Сердце Запада
Шрифт:
Клементина повернулась спиной к извозчичьему двору и поднялась по двум прогибающимся дощатым ступенькам к входной двери лавки. Та была слегка приоткрыта, и Клементина толкнула ее, задев пару колокольчиков, которые громким звоном возвестили о прибытии посетительницы. Клементина взглядом поискала коврик, чтобы вытереть ноги, но поняла, что это бессмысленно. Покоробленный пол был немногим чище улицы.
За прилавком, представляющим собой две бочки с рассолом с лежащими на них неотесанными досками, стоял, очевидно, Сэм Ву, увековеченный причудливым почерком на вывеске снаружи. Он посмотрел на Клементину сквозь очки, большая часть которых была скрыта под зеленым козырьком, низко надвинутым на лоб. У него было плоское лицо и черная как чернила борода, такая жесткая и редкая, что подбородок походил на скребницу для лошадей.
Китаец сложил ладони вместе и поклонился, его длинная коса свесилась ниже пояса. Непривычный напевный говор показался Клементине забавным.
– Сэм Ву приветствует вас в своей скромной лавке, мэм. Я ваш покорный слуга. Скажите, чем могу служить.
Клементина облизала губы и сглотнула.
– Сегодня я хотела бы только осмотреться, благодарю вас. Я пока не уверена, что мне может понадобиться.
Никогда Клементина не видела столько разнообразных вещей, собранных в одном месте. В носу першило от сильных запахов керосина и мыла для седел, копченой рыбы и кругов сыра с плесенью. Набор шашек виднелся на стопке сковородок, которую в свою очередь непрочно умостили на сваленных в кучу бочках. Медные фонари были выставлены рядом с мужским бельем, а маленькие баночки красной краски – возле ящиков со свечами Гудвина [7] . Что-то задело ее голову, зацепившись за шляпку. Клементина подняла глаза и увидела свисающую с потолка старомодную ткань из конского волоса. На прилавке рядом с коробкой от пахнущего розами туалетного мыла она заметила пару весов, которые, как знала из романов, использовались для взвешивания золотого песка. Клементина подошла ближе, чтобы получше рассмотреть их, и запах розового масла подхватил ее мысли и послал кружиться вокруг дома на Луисбургской площади. Клементина представила себе лицо матери и крепко сжала маленький мешочек с монетами, спрятанный глубоко в кармане плаща-накидки.
7
Гудвин являлся крупным поставщиком свечей для горной промышленности в западной части США.
Клементина оглядела помещение с заваленными, треснутыми и провисшими полками, немытым окном и грязным полом. Посмотрела на стены, сделанные из таких грубо обтесанных бревен, что в некоторых местах отслоившаяся кора свисала мягкими серыми завитками. Мерцающая керосиновая лампа зловонно чадила, и Клементина слышала крыс, змей или каких-то других мерзких тварей, шуршащих в открытых стропилах. Она находилась посреди дикой глухомани, так далеко от Бостона, что никогда не найдет дорогу назад. Клементина ощущала внутри пустоту, беспросветное одиночество и впервые в жизни настоящий страх из-за того, что натворила.
И тут с открытием двери прозвенели колокольчики.
На пороге стояла индейская девушка. Напряженная, в любой момент готовая сорваться и убежать. На бедре индианка держала ребенка приблизительно двух лет, а в заспинной торбе – младенца. Невысокая, худенькая, в красной ситцевой рубахе, выпущенной поверх кожаных штанов, и в мокасинах, украшенных разноцветными перьями и стеклянными бусинами. На тонкой шее висел маленький золотой католический крестик.
Индианка была молоденькой, сама еще ребенок. Круглое взволнованное лицо и темный непроницаемый взгляд.
– Пожалуйста, мистер Сэм, – пробормотала она и сделала два осторожных шаркающих шага. – Может дадите молочных консервов для моей деточки? Она больна, а мои груди высохли.
Сэм Ву выбежал из-за прилавка и замахал передником на попрошайку, словно прогоняя кур.
– Никакого молока без денег, девка-скво, слышишь? Нет денег, нет молока. Вон, вон, вон!
Девушка развернулась так быстро, что ее черные косы взметнулись, а заспинная доска ударила ее по бедру. Индианка распахнула дверь, отскочила от груди Гаса Маккуина и выбежала на покрытую грязью дорогу.
