Чтение онлайн

Дрю почти оживился, когда закончил укладывать влажную грязь вокруг напоминающего хвост крысы фитиля последней динамитной шашки.

– Поджигаю! – крикнул он в знак предупреждения, означавшего, что все должны срочно покинуть забой и уйти вниз по туннелю.

Рольф Дэвис бегом бросился собирать зубила и молоты.

Дрю срезал и зажег кусок фитиля, чья длина была меньше самого короткого «крысиного хвоста» во всем забое. Скалли использовал такие концы для поджигания фитилей, а заодно они служили ему предупреждением: когда догорали в руке, значит, самое время уносить ноги.

Братья запаливали шнуры вместе, благодаря большому опыту приканчивая двадцать пять фитилей меньше, чем за двадцать секунд. Когда Дрю прикоснулся своим обрезком к последнему «крысиному хвосту», Джере крикнул: «Сейчас рванет!», после чего схватил фонари и быстрым шагом направился вниз по туннелю.

– Чего так спешишь, братец? – окликнул его Дрю, смеясь и двигаясь медленнее, умышленно затягивая время. – Куда нам торопиться!

Туннель несколько раз резко повернул, прежде чем вывел в шахту. Братья Скалли завернули за угол последнего поворота и увидели впереди свечи других шахтеров. Шагнув в круг света, они закрыли уши, и через мгновение раздались приглушенные звуки взрывающихся зарядов. Воздух задрожал и окатил их тела взрывной волной. Из туннеля донесся приторно-сладкий запах динамита, свечи и фонари окутал дым.

Один только начальник шахты не закрывал уши, поскольку считал.

– Сколько заложили? – спросил он, когда взрывы прекратились.

– Двадцать пять, – ответил Джере.

– Плевое дело, – добавил Дрю с дерзкой ухмылкой.

О'Брайан кивнул. Взорвались все шашки. Но с другой стороны братья Скалли были слишком хороши в своем деле, чтобы оставлять мины замедленного действия – просверленные отверстия, наполненные порошком, который словно ждал, пока какой-нибудь шахтер не придет, не вышибет искру, вдарив кайлом о камень, и не взлетит к чертовой матери.

Ничего не сказав, О'Брайан своей крысиной походочкой направился дальше по рельсам. Дрю проводил удаляющуюся спину неприличным жестом.

– Хороший взрыв, парни, – передразнил он скрипучий голос начальника шахты. Затем поклонился, задев рукой землю. – Премного благодарны, ваша светлость.

Все остальные шахтеры засмеялись, а Джере улыбнулся и покачал головой.

– Пойду нагрею чая.

Братья сели перекусить в стороне от других, освещаемые мерцанием единственной свечи, установленной в нише, вырубленной в скале. Дрю подумал о том, как горы выглядели раньше, когда тишина и одиночество создавались не темнотой и тяжелой землей, а светом, солнцем и ветром. Скалли стало интересно, каково это – сесть на коня и помчаться по холмам и равнинам, и скакать, пока не достигнешь края неба.

Как бы ему хотелось, чтобы у него не было всех этих стремлений и недовольств. Как бы хотелось больше походить на Джере, который работал до упаду, пил запоем, дрался до победы, звонко смеялсяи ничего другого от жизни не ждал и не желал.

Дрю почувствовал на себе взгляд брата и поднял глаза.

– Я тут подумал... – сказал Джере, проглотив конец предложения, поскольку закашлялся из-за каменной пыли, которой дышал весь день.

– Ты и вдруг подумал? – выдавив улыбку Дрю. – Мне уже пора начинать беспокоиться?

– Я подумал, что нам стоит попробовать похозяйствовать на земле. Любой свободный участок здесь можно спокойно взять себе. Нам, пожалуй, стоит убраться из этих шахт и заделаться фермерами.

Дрю задался вопросом, а где брат надеется взять денег, чтобы заняться фермерством. В шахте они зарабатывали три доллара в день. Из этих денег один доллар уходил на комнату и еду в ночлежке, да несколько монет они оставляли себе на выпивку и на шлюх. Остальное же отправлялось в Корнуолл матери и сестрам. Каждый месяц братья получали письмо от матери, написанное под диктовку викарием, – обращение к Богу, чтобы он излил благословения на их шахтерские головы за спасение семейства Скалли от богадельни.

К тому же, они ни черта не знали о фермерстве.

– У тебя точно крыша поехала, – грубо отрезал Дрю. – Сперва тебе приспичило жениться на китаянке, а сейчас несешь какой-то бред о том, чтобы заделаться земледельцем. Где ты, болван, собираешься достать семена, плуг, борону, упряжку волов, лодку для перевозки камней и сеялку, а?

– С каких это пор ты столько об этом знаешь?

– С тех самых, что думал об этом столько же, сколько и ты.

Дрю громко захлопнул крышку ковша с ужином.

– Стоит человеку спуститься в шахту, он оттуда уже не выйдет.

– Ты говоришь как отец.

Дрю еле заметно улыбнулся.

– Полагаю, отец знал, о чем говорил, ведь где он сейчас, а, братец? Похоронен под тонной булыжников на седьмом уровне «Уил Рут».

В забое воцарилась тишина, когда горняки растянулись на деревянных сваях, чтобы с полчаса покемарить. Джере вытащил из кармана перочинный нож и деревянный брусок и начал строгать – Скалли постоянно вырезал из дерева маленькие игрушки, которые потом дарил детям шахтеров. Дрю сел и стал наблюдать, как капли сала поочередно стекают одна за другой по бокам свечи. Над его головой заскрипели подпорки, глаза крыс блеснули в полумраке.

Стоит человеку спуститься в шахту, он оттуда уже не выйдет. 

* * * * *

Братья Скалли надели сухие рубашки, защищаясь от холода летней монтанской ночи в ожидании своей очереди подняться по стволу шахты на поверхность. Остальные мужчины смеялись и шумно разглагольствовали о пиве, которое собирались выпить в «Шпалоукладчике».

Но Дрю Скалли мог думать только о том, что ему удалось пережить еще одну смену и никто не заметил, какой он на самом деле трус.

Рольф Дэвис сидел на вершине кучи камней в подъемной клети, держа на коленях коробку с затупившимися бурами. Дрю поймал устремленный на него благоговейный взгляд, и парни улыбнулись друг другу, когда клеть дернулась и начала движение.

С грохотом, напоминающим выстрел из винтовки, трос подъемника оборвался.

Канат хлестнул горную породу и деревянные балки, устремившись вверх, а клеть полетела вниз, ударяясь о стенки ствола шахты. Мальчик-подручный закричал и продолжал кричать, пока с всплеском не погрузился в горячую как кипяток воду сливной ямы, но эхо криков еще продолжало доноситься, пока и его в конце концов не заглушила плотная черная земля.

Побледневший машинист рудничного подъема девять раз дернул веревку колокола. Над землей в ночном воздухе раздался сигнал бедствия.

Слезы жгли глаза Дрю. Его грудь резко поднялась, когда он втянул в себя разреженный воздух. Испытывая стыд, Скалли отвернулся к стене из земли и камней, где только темнота могла увидеть его проклятую слабость.

Ранее в тот день душный теплый ветер ласково погладил лицо Эрлан, когда та вышла из двойных дверей отеля бок о бок с лавочником Сэмом Ву, отныне ее мужем.