Чтение онлайн

– Большие ставки?

Конюшня Змеиного Глаза представляла собой замаскированный монетный двор, да и у дока, поговаривали, водились деньжата на Восточном побережье. Но у двух старых старателей имелся лишь доход от сдачи внаем консорциуму шахты «Четыре Вальта», которого хватало на виски и покер с шагом ставки долларов в пять, но никак не на игру по-крупному.

– На что играют Поджи и Нэш?

– Папаша подкинул им наличных. Пять тысяч долларов за их восемьдесят процентов в «Четырех Вальтах». Они уже проиграли ему большую часть.

– Проиграли! – Руки Гаса сжались в кулаки. – Проиграли? Бог мой, ты же знаешь его, знаешь, какой он. Как ты мог просто стоять здесь и допустить такое?

Зак зажег сигарету, свисающую с губы.

– Да потому что я не набиваюсь в сторожа брату моему, в отличие от тебя.

Гас низко зарычал и принялся было протискиваться к столу, но Зак придержал его за руку.

– Ты не можешь встревать в игру другого мужчины, – весомо произнес Рафферти.

– Могу, если он подтасовывает карты.

– Он не подтасовывает.

– Как такое может быть? Ты знаешь Джека – он изворотливый и пронырливый, как змея, и всегда таким был.

Поля шляпы Зака слегка приподнялись, когда он глянул на Гаса.

– Я стоял здесь и позволил этому случиться, помнишь? Он играет честно.

– Вот черт! – Гас метнул взгляд в сторону отца и потер затылок. Конечно же, обличить негодяя может только такой же негодяй, поэтому если кто-то и мог наверняка сказать, жульничает ли старик, то только Зак.

При всем при том доверия Гаса к чувству справедливости брата и на плевок не хватило бы, поэтому он прищурился, чтобы получше рассмотреть происходящее за столом.

Преподобный Джек глубоко затянулся сигарой, заставив ее кончик ярко светиться, и кивнул Поджи, чья очередь была уравнивать или повышать ставку, или пасовать. Перед каждым мужчиной лежала одна закрытая карта и три открытые.

– Снова возвращаемся к тебе, старина. В игре?

Поджи постучал корявой костяшкой пальца по закрытой карте.

– Слабое сердце никогда не наполнится до краев. Я в игре.

После торгов все продолжили игру, и у каждого в открытых имелась пара, за исключением Поджи, у которого собрались три карты трефовой масти. У Нэша былидведесятки к королеве, у Змеиного Глаза – пара вальтов к четверке, у дока – тройки к шестерке. А у преподобного Джека – пара двоек к восьмерке.

Он начал сдавать пятую карту.

– Вот идет поезд, господа, катится по рельсам. Королева подходит к королеве, получаются две пары. Пятерка к вальтам с четверкой – толку никакого. Черва к трефам обламывает флэш [42] . Еще одна тройка, и док теперь с тремя картами одного достоинства. А сдающий получает... двойку. – Преподобный положил колоду и посмотрел на Нэша. – Ваша ставка, сэр.

Поджи скинул свой несбывшийся флэш.

– Я продул.

– Аминь, – буркнул Змеиный Глаз, переворачивая свои карты.

– Три паршивые тройки не могут тягаться сдвумя открытыми парами, – вздохнул док, – но я, пожалуй, подержу их немного. Накидываю сотню.

Нэш добавил мятую пачку банкнот к куче в центре стола.

– Отвечаю и подымаю до пятисот.

По бесстрастному выражению лица Нэша можно было сравнить с сидящей на заборе совой. Но его ставка выдала то, что скрывало лицо. Старик собрал фул-хаус [43] : либо три королевы и две десятки, либо три десятки и две королевы.

Преподобный Джек прищурился на обуглившийся кончик сигары. Тремя двойками с восьмеркой он не мог перебить фул-хаус Нэша, если только его закрытой картой не была четвертая двойка.

– Принимаю и поднимаю до полутора тысяч, – сказал он.

– Блефует, – прошипел Гас. – Всегда умел лгать и заставлять других верить этой лжи.

Губы Зака дрогнули в полуулыбке.

– Братец, никогда не стоит недооценивать блеф.

Док скривился и махнул рукой.

– Знал же, что эти тройки продержатся не дольше, чем дерьмо у гуся. Я пас.

Нэш посмотрел на свои карты большими влажными глазами.

– Сколько там получается?

– Пятнадцать сотен, – отозвался преподобный Джек

Лежавшая у локтя Нэша сумма была немногим меньше ставки. За столом воцарилась тишина, насыщенная, как сигарный дым. Поджи посчитал свою наличность и передал Нэшу большую часть, оставив себе лишь несколько банкнот.

– Принимаю, – сказал Нэш, и остатки серебряного рудника «Четыре Вальта» отправились в банк. Джек Маккуин выпустил еще одну струю дыма над столом, а затем медленно, разыгрывая из действа целую драму, перевернул свою закрытую карту. Четвертая двойка.

Стулья царапнули по грубому полу, когда игра закончилась, и игроки со зрителями потянулись к стойке, спеша наверстать упущенное всухую время. Гасу показалось, что Зак собирается допить свою последнюю рюмку виски, но уже в следующее мгновение брат чуть не исчез за дверью, и Маккуину пришлось поспешить, чтобы догнать его.

Гас схватил Рафферти за плечо.

– И куда это ты направился?

Когда Зак повернулся, его лицо было белым, как свежий сугроб.

– Думал пойти посмотреть на фейерверк.

– Ты послал за мной, чтобы я своими глазами увидел это... это непотребство, а теперь собираешься свалить отсюда, будто ничего не случилось?

– И что ты хочешь, чтобы я сделал – сыграл на пианино похоронный марш? Говорю тебе, он не жульничал. Эти два старых дурня свалились Джеку прямо в руки как пара спелых персиков в жаркий летний день, и он умял их, оставив одни косточки.

– В таком случае ты можешь пойти и выиграть все назад.

– И как же, черт подери, я могу это сделать? У меня на ставку наберется от силы десятка. И моя доля ранчо.

– Ты мог бы сжульничать. – Губы Гаса вытянулись в напряженную улыбку. – Я слышал, что тебя научил передергивать самый лучший из катал.

Темные брови Зака издевательски подпрыгнули.

– Не могу поверить, что слышу такое предложение из уст старшего брата, который не сказал бы дьяволу даже «бу!»...

– Проклятье, Зак!

– Как ты говорил, меня учил передергивать самый лучший из катал, равно как и тебя, хотя ты никогда не проявлял способностей к этому делу. Может, я и освоил несколько незнакомых папаше трюков. Но ведь и он тоже может знать какие-то уловки, которые никогда мне не показывал. Желаешь поставить ранчо, чтобы выяснить, кто из нас лучший мошенник?