* * * * *
Высоко приподняв юбки, Клементина дошлепала по грязи до середины дороги. Индейская девушка, обремененная тяжелой ношей, не далеко ушла.
– Подожди! – крикнула Клементина. – Пожалуйста, подожди!
Гас быстрым шагом нагнал жену, схватил за руки и повернул к себе лицом.
– Какого черта? Что ты делаешь?
– Эта бедняжка… мы должны дать ей денег. Ей нужно купить молока.
Он резко и жестко покачал головой.
– Она скво Джо Гордого Медведя. Если он захочет, чтобы она ела, то даст ей еды. На самом деле, я удивлен, что этот грязный вор не пригнал ей несколько моих коров.
– Но ребенок…
– К тому же, дай ей денег, так она потратит их не на молоко. Купит у Сэма Ву лимонного экстракта и напьется в стельку.
Жесткая хватка причиняла боль, но Клементине было все равно. Индианка услышала ее зов и теперь возвращалась, однако шагала все медленнее, будто ощущала исходящую от Гаса злость.
– Не понимаю, – сказала Клементина. У нее пересохло в горле.
– Салунам не разрешается что-либо продавать индейцам, поэтому те пытаются всеми правдами и неправдами раздобыть любую жидкость, содержащую алкоголь. Если эта скво не хочет, чтобы ее дети голодали, то может пойти к властям и получить мясной паек. Она и Джо Гордый Медведь метисы, нечистокровные, но у них вроде есть какие-то родственники, к которым они могут обратиться.
Девушка не просила лимонный экстракт там в лавке. Она молила дать ей молока. «Но у меня же есть деньги», – внезапно подумала Клементина. Целая сотня долларов прямо в кармане. Крепко зашитая в мешочке. Придется разорвать швы ногтями. Клементина освободилась от хватки мужа и начала стягивать перчатки. Мягкая лайка потащила обручальное кольцо…
Крик прорезал воздух. Индеец на пегой лошади с воплями несся по дороге со стороны реки, вздымая комья грязи. В клетчатых калифорнийских брюках и выцветшей голубой рубашке он выглядел как ковбой, если бы не толстые медные браслеты выше локтя, головной убор из совиных перьев и вплетенные в косы куски меха. Молодой, вряд ли старше самой Клементины. Но зыркнул на нее как дикарь на тропе войны, заставив окаменеть от страха.
– Клементина, – резко приказал Гас, – забирайся в повозку.
Клементина поняла, что муж не шутит, и побежала к повозке, скользя по густой грязи. Гас подтолкнул жену на сиденье, а индианка закричала.
Индеец снял с седла лассо из сыромятной кожи. Сделал петлю и раскрутил над головой. Лассо рассекло воздух и обернулось вокруг плеч девушки, захватив ребенка в ее руках и младенца на спине.
Сыромятная петля затянулась. Индеец закрепил веревку на седле и развернул свою пегую лошадь, таща скво и ее детей за собой, как связку телячьих кож. Индианке приходилось быстро-быстро перебирать ногами, чтобы не упасть в тяжелое вязкое «гумбо».
– О, пожалуйста, остановите его! – воскликнула Клементина. – Заставьте его остановиться!
Гас не тронулся с места. Миссис Йорк, Энни-пятак и Змеиный Глаз – все они наблюдали и не пытались прекратить экзекуцию.
Клементина приподнялась, но Гас повернулся и так рявкнул на нее, что капельки слюны забрызгали его усы.
– Сиди! Не вылезай из проклятой повозки!
Клементина застыла, испытывая больший страх перед мужем, чем перед индейцем.
– Но он же связал ее. И тащит как животное.
Гас отвязал поводья и плюхнулся на сиденье. Ухватил полу плаща жены и дернул, усадив Клементину рядом с собой. Повозка накренилась, и Клементина покачнулась. Она вцепилась в медные перила, отстраняясь от мужа.
Низкая ось повозки скрипела и трещала, пока лошадь с трудом пробиралась по грязи. Гас ударил поводьями по крупу коняги.
– Она опозорила его попрошайничеством, Клем, – попытался объяснить Гас. Его голос звучал почти спокойно, хотя жилка на шее по-прежнему сильно и быстро билась. – Они муж и жена. Во всяком случае, индейские муж и жена. Мы не вправе вмешиваться.