в первое время, когда ступни стягивали бинтами. О, как же больно было, когда четыре маленьких пальца загибали под подошву, а ту приматывали к пятке так туго, что ступня почти складывалась пополам.

Лавочник Ву сделал шаг. Эрлан схватилась за нож.

– Амитабха! [33] – воскликнул он. – Я только помассирую твои ноги, обещаю!

Она тихонько раздраженно фыркнула.

– Все знают, что вы, кантонцы, лжете как собаки.

Он сделалтакой презрительный жест, ткнув в нее пальцем, что Эрлан ахнула вслух.

– А ты... – выплюнул он. – Ты мертвый призрак.

Это было самым худшим оскорблением – назвать человека мертвым призраком. Эрлан удивилась, что боги не поразили охальника на месте за такие поносные слова.

– Черепаший пук, – пробормотала она себе под нос, но недостаточно тихо .

Ву посмотрел на нее, насупив брови и втянув щеки. Эрлан в ответ уставилась на него. Муж закатил глаза, ища утешения у Бессмертных.

– Ты слышала пословицу, упрямая бесполезная девчонка: когда кошка переворачивает миску с рисом, то пируют уже собаки? Я купил себе жену, чтобы у меня появились сыновья, которые станут ухаживать за могилой после моей смерти. Или ты не знаешь, откуда берутся сыновья?

– Знаю, достопочтенный муж.

– Какой мне прок от жены, если она не может родить мне сыновей?

– Знаю, достопочтенный муж.

– Тогда подумай об этом.

– Да, достопочтенный муж. Я подумаю.

Он забрался в постель и повернул медный винт лампы, погрузив комнату во тьму. Грубые муслиновые простыни зашелестели, когда Сэм Ву улегся. Эрлан последовала его примеру, но через мгновение подскочила и села.

– Зажги свет, пожалуйста, муж мой, – попросила она голосом таким же сладким, как персик в конце лета.

Послышалось чирканье спички, и лампа снова вспыхнула. Ву поднял ее.

– Что случилось? Твоя шея опять кровоточит? Aйя, если ты умрешь, я... Что ты делаешь?

Эрлан резко соскочила с кровати и встала на четвереньки, чтобы заглянуть под нее. Она увидела множество комков пыли, размером с цветок хризантемы, но не нашла там тыкву, которая должна лежать под изголовьем.

– Под кроватью нет тыквы, – сказала Эрлан.

Сэм Ву тяжело вздохнул.

– Это Америка. Здесь не нужны тыквы.

– Но что тогда отгонит призраков и не даст им задушить меня во сне?

– Ха! И это я слышу от девчонки, которая пыталась снять себе голову с плеч. – Он похлопал по постели рядом с собой и, как ни странно, улыбнулся. – Ложись и спи, глупенькая. В Америке нет призраков.

Темнота снова окутала комнату. Бревенчатые стены дрожали и скрипели от ветра. Шея Эрлан пульсировала, а все тело болело – проклятый извозчик дилижанса стремился наехать на каждый камень и попасть в каждую колею на долгой дороге. Даже лежа без движения, Эрлан по-прежнему чувствовала непрекращающуюся тряску кареты, словно та вошла в ее кровь. Китаянка сделала глубокий вдох и провела ладонями по грудям и бокам, пока пальцы не замерли внизу живота.

Два года назад, когда женился Молодой Дядя, Эрлан помогала укладывать невесту в брачную постель. И до сих пор помнила свадебную кровать с красными шелковыми занавесями на балдахине, лепестками роз и детскими башмачками всех цветов радуги, разбросанными по красному атласному покрывалу. Но самым ярким воспоминанием был маленький квадратик белого шелка, лежащий на эбеновом подносе и ожидающий доказательства девственности невесты.

Эрлан не оставила бы своей крови на белом шелке. Ее уже имели трое мужчин, так в чем разница, если прибавится еще один? Но тем не менее, она была, была... Китаянка прижала кулак ко рту. Она бы не вынесла, если бы еще какой-то мужчина сделал с ней то же, что и другие.

Самой ужасной судьбой для мужчины было умереть, не имея сыновей. А раз она не ляжет с лавочником Ву сегодня, то завтра утром он уж точно пожалуется хозяину. Ее приволокут назад к мужчине тонга, и тот поместит ее в лачуги шлюх или снова продаст, на этот раз целой шахте. И тогда уже многие мужчины будут делать с ней то же, что и те, прежние. Собаки будут пировать. «Ты сама желаешь выйти замуж за Сэма Ву?» – спросил ее великан. Что было бы, если бы она ответила «нет»? Забрал бы ее к себе этот фон-квейскийгигант? Если так, то и он, наверняка, ожидал бы, что она ляжет с ним, ибо такова сущность мужчин. Эрлан попыталась представить, как соединяется с ним, но не смогла. Чужеземный дьявол казался жестоким, хотя и обладал прекрасными серыми глазами, теплыми и нежными, как дождевая вода. Со своим уродливым волосатым лицом он выглядел слишком громоздким, сложенным словно водяной буйвол – крестьянская скотина, годившаяся только для того, чтобы тянуть плуг и крутить водяные колеса. Он раздавил бы ее, задушил и разорвал своим огромным мужским отростком.

Мысли Эрлан сменили направление и вернулись к воспоминаниям: пронзающая ее твердость, тяжелый вес, все сильнее давящий и давящий на тело, слепая темнота и холод глубоко внутри... так холодно, так холодно. Эрлан ненавидела это насилие, которое мужчины навязывают женщинам. Жены, наложницы, шлюхи из лачуг – китаянка задалась вопросом, как женщины научились терпеть это и как продолжали это выносить, не моля о смерти .

Горячие слезы просочились из уголков глаз и скатились прямо в уши. Эрлан сильнее прижала кулак ко рту.

Он вернулся домой тем утром, когда зацвела юкка.

Клементина увидела его из кухонного окна. Мужчину, свободно скачущего на большом сером мерине, стоя на стременах. Когда путник остановился у покосившегося, извивающегося как змея забора, ее взгляд устремился к его лицу, такому же, как и в первый раз, когда она увидела его: те же жесткие резкие черты и черная ковбойская шляпа, скрывающая глаза.

И вот Зак уже на земле и идет прямо к невестке, а Клементина – к нему, не бежит, но семенит быстрым шагом и улыбается, широко улыбается и счастливо смеется, действительно от души смеется. Если бы она не любила этого мужчину так сильно, то бросилась бы в его объятия.