Чтение онлайн

– Атта-Бой, стоять! – закричал Рафферти. Но пес подскочил с земли и бросился на зверя. Они столкнулись в мельтешащей яростной схватке серого и бледно-желтого меха; раздался щелчок зубами, Атта-Бой взвизгнул от боли и прыснул прочь с поджатым хвостом.

Со сдавленным рычанием волк прыгнул в реку и устремился к людям.

Рафферти толкнул Клементина на землю, а сам навалился сверху, как только мокрый волк выбрался на островок. Когда зверь сделал выпад, Зак взметнул руку и сомкнул пальцы на шее волка, другой рукой пытаясь нащупать свой нож. Окровавленные зубы клацнули у самых глаз Зака, разбрызгивая пену и нитки слюны и обдавая лицо зловонным дыханием. Мышцы под рукой Рафферти дрожали от сдавленных рычаний в зажатом горле волка. Наконец, свободная рука Зака сомкнулась на рукоятке охотничьего ножа. Он вонзил лезвие глубоко в звериную шею и вспорол.

Хлынула кровь, заливая его руки и брызгая на лицо Клементины. Женщина не издала ни звука, хотя молотила руками и ногами, борясь с придавившей её тяжестью его спины и плеча. Зак отбросил тушу волка, вздернул невестку на ноги, втащил в реку и окунул с головой в воду. Вынырнув, она стала отплевываться, а затем принялась отчаянно тереть лицо и волосы.

Рафферти для верности макнул ее еще дважды, чтобы река полностью смыла волчью кровь и слюну. Тело Клементины задрожало. Волосы прилипли к голове. Рот приоткрылся, побелевшие губы тряслись. Его руки нависли над ее лицом, отчаянно нуждаясь в том, чтобы прикоснуться к ней.

– Клементина… О, Боже, Клементина. Он укусил тебя?

Она покачала головой, затем поймала горящий взгляд и затихла. Ее глаза были как штормовые волны, глубокие, темные и запретные, и он погрузился в них. Его руки обхватили хрупкое лицо, и с протяжным стоном отчаяния Зак накрыл ее рот своим.

Одной рукой Клементина сжала его волосы, а другой обняла за талию. Ее губы двигались под его ртом, жаждущие и требовательные. Рафферти притянул женщину ближе к себе, вжав в свое тело, и ощутил дрожь Клементины, проглотил ее стон и каким-то непостижимым образом нашел в себе силы остановиться.

Рафферти оторвался от ее губ и отстранил жену брата от себя. Он хватал ртом воздух, заполошно дыша, сердце часто бухало.

Зак просительно протянул руку, отчаянно желая вновь коснуться её.

– Клементина…

Невестка размахнулась и ударила Зака по щеке с такой силой, что его голова мотнулась. Она отвела руку для новой пощечины, но он схватил тонкое запястье.

– Не прикасайтесь ко мне! – взвизгнула Клементина. Она попыталась вырваться, и именно в этот момент Рафферти увидел пятно свежей крови, зияющую ссадину на белой коже внутренней стороны руки. Страх обрушился на него, заставив покачнуться.

– Ты же сказала, что волк не кусал тебя! – хриплым голосом заорал Зак. – Черт бы тебя побрал, женщина, так он тебя тяпнул?

– Я не знаю! Не знаю! А что? – Клементина вздрогнула и попятилась назад, выдернув руку из ослабевшей хватки. – О, Боже, я вас ненавижу!

Рафферти, отпустив руку невестки, обхватил ее лицо ладонями.

– Клементина, посмотри на меня, послушай меня. У этого волка было бешенство.

Ее голова дернулась и закачалась в знак отрицания. Ужас наполнил ее глаза.

– Господи, – прошептала она, – что же мне теперь делать?

И Зак знал, что этот вопрос и этот ужас относились совсем не к волчьему бешенству.

Он подхватил ее на руки. Клементина напряглась и попыталась вырваться, но Зак прижал ее голову к своей шее и тихо заговорил.

– Лежи спокойно, лежи спокойно. Я отнесу тебя домой.

Она молчала, пока Зак переходил реку вброд и карабкался на берег.

Гас только начал обшивать досками каркас нового дома. Но увидев парочку, показавшуюся из-за тополей, бросил свой молоток. И неуклюже пошатываясь, побежал поперек валков свежескошенного сена.

– Клементина! – тяжело дыша, Гас остановился перед ними. Он увидел кровь на руке жены и побелел как полотно.

– Иисусе, Иисусе, Зак, что…

– Бешеный волк. Напал на нас ниже по реке, – коротко объяснил Рафферти.

Он отнес Клементину в дом и усадил на диван, сооруженный из ящиков из-под кофе. Гас остановился в дверном проеме.

– Ты уверен, что волк укусил ее?

– Нет, черт возьми, не уверен!

Зак потянулся за ножом и понял, что тот остался в шее зверя. Повернулся к Гасу.

– У тебя нож с собой? Дай мне.

Но Заку пришлось самому пересечь комнату, чтобы вытащить оружие из ножен на поясе Гаса. Брат смотрел на него остекленевшими глазами.

– Тот волк не мог быть бешеным, Зак. Ты же сказал, что он напал на вас на реке. Бешеные звери боятся воды.

– А этот не боялся. Он перебежал вброд, чтобы добраться до нас.

– Я поеду в Олений Приют за доктором. На всякий случай.

Рафферти сжал зубы. Он не произнес рвавшихся слов, поскольку ни один доктор не смог бы ни черта с этим поделать, и не важно, тяпнул невестку волк или нет. Зак толкнул дверцу круглой железной печи и присел на корточки перед огнем. Бросил полено в топку и сунул лезвие ножа Гаса в разгоравшееся пламя.

– Я как-то слыхал об одном индейском средстве на такой случай, – сказал Рафферти в мертвой тишине, прерываемой лишь дыханием Гаса. – Они прижигают зараженную рану каленым железом.

Зак посмотрел через плечо. Клементина неподвижно сидела на диване. Казалось, она просто отдыхает от дневной жары, если не обращать внимания на тонкую морщинку между бровями и напряженную челюсть. Гас по-прежнему топтался в дверях, переминаясь с ноги на ногу.

– Гас, – позвал Зак, – тебе придется…

– Нет! – запротестовал Гас, мотая головой. – Нет! Нет! Я не могу…

– Она твоя женщина, брат.

Рвотный позыв заставил Гаса согнуться. Он развернулся и, шатаясь, вывалился на улицу.

Взгляд широко раскрытых глаз Клементины, глубоких и спокойных, замер на лице Рафферти.

– Вам придется сделать это за него, – сказала она.

Зак повернулся и глубже засунул нож в огонь. Его рука тряслась. Прошла минута. Звук громко стучащего молотка долбил тяжелый воздух. Затем все затихло, за исключением шипения и треска горящего дерева.

– Только не говорите, мистер Рафферти, что будет совсем не больно, что всего лишь подпалится немного шерсти и шкуры.

Он покачал головой, не в силах выдавить ни слова из стиснутого горла. Зак вложил в руку Клементины жестяную кружку, до краев наполненную виски.

– Даже не знаю, решусь ли позволить дьявольскому пойлу коснуться моих изнеженных, накрахмаленных уст истинной леди, – пробормотала невестка, уставившись на него слишком широко распахнутыми яркими глазами.

– Давай, пей, черт тебя подери! – Он судорожно вздохнул. – Боже, извини меня.