Чтение онлайн

– Думаю, этот дым внезапно вызвал у меня дурноту, – прохрипела Ханна. Она осторожно села, прижав трясущуюся руку к животу. – Боже, как меня мутит.

* * * * *

Скрестив ноги, Клементина сидела на грязном дворе рядом с тихо мычащим теленком, который родилсясовсем недавно, и от него все еще шел пар.

Корова облизывала своего малыша, чем способна заниматься часами, пока тот не встанет на ноги, чтобы впервые ощутить вкус материнского молока. Клементина испытывала радостное удовольствие, просто сидя и глядя, как в теленке просыпается жизненная сила.

Грязь, в которую опустилась Клементина, была холодной и вязкой. Во дворе витал запах крови и навоза. Улыбнувшись, миссис Маккуин потянулась и погладила белую морду коровы.

– Ты хорошо справилась, дорогая. Просто отлично.

Мать-корова лизала новорожденного, фыркала и моргала длинными белыми ресницами.

С безумным кудахтаньем по двору с шумом пронесся степной тетерев. Это не помешало родительнице и дальше облизывать детеныша, но Клементина подняла глаза и увидела скачущего через сенокосный луг Рафферти.

Все трое суток со дня приезда Зак в основном держался особняком, приноравливаясь к прежнему образу жизни. Миссис Маккуин знала, что деверь объехал все ранчо, словно должен был собственными глазами убедиться, как она тут справлялась. И Клементину порядком злило, что Рафферти ее оценивает.

А еще ее беспокоили мысли, что он подсчитывает общую стоимость ранчо, намереваясь продать свою половину. Возможно, какому-нибудь восточному синдикату или английскому баронету, ищущему приключений на Диком Западе.

Рафферти остановился рядом с ней и спрыгнул с седла. Клементина поднялась с земли, стряхивая с юбки грязь. Мгновение они просто смотрели друг на друга, ничего не говоря.

Теленок, будто дожидался прибытия Зака, шатаясь, поднялся на крошечные копыта, мумукнул и пихнул мать головой в красный живот. Довольная собой корова вскинула голову и низко замычала.

– Интересно, что заставило ее убраться с пастбища и прийти телиться во двор, – обронил Рафферти.

Клементина опустила глаза на тонконогого новорожденного, энергично сосущего материнское молоко.

– Наверное, двор показался ей самым безопасным местом для рождения малыша.

– Он с виду совсем кроха. Да и большая часть остальных детенышей, которых я видел сегодня на пастбище, выглядят плохо.

– Коровы пасутся на вырубленных участках леса и едят хвою с поваленных деревьев, вот телята и болеют.

– С каких это пор ты вырубаешь лес?

Клементина убрала с глаз выбившиеся пряди волос и внезапно заметила, что ладонь выпачкана в крови. И пошла прочь от Зака к водяному насосу.

 Ведя в поводу лошадь, Рафферти догнал невестку и зашагал с ней в ногу.

– Клементина...

– Вы не можете вернуться сюда спустя столько лет, мистер Зак Рафферти, и ожидать, что ничего не изменилось.

– Черт, я знаю.

– И ожидать, что не изменилась я.

Клементина почувствовала на себе изучающий взгляд деверя как прикосновение, но нет, она не станет смотреть на него.

– Не вижу в тебе никаких изменений, – хмыкнул Рафферти. – По-прежнему чопорная и колючая как накрахмаленная рубашка.

Что доказывает, подумалось Клементине, как мало он ее знает. Но с другой стороны, ни один из её любимых мужчин никогда ее толком не знал.

Зак качал ручку насоса, пока невестка смывала с рук кровь от отела. Минуту назад Клементина придерживала вылезающую из утробы матери голову теленка и громко смеялась от радости, когда малыш сделал первый вдох. Через год она отправит его на бойню без сожалений и задних мыслей.

– Было время, когда я даже не могла смотреть, как клеймят телят, – произнесла она, высказывая вслух самый конец своих размышлений.

Уголок рта Зака дернулся, углубив ямочку на щеке. Но то была не улыбка.

– Даже тогда я не говорил, что ты слабачка.

Заслышав стук копыт, Клементина резко повернула голову. По дороге, ведущей из города, галопировал пинто с сидящими на его спине Сарой и Дэниелом.

Дети каждый день ездили в школу и обратно на старом Лиатрисе, но Клементина не подозревала, что конь до сих пор способен мчаться столь быстро. Она увидела, что неисправимая дочь снова не надела чепчик и ее волосы свободно развевались за спиной, как у цыганки. И вдруг Клементина заметила кровь на лице Дэниела.

С колотящимся от страха сердцем она бросилась обратно во двор. Сара уже помогала брату спуститься на землю, поддерживая руками за плечи. Кровь стекала сбоку головы мальчика по шее и капала на рубашку, окрашивая ткань в алый цвет.

 – Это всего лишь царапина, – сказала Сара неестественно громким голосом, и Клементина уловила в глазах дочери настойчивое предупреждение. Дэниел все еще страдал от спазмов легких, и одними из причин, способных вызвать приступ удушья, оставались истерика и страх. Сара сжала плечи брата. – Ты же не боишься, правда, Дэниел?

– Угу, не боюсь, – прогундел мальчик. Его нижняя губа слегка дрожала, но дыхание было спокойным и ровным.

– Нет, конечно же, он не боится — глупо бояться такой маленькой царапины, – произнесла Клементина, заставляя себя говорить спокойно. Она наклонила голову сына, чтобы получше рассмотреть ссадину, и почувствовала головокружение из-за обилия крови. Это был не просто небольшой порез, а длинная, с рваными краями, но, к счастью, неглубокая рана. Клементина обняла Дэниела, отнесла его в галерею и устроила в кресло, сидя на котором иногда сбивала масло.

 В сопровождении Сафрони из кухонной двери с шумом выскочил маленький Зак. Рот перепачкан черемуховым вареньем, а в липком кулаке зажат молочный крекер, с которого капала вязкая масса. Клементина чуть не задохнулась от на мгновение застрявшего в ее горле густого и сладкого запаха варенья.

– Сафрони, – кашлянула она, – принеси, пожалуйста, ящик с лекарствами.

– О, Боже упаси. – Сафрони схватилась за передник. – О, святые угодники... – Она бросила умоляющий взгляд на Рафферти, приподняла юбки и забежала обратно в дом.