Чтение онлайн

Казалось, та зима была одной долгой страшной вьюгой. Ночью перед тем особенным днем навалило еще пятнадцать сантиметров свежего снега, согнанного ветром в сугробы. Гас ускакал на рассвете, чтобы пробить лед на водопоях, собрать в стадо скот, который сумеет найти, и отогнать его туда, где ветер обнажил ломкую посеревшую траву.

Утром, стоя на крыльце и наблюдая, как муж уезжает, Клементина подумала, что замужество похоже на саму жизнь с её засухами и ураганами, сменяющими длинные солнечные дни, наполненные любовью и смехом.

Как в тот жаркий засушливый день прошлым летом, когда Клементина отдала Гасу свой мешочек с деньгами и подумала, что муж, возможно, возненавидел ее. Вернувшись тогда из Радужных Ключей, она бы не удивилась, увидев, что он ушел. Но Гас не собирался расставаться ни со своими мечтами, ни с ней.

Когда она въехала во двор, муж находился в загоне, пытаясь приучить годовалого жеребенка к хакаморе – веревочному недоуздку. Клементина вылезла из повозки и направилась прямо к изгороди. Все это время Гас держался к ней спиной.

Она лишь собиралась рассказать ему о том, что случилось в городе: о толпе, взорвавшей лавку, и о гибели Сэма Ву. Вместо этого с ее уст сорвались томившиеся в душе слова, наполненные отчаянием. И страхом безвозвратно потерять мужа.

– Я люблю тебя, Гас, – сказала Клементина.

Он повернулся. Его губы казались напряженными, а взгляд — неспокойным.

– Ты все время так говоришь.

На глаза навернулись слезы. Клементине пришлось часто заморгать, чтобы не дать им выкатиться.

– Прости меня за... за все.

Гас довольно долго пристально смотрел на жену, после чего подошел к ней. Но не дальше изгороди, которая по-прежнему их разделяла. Он опустил голову, снял шляпу и вытер лоб платком.

– Дело не в этом, Клементина. Не в том, кто должен просить прощения или кто из нас не прав. Может... может тебе уже пора определиться с тем, чего же ты хочешь.

Гас взялся за жердь ограждения, схватившись так сильно, что на запястьях набухли вены и выступили сухожилия.

– Может, ты хочешь вернуть свои деньги, – предположил он, – чтобы уехать из этого места. Уехать от меня.

У Клементины перехватило дыхание.

– О, Гас... Ты же знаешь, я никогда тебя не оставлю.

И снова он пристально посмотрел на жену, словно пытаясь прочесть мысли, проникнуть в ее душу.

– Не сказал бы, что знаю, – наконец вздохнул он, – но, пожалуй, мне придется в это поверить. Если я собираюсь и дальше жить с тобой.

Она положила руку поверх его ладони. Изгородь по-прежнему разделяла их, но теперь они касались друг друга. Засуха, подумалось Клементине, не заканчивается одной-единственной каплей дождя. Но когда к первой капле присоединяется другая, а затем еще одна, и еще, они могут пролиться достаточно щедро, чтобы снова озеленить землю.

– У нас будет еще один ребенок, – произнесла Клементина и стала наблюдать, как на лице мужа отражаются эмоции: удивление, затем снова обеспокоенность. И в конце концов теплота и нежная радость.

Гас вытащил руку из-под ладони жены и положил её на щеку Клементины. Медленно он наклонил голову и поцеловал свою любимую.

В то лето дождь так и не хлынул, чтобы напоить землю, но в тот день закончилась мертвящая засуха в их брачном союзе. С того дня каждое прикосновение и каждое слово становились множеством капель дождя, питающих их совместную жизнь.

И сейчас Клементина в который раз думала о том дне, пока наблюдала, как муж уезжает, чтобы спасти умирающих коров. В который раз думала, что вопреки ужасной зиме и упадку, накрывшему ранчо, они с Гасом наконец обрели счастье и понимание. И любовь. 

* * * * *

Позже, в одиночестве выпекая в кухне хлеб, Клементина услышала звон колокольчиков. Она прищурилась от яркого мерцания снега. С ведущей в город дороги сворачивали двухместные сани, которыми управлял богато одетый мужчина в котелке на бобровом меху и в темном клетчатом шерстяном пальто. Он поднял голову и повернулся лицом к дому.

– Что этому старому мерзавцу понадобилось? – вслух сказала Клементина сама себе.

Гас находился во дворе, только что вернувшись с пастбища. Увидев, как двое мужчин встретились и исчезли в сарае, она быстро вышла за дверь и поспешила следом за ними, не побеспокоившись даже накинуть пальто.

Ледяной ветер пробирал до костей, и Клементина задрожала, обхватив себя руками. Снег на тропинке хрустел под подошвами её туфель. Тополя потрескивали от холода.

В сарае пахло лошадиным потом, старым сеном и навозом. Висящая прямо на крючке за дверью керосиновая лампа отбрасывала тусклый свет, который отражался от лезвий кос и поблескивал на смазанной маслом упряжи и паутине. Клементина вошла в тишину, густую, как охлажденная патока. Заводя свою лошадь в стойло, Гас посмотрел на нее, но по каменному лицу мужа она ничего не смогла определить.

Одноглазый Джек Маккуин расцвел чарующей улыбкой.

– Всегда приятно полюбоваться на тебя, очаровательная снохушка. – Его взгляд опустился на ее живот, увеличившийся из-за пятимесячной беременности. – Вижу, тебя снова разносит. Плодитесь и размножайтесь. – Старик кивнул своим словам. – Да, действительно. Прелестная и плодовитая, а также верная и добродетельная. Добродетельная жена – венец для мужа своего. Эта женщина венец для тебя, Густавус?

Гас накинул уздечку на колышек и перекинул седло через дверцу пустого стойла.

– Что тебе здесь нужно?

Клементина обратилась к свекру с самой благонравной улыбкой.

– Кто скрывает ненависть, у того уста лживые, –нараспев сказала она, – и кто разглашает клевету, тот глуп.

Подлинная радость мелькнула на лице Джека Маккуина. Он кивнул, будто отдал ей победу в этой маленькой перепалке, и снова переключился на сына. Старик хлопнул затянутыми в перчатки ладошами и деланно вздрогнул.

– Выдалась та еще зимушка, верно? В последнее время кажется, будто солнце, едва изволит выглянуть, тут же прячется от мороза.

Гас зачерпнул вилами сено и бросил охапку кобыле в кормушку.

– Так ты скажешь наконец, что тебе нужно?

– Боже, какой же ты грубый, непочтительный отпрыск! И это после всего, что я для тебя сделал. Растил, холил, лелеял, кормил, одевал...

Губы Гаса отлипли от зубов.

– Ни от каменя плода, ни от вора добра.

Джек цокнул языком и покачал головой.